Холодеет.

Январь 1997.

       Небольшая группа посетителей лавки окончательно превратила ее в кабак.       Состоялась драка, по маггловски, руками.       Девушка, пытавшаяся отогнать этот контингент от своей пекарни, не убирала снег, но они сидели и прилипали к нему все равно. А потом слово за словом и вот. В начале она выбежала, но посмотрев пару секунд, удалилась. Может, убившись, перестанут приходить.

***

Февраль 1997.

      Страх за семью душил. Джордж спал. Верити — помощница, нанятая не так давно — наверное тоже, но обсуждать столь личное с ней не сильно хотелось. Она была какая-то… Не такая. Не та.       Улица пустовала. На часах было восемь часов утра с чем-то. Фред вышел и тут же содрогнулся. То ли от холода, то ли от атмосферы.       Идти не куда, разве что в пекарню. Как раз девушка была на улице, что было странно. Она колдовала над выбитой дощечкой из забора. Вероятнее всего бои продолжались.       Фред подошёл ближе. Она изменилась. Либо из-за зимы, либо из-за всего вокруг. Балетки были изношенными, фартук испачкан, платье потеряло прежднюю лёгкость. Голова поникла, банта не было, был лишь низкий крысиный хвост. Рука дрожала.       — Холодно?       Она вздрогнула. Не из-за холода, Фред был уверен. Она повернулась и слабо улыбнулась. Ее было не узнать.       — Кофе?       — И банановую пышку.       Фред смотрел в упор. Глаза, привыкшие смотреть вниз, покусаны губы, пару морщинок. Бедняжка. Она с трудом выпрямилась и прошла в здание. Внутри пропали столы. Ее можно понять.                   Лакированный пол был затоптан и стал черный. С прилавков пропала вся выпечка, остался лишь хлеб.       — Пышек нет. Не ходовые.       Она усмехнулась и развернулась смотря ему в глаза, пытаясь найти выпечку в них.       — Ничего нет… Иди…       Она отвернулась и с грохотом села на пол. Громкий выдох.       — Вы ещё здесь?       — Увы.       — Идите. Это место не для вас.       — Для кого?       — Для тех, чья нога не могла ступить раньше.       — Зачем же вы позволили это сделать?       — Я не могу иначе.       — Можете.       — Я устала. Идите.       — Я хочу вам помочь.       — Идите!       Девушка встала, пригрозив ножом, который раньше резал лишь мягкий хлеб.       — После всего, это не страшно. — он помотал волшебной палочкой. Она отвернулась.       — Без пяти девять. Пожалуйста…       Фред не собирался. Она резко развернулась и кинула оружие. Оно угодило в оконную раму. Уизли присвистнул и вышел.       Вечером послушался звук двери. Джордж Уизли был в приподнятом настроении, явно маска.       На пороге стояла хрупкая девушка, совсем без куртки, с красными пальцами и носом.       — Мистер Уизли, передайте пожалуйста мистеру Уизли.       Она протянула коробку, больше чем она сама и след простыл. Он посмотрел на ее лавку. Темно. Сегодня она не работала, впервые. Лишь в глубине танцевала лампочка и из трубы валил дым. В коробке лежали булочки, рогалики, круасаны, пончики и кексы.       — Фред! Тут хотят, чтоб нас было легче различать, предлагают разжиреть!       Брат спустился с лестницы потирая руки. Опять маска. Какой-то театр, а не лавка.       — Что там? — он открыл крышку и глаза ещё шире — не мало.       Штаб-квартира близнецов наполнилась неслыханным ароматом. Глазурь таяла, сахар шуршал на зубах, ягодки лопались и брызгали язык вкусом лета.

***

Март 1997.

       Первые солнечные лучи. Хотелось плакать от того, сколько их ждали и того, в какое неподходящее время они были. Снег начал таять лишь в конце месяца. На веранде пекарни остался лишь один стол.

***

Апрель 1997.

      Лучи стали греть и девушка стала выходить. Но уже в темном платье. Траур.

***

Май 1997.

      Егеря усиливались. Шагнешь не так и будешь задержан. Однако, это не мешало им драться у пекарни друг с другом или с шарлатанами.       Крики на улице мешали думать и изобретать что-то новое. Близнецы выглянули в окно.

Драка.

      Девушка даже не выходила. Вскоре она закончилась. Побитые и пьяные волшебники уходили в косую аллею. Но один остался. Он кричал на хозяйку. Та была бледна. Но увидев что мужчина качнулся, та сумела выбежать из здания, но неподалеку шли егеря. Бегать было запрещено и тут же повалили ее на землю, паралельно допрашивая. Это был не допрос, а просто ради смеха товарищей. Минута и те ушли. Девушка же поднялась, потирая ушибленый бок и стирая ободраную кожу на подбородке.

***

Июнь 1997.

             Газеты несли печальные новости. Темное платье было вновь заменено, на это раз стало черным. Постоянные посетители пекарни бывало заходили и издевались над трауром хозяйки. Надо бы тоже зайти.       Повод нашелся быстро. Повторился случай февраля. Одиноко.       Фред последовал в лавку на рассвете. Открыв дверь, он сразу поднял руки и улыбнулся.       — Не время для шуток.       Грубым голосом последовал укор хозяйки. Она стояла за прилавком и протирала его.       — Дамблдор не хотел бы чтобы мы так долго горевали о нем. В целом горевали о нем. Нужно жить дальше.       — Я живу. Без выходных, без каникул, без права выдворить людей. Но у меня осталось право на эмоции и эмпатию. Сейчас приходишь ты. У тебя ежедневно идут продажи. У тебя бизнес с кем-то. У тебя есть помощница. Ты смеёшься, выражаешь эмоции. У тебя посетители, а не животные, в конце концов!       — По мимо скорби есть и другие эмоции, представь себе       — В такое время и в такой ситуации. Я не могу! Мне смеяться над ежедневными докапываниями егерей? Мне радоваться тому, что причиной моей жизни являются копейки, которые они роняют? Я. Не. Могу.       — Скажи честно. Тебе накипело и ты нашла повод?       — Даже если так?! — грязная тряпка колыхнулась. Девушка выпрямилась.       — Ты завидуешь?       — Ооо, ты даже не представляешь! — она развела руки. Тряпка свалилась со стола. — и тебе, и профессору!       — Почему ты не уедешь отсюда?       — Нет средств и некуда. И я не такая слабая, чтоб бросить дело. А теперь, уходи. Она развернулась и ушла в кладовую. Удивительно спокойно.

***

Июль 1997.

       Егеря были уже не страшны. В целом уже было не важно. Было странно смотреть на магазин братьев Уизли второй день подряд и ни разу не видеть их самих. Там осталась лишь их помощница наедине со всем мигающим домом.       В утреннее время, пока егеря ещё не проснулись, а обе девушки бодрствовали, по алее прошло двое людей в мантиях.       Близнецы. Помощница сразу вылетела встречать и докладывать, другая девушка просто выдохнула. Пусть эти двое и не вызывали никаких эмоций, по крайней мере положительных, все равно, за них было страшно.       Они шли в сторону заведения, но резко свернули в пекарню.       — Вы заставляете меня работать раньше нужного. — сухо уведомила девушка эту троицу.       — По соседски, будь милочкой. — начал Джордж       — Выйди.       Фред уже хотел развернутся по инерции, но вовремя опомнился.       — Что за тон? — улыбка не уходила с лица       — Время и люди меняются.       Кстати, это было весьма заметно. Лавка и раньше менялась, но теперь, после перерыва это было яснее ясного. Во дворе одинокий стул, некошеное все, яркие краски облупились, окна были будто затонированы. На девушке потёртые джинсы и футболка с дыркой, волосы стали короткими. Взгляд хищный, осанки не было, плечи задраны. Прилавок украшал одинокий старый хлеб и бумажные стаканчики. Запах выпечки давно здесь не был. Лишь сырость, алкоголь, табак, дешёвый кофе.       — Кофе?       — Что ещё есть? — включился Фред, в голове всплыла их первая встреча, когда девушка предлагала ему кучу новинок. Сейчас она просто кивнула на витрину. Вряд-ли там не было плесени. — только кофе. Три.       Девушка отвернулась и спустя пару мгновений три стакана стояли на прилавке. Кофе больше был похож на грязь с улицы.

***

Август 1997.

      Министерство пало. Предателем крови делали буквально всех. Около магазина Уизли сторожили егеря и шпионы. Пекарня пусть и казалась заброшенной, но на самом деле нет. Подбита, но не сломлена. Она была как некая опора для магазина, что они здесь не одни.

***

Сентябрь 1997 года прошел так же тяжело и без всякого смысла, как и следующие месяцы до декабря.