Цветы распускаются после дождя.

Я много думала. Мои воспоминания выстраивались в ассамблеи, а потом расступались, давая проход новым. И так по кругу. Вопросы роились в голове. Что мне делать? Какое решение принять? Не знаю... Но больше всего меня гложет не этот вопрос. Арина. Болезненная девочка, что забывала о дикой боли за рисованием и наблюдением за героями, слабый ребенок... Откуда в ней теплилась надежда? Почему я... Нет, почему Арина так надеялась на выздоровление? Почему была уверена, что выживет? Была ли это чья-то ложь во благо или детский самообман? Возможно... Просто игнорирование правды. Все мысли и чувства перемешались. — "Мне жаль...!" — Именно это хотела я сказать ЕЙ. Я много плакала. А когда успокоилась, подумала, что всё чаще стала смотреть на воспоминания со стороны, не как Арина, а как Кикимори. Перед глазами при осознании этого встала худенькая, хилая девочка лет двенадцати с ничтожно-тонкими серыми, потерявшими пигмент из-за болезни волосами и впавшими, а от этого глубокими глазами. Сердце сжалось. Тревожно заколотилось. Она молча смотрела на меня около минуты, а потом грустно вздохнула и что-то прошептала. Что она хотела сказать? Обвинить, задеть? Заставить страдать за свое предательство? Я мучилась вопросами. Так наступило утро... *** А ближе к обеду мы с братом отправились закупаться канцелярией. — Здорово. Значит, я не буду видеть твою тихую и надоедливую задницу ещё три года? Я вздохнула, наблюдая за братом, который хитро улыбнулся. Этот мелкий...! — Ах ты, мелкий гавнюк! — я снисходительно потрепала его по голове. — Переписываться будем, перезваниваться. — Ага. Так что, я смогу туда поступить позже? — брат взял сразу восемь ручек и высыпал в корзину. — Аа, да, сможешь, наверно. — Кстати, ты ведь не хотела раньше. Чего согласилась, Кикки? — неожиданный вопрос заставил меня вздрогнуть. В магазине было тихо, и серьёзное лицо брата как нельзя лучше подходило этой тяжёлой атмосфере. Волнуется... — Я... Долго думала. И ночью прокрутив в голове всё, — я задумчиво взяла пару тетрадей. — и пришла к выводу, что я самая настоящая свинья. — А? Да-да, свинья! — потому что живу долго и счастливо здесь. Потому что забываю и отпускаю. Потому что сбегаю очередной раз от проблем. И ничему меня не учит жизнь. — я поступаю бесчеловечно по отношению к себе и людям вокруг. Не думаю о других. Подвожу родителей. Даже вон ты волнуешься. Поэтому решила. Я замолчала. Качнула головой вперёд. А потом подняла взгляд и повернула голову на удивлённого брата. — Я столкнуть с реальностью. Ярко-розовые глаза сверкнули оранжевым огнём.