Туториал. Этап 20: Не дай умереть

Гао Ту почувствовал это ещё на работе. Озноб, слабость в ногах. Низ живота постепенно начинало тянуть. Он, скрипя зубами, доработал. Его организм мстил ему за годы подавления. С каждым разом его течки становились всё болезненнее. Он бился в агонии, охваченный одновременно и отвращением к этому чувству первобытного желания, и нарастающей с каждой секундой болью. Врач говорил, что дальнейшее злоупотребление обезболивающими и ингибиторами может привести к летальному исходу. Иногда Гао Ту думал, что лучше умереть, чем существовать с этой болью. От физической он скручивался раз в месяц, обливаясь потом и ожидая действия таблеток. А от душевной его сердце обливалось кровью каждый день на протяжении десяти лет. Гао Ту с трудом ввалился в свой дом. Ноги сразу ослабли, и он упал на пол. Ударился обо что-то локтем в темноте и не мог найти в себе силы встать. Он свернулся в клубочек на ковре в прихожей и мог только тихо скулить от невыносимой боли. Зрение было затуманено. Он не помнил, сколько времени ему потребовалось, чтобы доползти до ящика с медикаментами. Хаотично перерыл всё, достал ингибиторы и обезболивающие. Закинул в рот всё, что нашёл, и проглотил без воды. В горле встал ком. Он не помнил, сколько проглотил. И ему было всё равно. Он распахнул все окна, чтобы избавиться от своего удушающего запаха шалфея. Он ненавидел всё своё естество. Он ненавидел свою природу, он до конца отрицал её. Быть может, если бы он действительно родился бетой, у него была бы возможность пусть и не стать возлюбленным Шэнь Вэньлана, то хотя бы остаться с ним до того момента, пока тот сам его не прогонит. Шэнь Вэньлан так близко, но так далеко. Он понимал, что не сможет быть рядом всегда. Он либо выдаст себя из-за бунтующего организма, либо окончательно сляжет от всех таблеток, которые проглотил за эти годы. Он знал: сколько бы он ни был с Шэнь Вэньланом, у него нет права стоять с ним на одном уровне. Ему было достаточно просто быть рядом, видеть его. Да, он был жадным, он желал его. Но прекрасно осознавал своё положение в этом мире, где правят деньги и власть. Эгоистичное желание смотреть ему в спину и восхищаться его ослепительным светом всё ещё жило в нём. Его никчемная, дешёвая любовь была никому не нужна. Он лишь добавлял себе страданий, не желая отказываться от неё. «Любовь сводит людей с ума». Он когда-то услышал это от кого-то и был согласен. Да, он давно сошёл с ума. Потерялся в этой тьме и свете Шэнь Вэньлана. Иначе он не мог объяснить своё стремление к саморазрушению. Эта любовь убивала его. Он летел на свет альфы словно глупый мотылёк на огонь. Только от мотылька его отличало то, что он знал, что ждёт его в конце. Он определённо сгорит, оставив после себя горстку пепла. В прошлом Гао Ту надеялся только на то, что однажды Шэнь Вэньлан будет относиться к нему как к омеге. Должным образом. Даже если останется другом или сотрудником. Он надеялся, что ему не придётся продолжать лгать и он сможет оставаться с Шэнь Вэньланом под своей первоначальной личностью. Этого было бы достаточно. Но сейчас он уже давно прогнал свои глупые, низменные мечты. Он мерзкий омега. Шэнь Вэньлан откажется от него, стоит ему осознать, что шалфей — феромон Гао Ту, а не его вымышленного партнёра. Если бы он был немного красивее, немного умнее или родился бы в знатной семье, у Гао Ту могла бы возникнуть несбыточная мечта, что однажды Шэнь Вэньлан будет относиться к нему так же искренне и равноправно. К счастью, у Гао Ту нет ничего особенного ни в плане внешности, ни интеллекта, ни семейного происхождения. Он мог лишь оплакивать своё сломанное сердце, которое никогда не было никому нужно. Гао Ту лежал на грязной постели в рабочем костюме и был в состоянии издавать лишь тихие стоны боли. Сил не было. Ни для того, чтобы встать. И ни для того, чтобы жить дальше. Телефон завибрировал. Он не посмотрел. Не смог.