Часть 8 Арка «Упражнение в принятии»

Суббота, 16:00. Супермаркет Макси. Шейн и Илья шли по проходу с тележкой. Шейн держал список в телефоне. Илья толкал тележку и выглядел расслабленным, слишком расслабленным по мнению Шейна. — Нам нужно: куриное филе, помидоры, салат, оливковое масло, — перечислял Шейн. — Ты помнишь, что я не ем баклажаны? — Помню, — сказал Илья и положил в тележку… баклажаны. Шейн замер. — Ты положил баклажаны. — Да. — Я не ем баклажаны. — Я знаю. Это мне. Шейн посмотрел на него. Потом на баклажаны. Потом снова на Илью. — Ты ешь баклажаны? — Да. — Я думал, ты их не любишь. Ты никогда их не ел при мне. Илья усмехнулся. Взял ещё один баклажан. Положил в тележку. — Потому что ты их не любишь. Я не хотел, чтобы запах… раздражал тебя. Шейн молчал. Переваривал. — То есть ты семь лет не ел баклажаны из-за меня? — Я ел их дома. При тебе нет. Шейн закрыл глаза на секунду. Открыл. — Это… — он искал слово. — Это иррационально. — Это любовь, — спокойно сказал Илья. — Тоже иррационально. Шейн не знал, что ответить. Поэтому он пошёл дальше по списку. — Ещё нужен сыр для салата. — Я возьму, — Илья свернул в другой проход. Шейн остался у тележки. Смотрел на баклажаны. Он их ненавидел. Но Илья любил. Он провёл пальцем по кожуре. И почему-то улыбнулся. 19:00. Квартира Ильи. Шейн резал овощи. Нож шёл ровно, кубики были одинакового размера. Он засекал время: на одну луковицу уходило полторы минуты. Илья стоял у плиты, помешивал курицу. На Шейне был фартук — Илья дал ему свой, синий. Шейн любил фартуки. Он считал, что это правильно. — Ты нервничаешь? — спросил Илья, не оборачиваясь. — Нет, — ответил Шейн слишком быстро. Илья повернулся. Посмотрел на его руки. — Ты режешь лук ровно, но слишком быстро. Как будто хочешь поскорее убраться отсюда. Шейн посмотрел на нож. Замедлился. — Я не знаю, как себя вести, — признался он. — Мы много раз готовили вместе. Но раньше я был «друг, который помогает готовить». А теперь я «парень, который помогает готовить». Это разные вещи. — Чем они отличаются? Шейн задумался. — Раньше я не думал о том, как я выгляжу со стороны. А теперь думаю. — Он положил нож. — Я боюсь сделать что-то не так. Илья выключил плиту. Подошёл. Встал рядом, плечом к плечу. — Ты режешь лук. Ты помыл руки перед готовкой. Ты надел фартук. Все идеально. — Он посмотрел на разделочную доску. — Что ещё ты должен сделать? Шейн подумал. — Не пережарить курицу. — Ты всегда готовишь по рецепту. — Не забыть про соль. — Я могу посолить за тебя. — И… — Шейн замолчал. Потом сказал тихо. — И, наверное, перестать паниковать. — Это самое главное. Шейн смотрел на свои руки. — Можно я тебя обниму? — спросил он. Осторожно, как будто боялся нарушить инструкцию. — Всегда, — сказал Илья. — Ты можешь меня обнимать всегда. Без разрешения. Шейн обнял. Сначала неловко — руки не знали, куда деться. Потом Илья положил голову ему на плечо, и Шейн выдохнул. — Ты пахнешь луком, — сказал Илья. — Я резал лук. — Я знаю. Это приятно. — Лук не может пахнуть приятно. — Может, — Илья не отпускал. — Если это ты. Шейн покраснел. Сильно. Они стояли так минуту. Потом Шейн отстранился. — Курица сгорит. — Я выключил плиту. — Тогда я пойду помою руки. Илья засмеялся. Шейн больше не паниковал. Ну, почти. Они закончили готовить. Шейн мыл посуду. Илья раскладывал еду по тарелкам. — Можно спросить? — сказал Шейн, не оборачиваясь. — Да. — Ты присылал мне баклажаны. В сообщениях. Илья замер с вилкой в руке. — Ты помнишь? — Я всё помню, — Шейн повернулся. — Я тогда не понял. Думал, ты странно шутишь. — Я и шутил, — Илья поставил вилку. — И злился. И… не знал, как сказать «ты меня бесишь, но я всё равно тебя люблю». Поэтому посылал баклажан. — Овощ? — Символ. Я знал, что ты ненавидишь баклажаны. Поэтому если я посылаю тебе то, что ты ненавидишь, значит… — он замолчал. — Что? — Значит, я достаточно зол, чтобы напомнить тебе о твоей нелюбви к этому овощу, но недостаточно зол, чтобы сказать что-то по-настоящему обидное. — Илья усмехнулся. — Это был компромисс с самим собой. Шейн посмотрел на него. Долго. — Я бы никогда не догадался, — наконец сказал он. — Я знаю, — улыбнулся Илья. — А сейчас ты понял? — Да, — Шейн кивнул. — Теперь, когда я бешу тебя, я буду ждать баклажан. — Или я просто скажу, что ты меня бесишь. Мы теперь можем говорить прямо. — Это скучно, — сказал Шейн. Илья засмеялся. — Ты первый человек, который называет «говорить прямо» скучным. Они сели за стол. — Илья, — сказал он. — М? — В следующий раз приготовь баклажаны. Для себя. Я потерплю запах. Илья поднял взгляд. — Ты серьёзно? — Да. Это будет… упражнение в принятии. — Упражнение в принятии, — повторил Илья. — Господи, Шейн. — Что? — Ничего, — Илья улыбнулся. — Я люблю тебя. — И я тебя, — ответил Шейн. И сам не понял, почему смутился.