7 Признание

Они встречались у озера. Три дня — потом снова три дня — потом через два, потому что он появился раньше срока и она это почувствовала и пришла. Никто неговорил вслух что это стало системой. Просто — приходили. Сидели. Говорили или молчали, и то и другое было одинаково естественным. Блум перестала считать встречи. Это был плохой знак — она понимала. Когда перестаёшь считать, значит перестаёшь держать дистанцию. Значит что-то внутри уже решило что расстояние больше не нужно. Огонь Дракона давно перестал притворяться что это просто случайные пересечения. Сегодня он пришёл позже обычного. Блум уже начала думать что не придёт — сидела на своём камне, смотрела на воду, убеждала себя что это нормально, что бывает, что война не расписание. Потом услышала шаги — и что-то в груди отпустило так резко что стало почти стыдно. Он вышел из темноты. Остановился. Посмотрел на неё. — Ждала, — сказал он. Не вопрос. — Нет, — солгала она. Он сел рядом — ближе чем обычно. Она заметила это и не отодвинулась. — Что-то случилось? — спросила она. — Нет. Просто задержался. Помолчали. Ночь была ясной — без облаков, звёзды отражались в озере чётко, почти резко. Где-то в камышах пела ночная птица — негромко, методично. — Вэл, — сказала она. — Да. — Сколько это может продолжаться? Тишина. Долгая — такая что Блум уже подумала что он не ответит, что сделает вид будто не понял вопроса или переведёт разговор. Он умел это делать когда хотел — уходить от прямого в сторону, не грубо, почти незаметно. Но сегодня не ушёл. — Не знаю, — сказал он наконец. — Это не ответ. — Это единственный честный ответ который у меня есть. Блум смотрела на воду. — Я думала об этом, — сказала она. — Много. Наверное слишком много. — И? — И я не нахожу выхода который устроил бы всех. Нет такого выхода. — Она помолчала. — Есть только то что есть. Вот это. — Она не жестикулировала — просто имела в виду пространство между ними, озеро, ночь, всё что стало их. Он молчал. — Ты думал об этом? — спросила она. — Да. — И? — И я думал о том что людей с нашими позициями в этой войне не бывает в одном месте без последствий, — сказал он ровно. — Думал о том что ты рискуешь. Что твои — осудят. Что мои — не поймут. Что это нецелесообразно, нелогично и противоречит всему что я строил последние годы. — Это всё? — Нет. Он повернулся к ней. Блум посмотрела на него — и увидела то что он обычно держал глубоко. То что выходило наружу только здесь, у этого озера, ночью, когда никого не было. — Я думал о том, — сказал он тихо, — что первый раз за очень долгое время мне есть куда прийти. Тишина. — Вэл, — произнесла она тихо. — Не надо, — перебил он. — Не говори что это пройдёт или что мы справимся или что найдётся выход. Я не хочу этого слышать. — Я не собиралась. — Тогда что. Блум смотрела на него — на серые глаза в которых сейчас было слишком много всего сразу. На то как он держал плечи — прямо, как всегда, но сейчас в этой прямоте было что-то усталое. — Я собиралась сказать, — произнесла она медленно, — что для меня то же самое. Он не ответил. — Я злилась на себя, — продолжала она. — Долго. Запрещала думать о тебе, убеждала себя что это пройдёт, что это просто странные обстоятельства. Что мы враги и точка. — Мы враги, — сказал он. — Да, — согласилась она. — И всё равно я здесь. — Всё равно ты здесь, — повторил он тихо. Они смотрели друг на друга. Блум чувствовала как Огонь Дракона поднимается — не агрессивно, не как в бою. Иначе. Теплее. Глубже. Как будто что-то внутри неё наконец перестало сопротивляться тому что давно уже знало. — Я не умею, — сказал он вдруг. — Что? — Это. — Он замолчал на секунду. — Я не умею быть тем кем ты, возможно, хочешь меня видеть. Я не стану другим человеком. Не изменю стороны. Не буду делать вид что то что было — не было. — Я не прошу, — сказала Блум. — Тогда чего ты просишь. — Ничего, — сказала она. — Я просто хочу чтобы ты был. Вот так. Как сейчас. Долгое молчание. Ветер прошёл по озеру — лёгкий, тёплый ещё, последнее тепло уходящего лета. Камыши качнулись. Отражение звёзд в воде дрогнуло и рассыпалось на мелкие осколки — потом собралось снова. — Блум, — сказал он. — Да. — Это кончится плохо. — Знаю. — Для тебя — особенно. — Вэл. — Да. — Замолчи. Он замолчал. И она — не думая, не просчитывая, не давая себе времени испугаться — взяла его руку. Просто взяла. Пальцы в пальцы. Его рука была прохладной, сухой, и он не отдёрнул её — замер, как замирают когда что-то застаёт врасплох настолько что рефлексы не успевают. Они сидели так. Долго. Озеро. Звёзды. Ночная птица в камышах. — Я не знаю как это называть, — сказал он наконец. Тихо. — Не называй, — сказала она. — Пока не называй. Его пальцы — медленно, осторожно, будто он сам не был уверен что делает — сжались вокруг её руки. Блум смотрела на воду. Огонь Дракона внутри горел ровно и глубоко — так как не горел никогда раньше. Не вспышкой. Не в бою. Просто — тепло, постоянно, надёжно. Как будто нашёл то от чего не хочет отрываться. — Вэл, — сказала она тихо. — Да. — Я рада что ты пришёл тогда. В Эракее. Пауза. — Я тоже, — сказал он. И больше не добавил ничего. Не нужно было. --- *Позже — намного позже, когда она ушла и он остался один у озера — он сидел и смотрел на воду.* *Её рука в его руке.* *Такая простая вещь.* *Он не помнил когда последний раз кто-то просто держал его за руку. Не в бою. Не с какой-то целью. Просто — держал.* *Огонь Дракона — её огонь — он чувствовал его даже сейчас, когда она ушла. Лёгкое тепло на коже там где были её пальцы.* *Валтор смотрел на звёзды в воде.* *Это кончится плохо — он сказал правду. Он всегда говорил правду когда это касалось важного.* *Но сейчас — впервые за очень долгое время — он позволил себе не думать о конце.* *Просто сидел.* *Просто — был.*