19:27

vernonline (19:27) сколько тебе времени понадобится, чтобы собраться?

boos (19:28)

???

куда?

у меня вечер кино

vernonline (19:28) я отвезу тебя в кинотеатр. хочешь?

boos (19:28)

там не будет моей удобной кровати т.т

vernonline (19:29) тогда мне стоит просто зайти к тебе?

boos (19:29)

НЕТ

boos (19:30)

я сейчас выйду

      Покидать теплую кровать совсем не хотелось, и Сынкван думал об этом все время, пока приводил себя в порядок. Ну почему постоянно настолько спонтанно, что он даже без понятия, за что хвататься? Джун молча наблюдает за этим из открытой двери своей комнаты, так как ему обычно было жарко, да и ничего такого не происходит, чтобы держать дверь закрытой. — Я нормально выгляжу? — появился в проёме Бу, останавливаясь в позе солдатика. Он чувствует себя так нелепо, слишком странно, все как то не так. — А что конкретно ты хочешь? — Джун склонил голову набок, усмехаясь, пару раз по кругу обводя друга взглядом, — Хорошо выглядеть или свести Хансоля с ума? Сынкван цокает, несколько раз подряд дёргая свои волосы. Нервы как будто совсем немножко и сдадут. — Скорее я сойду с ума. — Чего ты? — Мун сел в средине кровати, внимательно изучая шагающего из стороны в сторону Бу, — Ты не должен вообще нервничать если дело касается Хансоля. Это же Хансоль, блять. Самый адекватный человек из всех существующих. — Вот правильно, что Хансоль, — Сынкван садится на пол, утыкаясь лицом в колени и вздыхая, — Мне страшно получать от него что то взамен на мою любовь. — Э? — Джун нахмурился, пытаясь понять насколько далеко уплыл парень на своих мыслях о каком то страхе, — Он же не возьмёт тебя прямо в кинотеатре. — Ты долбаёб? — Или тебе хочется, что ли? Сынкван поднимает голову, а его лицо искажает что то настолько удивлённое, что Джунхви начинает смеяться, падая обратно на кровать. — Да шучу я!

***

      Сынкван, наверное, правда сходит с ума еще в моменте, когда они едут в машине, и Хансоль так чертовски хорошо выглядит, что вслух сложно объяснить насколько слишком. — Какой хочешь? — у кассы Хансоль совсем аккуратно касается плеча Бу, склоняясь к его уху но при этом глядя на таблицу с ценами и попкорном, — Сырный? — Да, — взгляд Сынквана метался по списку всего, что там присутствует, и честно, ехать сюда на голодный желудок было не слишком крутой идеей, — И колу. — А еще? — Это все. Хансоль сделал лишь вид, что принял слова Сынквана, и при заказе назвал совсем немножко больше позиций, от чего глаза второго округлились, ведь как можно столько всего съесть, пока смотришь какой то непонятный новый фильм, который по всей видимости писали наркоманы в своей тусклой каморке?       Кстати фильм оказался интересным, по крайней мере Сынкван так отчаянно пялился в экран, будто пытался себя там выглядеть, или, как вариант, испепелить его взглядом. Многое в этой ситуации смущало. Особенно то, что странный Чхве Хансоль слишком при деньгах, и они пошли в кинотеатр где в принципе можно остановиться жить. Да там даже кресла были удобнее чем вся кровать Сынквана. Фильм скорее был не о чем, теряя новую поднятую тему в совсем другой, меняя картинки и погоду там по щелчку пальца, чего слишком хотелось в настоящей жизни. Понять фильм было бессмысленно, жизнь тоже. Хансоль закинул в рот попкорн, незаметно выкрав его из ведерка Бу, ведь конкретно этим тот делиться не хотел. Сырный попкорн это не просто что то вкусное, ведь кое кто почти что буквально сходит от него с ума. Благо не ест на завтрак, обед и ужин. И Хансоль пялиться. Слишком очевидно. Как будто сейчас ему не нужны и отмазки, ведь пялиться и? Разве грех сознаться в том что Сынкван пиздецки красив даже в темноте лишь под светом экрана с неинтересным (лишь для Хансоля) фильмом? Вот и он думает, что с этим хоть раз в своей жизни согласился каждый. — Ты на фильм пришел, или чтобы пялиться? — Сынкван поворачивает голову, разговаривая слишком тихо, и этот шепот громко доноситься до слуха Хансоля. — Ты красивый. — Ты говорил, — он откидывает голову на спинку своего кресла, но дальше смотрит только на Чхве. — Я могу хоть тысячу раз сказать это, — тот улыбается, протягивая руку чтобы совсем аккуратно, почти не касаясь чужой кожи на лбу, убрать оттуда локон челки, — Ты слишком красив. — То есть это свидание? — Ты согласишься? — Да. Хансоль видит взрыв перед глазами, а в ушах исчезает все, что он слышал из фильма. Наверное, он перекрутил это еще пару раз в голове, чтобы дать себе все ответы, а затем совсем будто не думая, поцеловать Сынквана. Наконец то. Поцелуй был трепетным, ощущения такие, как при первом, хотя тот таким не являлся ни для одного ни для другого. Близость правда смущала, а они оба выглядели как два неопытных школьника, до момента пока Хансоль не пришел в себя, понимая всю ситуацию, и запуская руку в волосы Бу, перебирая; притягивая ближе и наслаждаясь сильнее. Губы у того приятные, сладкие от колы и со вкусом сырного попкорна. Он сцеловывал улыбку Сынквана, забирая ее себе и только, не желая делиться и даже думать об этом. Вот так вот берет и забирает, получая ответную реакцию с новой улыбкой и новыми поцелуями, возможно немного поднимая самооценку режиссёру (лол, чел, под твой фильм целуются двое, которые томили друг друга настолько долго, что вот вот будто съедят чужие губы). Обошлось. После фильма, несмотря на поздний час и лёгкую прохладу на улице; оказалось, пока шел фильм паралельно на улице был дождь, поэтому сейчас людей почти не было, и это давало больше возможностей насладиться компанией нужного человека, без шума вокруг.       Сынкван обнимает себя руками, чувствуя что все таки эта легкая кофточка совсем не подходила под погоду. И Хансоль видит, снимая свою мастерку и накидывая на плечи друга. — У тебя все совсем плохо с пониманием погоды, — скорее это звучит уже и не первый раз, а Чхве не осуждает, лишь взъерошил чужие волосы и отойдет к бортику моста, опуская голову чтобы посмотреть на реку под ними, — Представь сколько людей туда прыгнуло. — Ты уверен, что это именно то, что нужно сейчас сказать? — Сынкван сдержал смешок, подходя и становясь рядом, опуская взгляд туда же. — Наша первая встреча была здесь, помнишь? Теперь Бу посмеялся, отлично вспоминая тот день, когда ему пришлось самому шагать пол города и проходить этот длинный, и, на тот момент, ужасный мост. — Ты мне нравишься, — Хансоль вновь прервал тишину, хотя, звуки воды снизу будто не давали ей появляться в принципе. Он повернулся, — Правда нравишься. И не как кто то, кто просто должен быть здесь со мной. Я бы хотел быть с тобой всегда. — Ты понял об этом только после того случая? — Сынкван боялся оторвать взгляд от воды, будто та помогала держать себя в руках. Он кутался в чужую мастерку и слушал, хотя ветер совсем немножко глушил. — От части, — честно признался Чхве, — Но я люблю тебя, — он взял руки Сынквана в свои, поварачивая его к себе, и заглядывая в глаза, — Все будет нормально, если ты ответишь не тем же, просто... — Я не могу больше ждать, — перебивает тот, выдыхая свои слова, и подводя взгляд к лицу Хансоля, — Я тоже люблю тебя, очень. Хансоль улыбается, посмеиваясь с неловкого и смущенного лица Бу, а затем целует; все так же трепетно, как что то дорогое и хрупкое, и быстро, отпуская одну чужую руку и отыскивая что то в своем кармане. — Ты станешь моим? — произнося речь, Чхве открывает коробочку, в которой аккуратно сложен браслет. — И ты еще спрашиваешь? — Сынкван прикрывает ладошкой губы, улыбаясь настолько широко, что щеки начинают болеть, — Стану. — Я сошел с ума? — Хансоль совсем немного склоняется, правда переводя дух, и вытягивая браслет из коробочки, застёгивая его на тонком запястье Бу, — Считай это обручальным браслетом. Сынкван рассматривает украшение: там маленькая подвеска с мандарином. И снова улыбается, теперь не скрывая. Разве можно скрыть свое счастье? Он чувствует себя как то слишком загробно, будто умер во всем том пиздеце и вдруг переродился вот здесь, на мосту и с теплым взглядом Хансоля. Наконец получая то, чего всегда так хотел.