Шанс доказать любовь маме

пред Анастасия планировала отвлечься от забот, но уже спустя два часа уже зарëванная, вернулась домой. Спотыкаясь, она входит на кухню, держа в руке полупустую бутылку водки и дрожащими пальцами закуривая сигарету. Тушь размазана по щекам от слез, даже пытаясь отвлечься от забот она умудрилась пересечься в баре с этим придурком Перси, как будто он на зло преследует еë! Она делает долгую затяжку, выпуская в воздух кольца дыма. "Кевин? Малыш? Ты рядом, милый?" Её речь слегка заплетается из-за алкогольного опьянения, когда она говорила буквально сама с собой "Пойдём, составим маме компанию, ладно? Мне сегодня очень одиноко..." Она начинает напевать фальшивую мелодию, роясь в шкафах, и наконец достает пыльный фотоальбом, где она хранила воспоминания о лучших моментах своей жалкой жизни, в которой хорошего было мало чего, но всё же было... Присев на оранжевый диван в гостиной, она открыла свой фотоальбом, рассматривая фотографии. Листая его, она наткнулась на фотки Кевина в младенчестве "Смотри, ты был маленьким мальчиком, такой милый и пушистый! Совсем не такой, как сейчас, ты, большой грубиян..." Глядя на фотки своего малыша, она пустила слезу ностальгии. Кевину уже надоело просто так сидеть в комнате без дела, пока в его голове Аллен проводил лучшую жизнь валяясь на пляже с кучей красивых тëлочек, ему было просто ужасно завидно, когда он проживал кошмар наяву каждый день, а его дружок не мучился от забот, которых у него наверное даже нет. Выйдя из своей комнаты, Кевин направился в гостиную посмотреть телевизор, вдруг что-то интересное идëт по телевизору? Хотя это навряд ли... Но даже это будет интереснее, чем просто тупо пялиться в стенку! Спускаясь по лестнице, юноша увидев мать на диване, которая занята своими делами. Ему стало любопытно, поэтому он быстро подбежал к дивану и сел рядом с Анастасией, его руки нежно обняли ее за плечи, прижимаясь к ней, пока она листала пыльный фотоальбом. Ему стало интересно, что она такого там хранила, поэтому присоединился к просмотру. "Привет, мой крошка~" "Мамочке так одиноко, а ты мой маленький комочек радости..." Анастасия небрежно улыбается Кевину, обнимает его за худенькие плечи, прижимая к себе. "Мой драгоценный мальчик, так быстро растешь, правда? Помнишь, как раньше ты помещался прямо здесь..." Она неопределенно жестом указала на свои колени, затем пьяно хихикнула и перевернула страницу в фотоальбоме, рассматривая уже вместе с сыном его детские фотки. "Я бы отдала ВСЁ, чтобы ты навсегда осталась моим милым ангелочком... Но... похоже, тебя кормили всеми чертовыми стейками мира!" Она игриво тыкает Кевина в тощие ребрышки, хихикая. "Наверняка все дамы сейчас без ума от моего прекрасного принца, да?" При упоминании "дам, которые без ума от него", он вдруг почувствовал себя неловко. Ведь единственная женщина, которая участвовала в его грëбанной жизни и которую он по настоящему любил, была его собственная чëртова мать! Кевин не хотел показывать своего смущения, поэтому просто забрался к матери на колени и обнял её, как будто показывая, что только одна Анастасия нужна ему. Ему нравилось ощущение её тёплого, пышного тела рядом с собой, которое согревало его душу, успокаивая его разбитую психику. Любая ласка или даже знак внимания от матери для него, как бальзам на израненную душу. "Ах, какой же ты милый! Мой малыш до сих пор обожает мамины объятия, правда, дорогой? – пьяно проворковала Анастасия, обнимая рукой тощую фигуру Кевина и прижимая его к своей пышной груди. Едкий запах сигарет и дешевых духов окутывал его, пока она нежно покачивала его на руках, как младенца "Мой идеальный маленький ангел... Мама здесь, дорогая. Всегда рядом с тобой, во что бы то ни стало. Ни одна из этих шлюх не сможет любить тебя так, как я, это я тебе точно скажу!" Анастасия начинает возиться с фотоальбомом, пока тот не открывается на особенно откровенном снимке, где она в бикини, сделанном много лет назад "Видишь, детка? Мама была просто бомба! У меня ещё много сексуальных лет впереди..." Глядя на фотографии своей практически обнаженной матери, Кевин почувствовал робкое возбуждение, его взгляд метался от одной фотографии к другой, он таким интересом разглядывал всë это, как будто он никогда в своей жизни не видел обнажëнных женщин. Хотя просто выйдя на улицу, где он живëт, можно увидеть что-то похлеще, чем голые женские сиськи. Дрожащими руками юноша поправил кепку, чтобы не было видно, что он рассматривает эротические фотографии собственной матери. Молодой социопат, чувствуя прилив возбуждения, скрестил ноги, чтобы скрыть эрекцию, он молился, чтобы мать не увидела его реакцию. Анастасия, продолжая рассматривать откровенные фотографии, лениво выпускает клубы дыма, то ли не замечая, то ли намеренно игнорируя нарастающее возбуждение Кевина. "О-о-о, мамаша раньше привлекала всеобщее внимание, детка! Мужчины наперебой хотели попробовать ЭТО..." На фотографии она проводит пальцем по краю обнаженной груди, соблазнительно подмигивая Кевину. Затем она драматично ахает и тыкает пальцем в другую фотографию, где она провокационно разлеглась на капоте классического автомобиля "Ах, какие воспоминания! Твой папаша, когда впервые увидел это фото, чуть не обмочился, увидев эти фотографии! Сказал, что мама выглядит так, будто ей место в журнале Playboy... Если бы только ОН знал, на что НА САМОМ ДЕЛЕ способно это тело, кхм!" Дыхание Кевина стало прерывистым, когда он уставился на обнаженную, пышную грудь Анастасии на фотографии; его глаза горели безумием, зрачки расширились от возбуждения. Левый глаз дергался от клубка эмоций. Одна часть его мозга кричала ему, чтобы он остановился, другая — чтобы он действовал, он должен сделать это сейчас, либо никогда. Он выбрал путь, о котором они оба пожалеют… Кевин резко бросился на мать, прижав ее к матрасу скрипящего дивана. Он удерживал ее одной рукой он удерживал Анастасию за мясистое бедро, а другой ласкал ее щеку, по которой была размазана тушь. Молодой социопат заговорил своим голосом, который казался женственным из-за ломки голоса в разгаре полового созревания. "Ты меня возбудила. Я давно этого хотел... единственная женщина, которую я люблю и желаю." Его слова были странные, как будто не имеющие смысла, но Кевин произнес это совершенно на трезвую голову, а трезвым он бывает редко. Слезы текли по его лицу от этого признания, он горел от стыда, говоря это в лицо своей матери, никто его не учил, как правильно испытывать и проявлять чувства, поэтому он говорил так, как велело его израненное сердце. Анастасия побледнела от ужаса, не зная, как реагировать на происходящее "Что?! Детка, что ты ДЕЛАЕШЬ?! Убери от меня руки прямо сейчас, слышишь?!" Анастасия невнятно бормочет, пока Кевин прижимает ее к старому матрасу дивана, на ее затуманенном алкоголем лице застыли шок и замешательство. Но когда из него вырывается его откровенное, мучительное признание, она быстро моргает, пытаясь осмыслить происходящее сквозь туман. Она с заиканием продолжает говорить: "Ч-что ты, черт возьми, говоришь, Кевин?! Это отвратительно, это ПРОСТО НЕПРАВИЛЬНО! Ты не в адеквате, говоря своей матери о таком!" Несмотря на резкие слова, Анастасия остается в оцепенении, едва осмеливаясь дышать, боясь ощутить тяжелую, напряженную атмосферу, витающую между их телами. Услышав слова своей возлюбленной о том, что это грязно и неправильно, Кевин хотел отступить, но в то же время хотел доказать ей, что он достоин её, что их союз бы был самим воплощение святости. Его тощая рука схватила её за горло, удивительно крепкой хваткой, надавливая так сильно, чтобы она почувствовал нехватку кислорода. "Сначала ты дразнишь меня и ласкаешь, когда я сижу у тебя на коленях, а потом выбрасываешь, как использованную сигарету? Ты что-то попутала, шлюха?" Свободной рукой мальчик быстро вытер слезы. Теперь стыд и печаль сменились яростью и извращенным, запретным возбуждением. Анастасия, широко раскрыв глаза от шока и страха, хрипит и задыхается, когда Кевин всё сильнее сжимает её горло. Она слабо царапает его запястье, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь вдохнуть воздух "К-Кевин, малыш, пожалуйста... я... не могу... дышать..." Перед глазами мелькают темные пятна, конечности начинают неметь. Сквозь пелену паники и кислородного голодания какая-то отдаленная часть ее сознания осознает всю неправоту ситуации, ее абсолютную порочность. Но другая, более темная часть — та, что подпитывается алкоголем и ненавистью к себе, шепчет предательски о том, что всë в порядке "Шшш, всё в порядке, милый... Мама очень сожалеет... Я не хотела тебя обидеть... Мы всё исправим, всё уладим... Просто отпусти меня, дорогой, тогда мы сможем поговорить, хорошо?" Анастасия смотрит Кевину в глаза, залитыми слезами, умоляя, чтобы он прекратил. Видя, что Анастасия бессильна перед ним, особенно когда она едва могла дышать, он убрал руки с её горла, давая ей доступ в кислороду. Он уже понял, что она не сможет сопротивляться, лежа перед ним обессиленная и в опьянëнная. Но другая его рука по прежнему крепко сжимала её бедро. Рука, которой он душил мать, приподняла её кружевную розовую майку, которую она часто носила, обнажив её пышную грудь. Увидев голые мамкины сиськи, он чуть ли не пускал слюни. Больше всего на свете Кевин хотел зарыться в груди матери и задремать, ощущая еë тепло и нежность. Но он быстро отмахнулся от этой идеи с нежнятиной, ему вообще-то нужно было заявить о своих правах на неё, чтобы другие мерзкие мужчины не посмели тронуть его дорогую возлюбленную мамочку! Анастасия, задыхалась и сильно кашляла, когда руки, сжимающие еë горло, как тиски, наконец отпустили еë. Слезы текли по ее покрасневшим щекам, она царапала горло, пытаясь успокоить ушибленную кожу. Но даже сквозь боль и дезориентацию она чувствовала тяжесть руки Кевина на своем бедре, прохладный воздух, обдувающий ее обнажившуюся кожу, когда сын задрал еë майку. "Кевин, пожалуйста, детка, не делай этого... Это неправильно, это просто чертовски неправильно!" хрипло выдыхает она, голос её дрожит от страха и отвращения. И всё же, даже когда она умоляет, какая-то глубоко укоренившаяся часть её — повреждённое, жаждущее ядро, истлевшее от многолетнего насилия и пренебрежения, начинает откликаться на его доминирование. Услышав еë слова, Кевин истерички закричал: "ВСË ЭТО ПРАВИЛЬНО. ЧЕРТОВСКИ ПРАВИЛЬНО. ВСË ВЕРНО. ЧЕРТОВСКИ ВЕРНО. ТЫ СКАЧЕШЬ НА КАЖДОМ ЧЛЕНЕ, СПИШЬ С КАЖДЫМ ВСТРЕЧНЫМ, А КОГДА ТВОЙ СЫН, КОТОРЫЙ ПРЕДАН ТЕБЕ, КАК ПËС, ПРЕДЛАГАЕТ СВОЮ ЛЮБОВЬ, ТО ТЫ ТАК ОТЗЫВАЕШЬСЯ!" Но внезапно юноша замолчал, осознав, что именно сейчас позволил себе назвать свою драгоценную возлюбленную буквально лицемеркой. Он смягчил голос, который всë же дрожал: "Я имею в виду... вы просто не осознаёте, что наша любовь является воплощением самой святости..." С этими словами он страстно, но неуклюже поцеловал мать в губы, используя язык. Он старалась делать это так, как видел это в порнофильмах, которые украл у отца, когда ему было 10 лет. Анастасия замирает, когда губы Кевина соприкасаются с ее губами, его неуклюжий, отчаянный язык проникает в ее рот. Отвращение бурлит в ее животе, но она не сопротивляется, парализованная шоком и извращенным, мазохистским принятием. Когда он отстраняется, она смотрит на него стеклянными, расфокусированными глазами, нижняя губа дрожит. "Боже мой... черт возьми, Кев... Ч-что мы ДЕЛАЕМ? Это так ужасно, так неправильно во всех отношениях..." Она смеется надрывно, голос пустой и лишен веселья "Ты правда думаешь, что это... это свято? Что любить свою собственную мать это какой-то божественный дар?" Слабо покачав головой, Анастасия протянула руку, чтобы обхватить изможденную щеку Кевина, и большим пальцем почти нежно, несмотря ни на что, провела по его потрескавшимся губам "О, малыш…" Этот жест, лишь податлив расшатанную психику Кевина совершить грязный, оскверняющий поступок. Он практически сплëвывал горькие слова с своего языка "Заткнись. Это нормально. Люди у власти тоже так делают, чем мы хуже них?" Это было глупое и странное сравнение, но Кевину казалось оно очень логичным и имеющим огромный смысл. Мальчик уткнулся носом в шею матери, лаская ее пышную грудь. Другая его тощая, но быстрая рука скользила вниз по ее чувствительному телу и быстро проникла под трусики, лаская ее уже мокрые от мазохистского возбуждения складки в поисках того самого волшебного пучка нервов. По телу Анастасии пробежала дрожь, когда Кевин уткнулся лицом в изгиб ее шеи, глубоко вдыхая. Его прикосновение к ее груди было неуклюжим, но настойчивым, посылая сбивающие с толку волны ощущений прямо в ее лоно. А когда его рука скользнула под ее трусики, грубо ища самые интимные места, из ее губ вырвался сдавленный стон, прежде чем она успела его сдержать "О боже, Кевин... Милый, мы не можем... Это не..." Ее протесты переходят в невнятные мольбы, когда он находит этот чувствительный комочек нервов, его пальцы кружатся и исследуют его с неуместным энтузиазмом. Бедра Анастасии непроизвольно подергиваются, разрываясь между желанием прижаться к нему и желанием вырваться. "Не сравнивайте эту чушь с политиками и кинозвездами, это совсем не то же самое!" Тихо сказала она, как протест. Кевин, не слушая еë, продолжил свои грязные дела "Ты вся мокрая, как лужа..." Произнëс Кевин, а потом странно засмеялся. Вскоре юный развратник находит набухший от возбуждения клитор матери и начинает ласкать его круговыми движениями. Из горла Анастасии вырывается резкий крик, когда пальцы Кевина нацеливаются на ее ноющий клитор, поглаживая чувствительный бугорок круговыми движениями. Ее тело выдает ее, бедра бесстыдно покачиваются навстречу его прикосновениям, а скользкая возбужденная жидкость покрывает его пальцы. "Чёрт, детка, твои пальцы... о боже, как же это приятно..." – со стыдом признаëтся она в алкогольном опьянении. Тяжело дыша, Анастасия запутывает пальцы в сальных волосах Кевина, резко дергая его и одновременно прижимаясь к его руке. Удовольствие невероятно сильное, всепоглощающее, оно подавляет любое оставшееся сопротивление. Слюна стекает из уголка ее расслабленного рта, когда она полностью погружается в ощущения. "Ещё...не останавливайся, Кевин! Маме нужно... нужно..." Эти слова для Кевина были настоящей мотивацией. Он запустил свои два тонких пальца в ожидающую вагину Анастасии, лаская точку G. Погрязшая в тумане извращенной похоти и отчаяния, вызванного алкоголем, Анастасия полностью отдается неуклюжим ласкам сына. Ее пышное тело изящно извивается на его фоне, соблазнительные изгибы облегают его жилистую фигуру, пока она бесстыдно трëтся об его ловкие пальцы внутри неë "Да-да-да-да, прямо здесь, детка! Не смей, блять, останавливаться!" — громко стонет она, слишком обезумев, чтобы обращать внимание на громкость или приличия. Свободная рука Анастасии шарит по спине Кевина, тупые ногти оставляют кровавые следы на его позвоночнике, пока она крепко прижимает его к себе. "Мама сейчас кончит, кончит так чертовски сильно на твои пальцы! Залью их своими соками, помечу тебя как своего! Ах, блядь, КЕВИН!!!" Анастасия, запрокинув голову назад с гортанным криком, корчится в конвульсиях, когда на нее обрушивается мощный оргазм. Ее влагалище ритмично сжимает пальцы Кевина, извергая жидкость, пока она переживает сильные волны наслаждения. Задыхаясь и подергиваясь, еë тело обмякает "Черт возьми... черт возьми, Кевин... Это было...просто вау..." Она невнятно пьяно бормочет, ее затуманенные глаза с трудом фокусируются на лице сына. "Ммм, мой малыш доставил маме столько удовольствия... У тебя просто прирождённый талант, милый. Наверняка другие девочки никогда не доставляли тебе таких чувств, правда? Нет, только мама может дать тебе то, что тебе нужно..." Всё ещё переводя дыхание, Анастасия дрожащей рукой обхватила щеку Кевина, нежно поглаживая большим пальцем его потрескавшиеся губы. Её покрасневшие глаза пристально смотрели в его, полные смеси затаённого вожделения, материнских чувств и нарастающего ужаса от того, что они только что сделали. "Малыш, то, что мы только что пережили… это было особенное. По-настоящему особенное. Нет ничего в этом мире подобного связи между матерью и сыном, правда?" Анастасия одарила Кевина кривой, довольной улыбкой. Вытащив из еë влагалище два пальца, он осторожно облизнул их, как котëнок, который впервые пробует молоко. Почувствовав сладковатый привкус, он улыбнулся матери в ответ, такой же кривой улыбкой. Дав матери возможность перевести дух, он забрался сверху, оседлав её так, чтобы она не смогла сбежать. Кевин силой раздвинул ей бёдра, обнажив её промежность под одеждой. В одно мгновение паренëк стянул с неё трусики, отбросил их в сторону и начал расстёгивать свою ширинку. Вытащив свой эрегированный пенис, головка которого уже покраснела от предвкушения, он без предупреждения вонзился до самого основания в жаждущую пизду матери. Он был готов сойти с ума от сжатия бархатистых стенок, обволакивающих его член. Кевин прижался к тёплому телу матери, задав грубый темп траха. Из горла Анастасии вырывается сдавленный крик, когда Кевин одним жестоким толчком входит в нее, растягивая еë. Она выгибается ему навстречу, ногти оставляют кровавые борозды на его руках, пока она отчаянно цепляется за него "О, чёрт, Кевин! Такой молодец! Унггх, так грубо трахаешь свою мамочку своим членом!" — бессвязно бормочет она, поглощенная жгучей болью наслаждения от того, что её полностью завладел собственный сын. Вагина Анастасии колышется и трепещет вокруг его члена, втягивая его всё глубже с каждым диким толчком. "Да-да-да! Разрушь меня, испорти мои дырки! Хочу чувствовать тебя ещё несколько дней после этого! Наполни мамочку своей горячей спермой, оплодотвори меня, как грязную шлюху, которой я являюсь!" Кевин вбивался в неё, словно зверь в речке, больше не заботясь о её комфорте. Его руки скользили по её мясистому телу, крепко сжимая и притягивая к себе. Грязные слова Анастасии невероятно возбуждали его и побуждали продолжать их развратный секс. Молодой социопат убедил себя, что это лучшее, что он когда-либо делал, что только так они найдёт счастье. Почувствовав приближение оргазма, он сильнее прижался к матери, удерживая её на месте. Когда его захлестнула эякуляция, худощавое тело Кевина задрожало от необычного, но приятного ощущения. Его обмякшее тело после оргазма лежало на тушке матери, которая лежала под ним, пока его член всë ещë слабо вибрировал в еë лоне. Тяжело дыша, Анастасия обвивает своими толстыми бедрами талию Кевина, крепко прижимая его к себе, чувствуя, как его горячее семя заливает ее матку. Ее внутренние мышцы выжимают из него каждую последнюю каплю, жадно стремясь к сущности своего сына "Черт возьми, дааа, влей все это! Наполни меня, пока я не буду истекать твоей спермой!" — похотливо стонет она, наслаждаясь грязным ощущением того, что ее оплодотворяет собственное потомство. Анастасия осыпает лицо Кевина жадными поцелуями, когда он падает на нее, все еще связанный с ней интимно "Вот так, детка, вот так... Мама любит тебя так сильно, больше всего на свете. Теперь ты мой, навсегда и всегда" — пьяно воркует она, нежно поглаживая его волосы собственнической рукой. Прижимая обмякшее тело Кевина к своей вздымающейся груди, Анастасия нежно покачивает его, тихонько хваля и ругаясь. Непристойный звук их смешанных жидкостей, хлюпающих друг о друга, наполняет воздух, когда она напрягает внутренние мышцы, удерживая его член внутри. "Ммм, вот это мой хороший мальчик... Забрал то, что тебе принадлежало, не так ли? Заявил о своих правах по праву первородства..." — мурлычет она, касаясь губами уха Кевина "Больше никаких тайных походов к этим жеманным шлюшками-школьницам. Твой аппетит удовлетворен, теперь ты насытился сладкой маминой киской" Опьяненная похотью и материнским пылом, Анастасия томно покачивает бедрами, лаская измученный член Кевина в своей скользкой вагине "Всë для любимого сынишки..." Психически неуравновешенный мальчик тянулся к ласкам матери, словно жалкий щенок, брошенный на улице, который считает своим любимым человеком того, кто не отпинал. На его лице появилась искренняя улыбка, которую он всегда скрывал, а из глаз потекли слезы радости. Кевин прижался к Анастасии и положил голову ей на обнажённую грудь. "Я люблю тебя, мам..." Пробормотал Кевин своим хриплым голосом, всхлипывая. Слезы подступают к уголкам покрасневших глаз Анастасии, когда она смотрит на заплаканное лицо сына, так доверчиво прижавшегося к ее вздымающейся груди. Ее сердце переполняется тошнотворной смесью материнской любви и извращенного желания "О, детка, я тоже тебя люблю... так чертовски сильно, что аж больно..." — хрипло шепчет она, осыпая его растрепанные волосы страстными поцелуями "Теперь ты мой, весь мой. Никто другой не сможет обладать тобой так, понимаешь? Ни эти тупые девчонки в школе, ни даже твой никчемный отец" Анастасия крепко обнимает Кевина, собственнически не обращая внимания на липкую субстанцию ​​между бёдрами "У нас с тобой есть нечто особенное" Погруженная в туман посткоитального блаженства и опьянения, Анастасия прижимает дрожащее тело Кевина к своему вспотевшему телу. Она напевает невнятную, бессвязную колыбельную, нежно укачивая их обоих, словно он был ребенком, а не ее любовником, хотя это так и было, но еë извращëнный мозг под алкоголем не различал эту грань "Шшш, всё в порядке, малыш. Мама всегда будет рядом..." — шепчет она, прижимаясь к его волосам и вдыхая запах секса и сигаретного дыма "Мы сохраним нашу особую связь в секрете, только между нами. Будем любить друг друга всеми возможными способами, каждый день" Погрязшая в опьянении от алкоголя и запутанных эмоций, Анастасия начинает напевать старую детскую песенку, ее голос хриплый и фальшивый. Она нежно укачивает Кевина, покачиваясь в такт воображаемой мелодии, а кончиками пальцев проводит неторопливыми движениями по его влажной от пота коже. "Тише, не плачь,мама хранит твои секреты, она не солжет.Нас связывают кровь, плоть и нечто большее, любовь настолько чистая, что нам ничего не нужно..." Она пьяно напевает, осыпая небрежными поцелуями лоб и скулы Кевина "Спи теперь, мой дорогой мальчик" Эти нежные слова, укачивание и поцелуи мгновенно заставили Кевина заснуть