Туториал. Этап 1: Признаться себе

В последние дни Шэнь Вэньлан думал. И думал он много. Не о работе, нет. О Гао Ту. Слова Хуа Юна прочно засели в его голове и мешали сосредоточиться. «Этот секретарь Гао довольно милый. Вэньлан, он что, влюблён в тебя, или как?» Это казалось чем-то из ряда фантастики. Гао Ту, всегда держащий лицо, выполняющий всю возложенную на него работу, а иногда даже и больше. Гао Ту, который был настолько точен и быстр в своих расчётах, словно робот. Часто выглядящий неловко или даже забавно, стоило Вэньлану задать какой-то вопрос, не касающийся работы. Он не выглядит как человек, которому может кто-то «нравиться». Шэнь Вэньлан даже не уверен, знает ли он значение этого слова. Но он и сам был таким же. Если бы не слова Хуа Юна, он бы ни за что не обратил внимания на то, что происходит у него на душе. Когда Гао Ту резко уходил на больничный, он, конечно, чувствовал гнев. Но в то же время он скучал. Пара дней без человека, который стоял напротив его стола и объяснял ему отчёты, которые составил. Который приносил ему почти всегда идеальный по температуре и вкусу чай. Шэнь Вэньлан не понимал Гао Ту, но ещё больше он не понимал себя. Мог ли он любить? Это было для него самого большой загадкой. Он был способен скучать по человеку. Это уже оказалось для него огромным открытием. А ещё он мог ревновать. Каждый раз, стоило ему уловить с тела Гао Ту слабый аромат шалфея, в нём клокотала ярость. Он язвил, заваливал его дополнительной работой, не желая отпускать домой. Он злился на этого чертового омегу, который смеет оставлять свою вонь на его секретаре. Злился на самого Гао Ту, который предавал его. И злился на себя, ведь не мог понять причину своей злобы. Проанализировав самого себя, он пришёл к выводу, что Гао Ту действительно ему небезразличен. Он еще не мог прямо сказать, нравится он ему или нет. Слишком много всего он испытывал по отношению к этому неловкому бете, чтобы дать этому название. Размышлял он долго. Он мог быстро принимать решения на работе, но чтобы покопаться в себе, ему потребовалось больше недели. Он наблюдал за Гао Ту. Как тот уверенным шагом, с прямой спиной, ходит выполнять свою работу. Но периодически его маска трескается, выдавая накопившуюся усталость. Чувство вины сковало сердце Шэнь Вэньлана. Поэтому он стал язвить меньше. Он всё ещё не контролировал свой язык и мог грубить. Но делал это уже пореже, чем было до. На десятый день он позвонил Хуа Юну, вызвав его к себе в офис. Тот появился через полчаса — без обычного «впархивания», спокойно, с лёгкой улыбкой. От него пахло нежной орхидеей, но гораздо тише, чем обычно: видимо, перед выходом смыл лишнее, зная, как Вэньлан не любит резкие запахи. Лицо Гао Ту при этом всё равно помрачнело. Он опустил взгляд и поспешил покинуть кабинет альфы, возвращаясь к своей работе. Хуа Юн молча проводил его взглядом, затем перевёл его на заваленный бумагами стол Шэнь Вэньлана. Обычно здесь царил полный порядок. Сейчас — хаос. — Ты звал, — скорее утверждение, чем вопрос. Хуа Юн опустился в кресло напротив, не позволив себе фамильярности сесть на край стола. В голосе не было ехидства — только спокойное ожидание. – Будем говорить про секретаря Гао? — Да, — Шэнь Вэньлан поднял на него взгляд и прищурился. — Как ты понял, что речь о Гао Ту? — Потому что ты смотришь на него уже полторы недели так, будто пытаешься прочитать древний манускрипт без словаря, — Хуа Юн позволил себе лёгкую усмешку, но сразу же убрал её. — И потому что в последнее время ты стал чуть тише. Это пугает сотрудников больше, чем твоя обычная грубость. В кабинете повисла пауза. Шэнь Вэньлан ненавидел, когда кто-то видит его истинные чувства и эмоции. Он отвернулся к окну, давая себе секунду, чтобы взять под контроль лицо. Потом снова посмотрел на друга. — Хорошо. Ты прав. Дело в нём. Хуа Юн кивнул, не торопя. — Я обдумал твои слова тогда. Я почти уверен, что Гао Ту я не нравлюсь. Но… — он сделал паузу. — Он мне небезразличен. Не знаю, любовь ли это, потому что я не уверен, способен ли на такие же чувства, как ты. Но я бы хотел, чтобы он остался рядом. Я вижу, что он отстраняется. Не знаю причин. Но я боюсь, что он уйдёт. Я не хочу этого. Хуа Юн слушал молча, не перебивая. Только чуть склонил голову набок, как делал всегда, когда разговор становился серьёзным. — И ты хочешь, чтобы я посоветовал, как его удержать? — спросил Хуа Юн тихо. — Ты смог влюбить в себя этого твоего Шэн Шаою. Мне нужна пара советов. Как привлечь внимание Гао Ту? Чтобы он понял, что он для меня не просто секретарь. Хуа Юн посмотрел на него долгим взглядом — чуть грустным, чуть понимающим. — Ты думаешь, это в твоих силах? — спросил он без насмешки. Скорее с сочувствием. — Я хотя бы постараюсь. Не хочу признавать, что такая мелочь мне не по силам. — Во-первых, это не мелочь, — Хуа Юн покачал головой. — Во-вторых, с Гао Ту будет сложнее, чем с господином Шэном. — Почему? — нахмурился Вэньлан. — Ты мне сам рассказывал, как ты изображал из себя нежного и плачущего омежку, чтобы Шэн Шаою тебя заметил. Звучит как адский труд. Хуа Юн усмехнулся — не обиженно, а скорее ностальгически. — Да, пришлось подстроиться под его отвратительный вкус. И терпеть его высокомерие. И делать вид, что я слабее, чем есть на самом деле. Это было унизительно. Но у меня было одно преимущество: господин Шэн знал, чего хочет. Он не скрывал, что ищет омегу. Мне оставалось только подойти под его идеал. Хуа Юн помолчал, глядя куда-то в сторону, а потом перевёл взгляд на Вэньлана. — А твой Гао Ту… Он вообще не показывает, чего хочет. Он не флиртует. Не заигрывает. Он просто делает свою работу и уходит домой. Я не уверен, что он вообще смотрит на кого-то как на потенциального партнёра. Возможно, он даже не думает об этом. И это делает его неуязвимым для обычных методов. — То есть ты хочешь сказать, что мне будет сложнее, потому что он… не ищет никого? — уточнил Вэньлан. — Именно. Тебе придётся не соответствовать его вкусу — тебе придётся сначала заставить его понять, что он вообще может кого-то хотеть. Не как секретарь. Как мужчина. — Мне хотя бы не пришлось соревноваться с тридцатью двумя бывшими твоего Шэн Шаою, — хмыкнул Вэньлан, кривя губы в подобии усмешки. — Это ты зря, — Хуа Юн качнул головой, но без обиды, скорее с грустной усмешкой. — Соревноваться с бывшими проще, чем заставить человека поверить, что он вообще достоин чьих-то чувств. Шэнь Вэньлан нахмурился, но ничего не ответил. Потому что в этом была правда. И это оказалось действительно сложнее, чем он предполагал. — И к тому же, — добавил он мрачно, — Гао Ту сказал, что у него есть омега. Это… расстраивает.. Хуа Юн моргнул. Один раз. Второй. — Сказал? — переспросил он очень спокойно. — И ты поверил? — Почему нет? Хуа Юн ничего не ответил. Только чуть улыбнулся краем губ — не насмешливо, а скорее с тем мягким сожалением, которое бывает, когда видишь то, чего другой не замечает. — Начни с простого, — сказал он, подавшись вперёд и опираясь локтями на колени. — Не спугни. Он чувствительный бета. Очень. Вэньлан пропустил ударение мимо ушей. — Перестань заваливать его работой и задерживать допоздна, — продолжил Хуа Юн. — Ты видишь, как он выглядит? Под глазами тени, плечи опущены. Он не робот. — Я не хотел отпускать его к тому омеге. Меня это бесит. От него потом воняет чужим запахом. Я это ненавижу. Хуа Юн кивнул, не комментируя. — Если хочешь задержать его подольше, сделай иначе. Предложи выпить чаю. Или остаться на ужин. Но не грузи работой. И не как приказ. Как приглашение. — Позвать на ужин звучит слишком смело. Он не согласится. — Тогда начни с чая, — терпеливо сказал Хуа Юн. — И смотри не на бумаги, когда говоришь с ним. На него. Шэнь Вэньлан замолчал, обдумывая. — Я попробую. Хуа Юн поднялся. Не «упорхнул», не оставил за собой шлейфа орхидеи — запах остался, но слабый, почти невесомый. — Удачи, Вэньлан, — сказал он просто. И вышел. Шэнь Вэньлан прикрыл окно. Ему не нравился этот запах. И Гао Ту, кажется, тоже.