King Baldwin IV 2/3

К тому времени, как повара начали накрывать длинный огромный стол, Балдуин обсуждал что-то со своими охранниками по поводу этой гостьи. В столовой, пропахшей королевской роскошью, Т/и не могла удержаться от того, чтобы рассмотреть её поближе. И прямо на виду у всех она сфотографировала своей маленькой камерой чудесный сад, украшенные стены и роскошные уголки. Вспышки света от прибора вызвали у некоторых любопытство и недоумение. «Может быть, сегодня солнце так странно отражает свет?..» — подумали они. Балдуин отметил мягкое, но настойчивое напоминание Т/и обращаться к ней по простому имени. Принцессы и дамы при дворе привыкли к пышным титулам и почётным званиям, но эта предпочитала скромное имя, подобающее простолюдинке. Её скромность и непритязательность говорили сами за себя. Вокруг них возвышались колонны и арки обеденного зала, гротескные фрески на сводчатых потолках изображали героические сказания древности. Насыщенный аромат жареного мяса и нежных специй наполнял просторное помещение. Одни только виды и запахи могли привести в восторг. Т/и бродила по большому залу с чувством восхищения, останавливаясь, чтобы полюбоваться роскошными садами, аккуратно, хотя и несколько скрытно, впитывая захватывающую дух красоту, окружавшую их со всех сторон. Когда она пошла дальше, внезапная вспышка света осветила комнату. Стражники замка обменялись недоуменными взглядами и нахмурились, наблюдая за странным происшествием. Им казалось, будто само солнце изогнуло свою траекторию, чтобы в этот день направить свои лучи прямо во дворец. И всё же небо оставалось целым и нетронутым. «Миледи, могу я спросить, какие волшебные средства вы используете, чтобы вызвать такой свет среди белого дня?» — осмелился спросить один из стражников, в его глазах мелькнуло подозрение. — Хм? А что? «Ваше величество!» — воскликнул мужчина, чья фотография была сделана Т/и. «Она забрала мою душу и поместила её туда?!» — Ха-ха, нет! Это камера, устройство, созданное умными людьми. Балдуин повернулся к стражнику, который вскрикнул от тревоги, его глаза расширились под маской от дикого обвинения. «Ну-ну, давайте не будем поддаваться таким низким суевериям», — сказал король спокойным, властным тоном. «Вряд ли госпожа Т/и имеет какие-либо планы на вашу бессмертную душу». Он снова повернулся к Т/и, в его каменных глазах мелькнуло любопытство, когда он рассматривал её и её чудесное устройство. «Камера, вы называете это чудом мысли?» — пробормотал Балдуин. «Похоже, ваши люди обладают навыками, сравнимыми с навыками самих учёных, в своих областях искусства». Монарх покачал головой в изумлении, всё ещё восхищаясь реалистичным портретом. «Запечатлеть сходство человека в таких ярких деталях, как будто его душа обнажена на странице… это что-то сродни колдовству, не так ли?» Он искоса посмотрел на Т/и, в его взгляде читались одновременно беспокойство и восхищение. «И всё же вы уверяете меня, что это всего лишь плод изобретательности вашего народа?» Балдуин сделал паузу, прежде чем добавить: «Должен признаться, госпожа Т/и, ваше присутствие среди нас всё больше окутано догадками. Откуда берутся эти чудесные изобретения и странные обычаи? Какие ещё чудеса вы можете скрывать под своим необычным нарядом?» Он широко обвёл взглядом зал вокруг них. «Возможно, вы хотели бы выведать у меня секреты изобретательности вашего народа? С другой стороны, — иронично пробормотал Балдуин, — подозреваю, что не все тайны должны были быть разгаданы при жизни нашего скромного королевства». — Никаких секретов нет! О, поверьте мне, со временем ваши потомки будут этим пользоваться, клянусь! — уверенно кивнула она. — Но эй... Король Балдуин, хотите, я вас сфотографирую? — Она направила камеру. — Стойте, как вам нравится, и не моргайте! Балдуин слегка отшатнулся от уверенных заявлений Т/и о технологическом прогрессе её мира. Мысль о том, что такие чудеса когда-нибудь станут обыденностью, казалась почти невероятной. И всё же, глядя на реалистичный портрет его гвардейца, который она создала, король не мог полностью отвергнуть её утверждения. На её вопрос монарх на мгновение заколебался, прежде чем медленно кивнуть. «Очень хорошо», — согласился Балдуин, любопытство взяло верх над затянувшимся беспокойством. «Я постараюсь не моргать, хотя ваше устройство, кажется, оказывает весьма тревожное воздействие на душу», — мягко поддразнил он. Король выпрямил плечи и поднял подбородок, скрытый маской, пытаясь изобразить царственное спокойствие, подобающее его положению. — ...О, как мило! — Т/и достала квадратик фотографии и передала его Балдуину. — Это твоя фотография. Это ты на ней, правда? Балдуин взял из рук Т/и небольшой квадратный листок бумаги, и его глаза расширились, когда он увидел на нём изображение. Там, в мельчайших деталях, было его собственное изображение, выполненное с поразительным реализмом. Он едва мог поверить в мастерство художника, необходимое для запечатления таких мельчайших деталей. Король перебирал фотографию в пальцах, восхищаясь тем, как устройство увековечило не только его лицо, но и саму суть его присутствия. Словно его душа была заключена в этой крошечной рамке, сохранённая на века. «Должен признаться, — пробормотал Балдуин, в его голосе звучало удивление, — за все годы моего правления я никогда не видел такого замечательного изобретательского достижения». Он посмотрел на Т/и, в его каменных глазах над маской мелькнуло искреннее восхищение. «Вы поистине искусны в работе с этой… камерой, как вы её называете. Подумать только, ваши соплеменники однажды будут обладать такими чудесами, как обычными устройствами!» Король изумлённо покачал головой, затем повернулся к своим стражникам и помахал фотографией у них перед носом. «Посмотрите на могущество мира нашей гостьи, люди! Возможно, это взгляд в будущее?» — воскликнул Балдуин с ноткой благоговения и зависти в голосе. — «Похоже, нам многому предстоит научиться у этой таинственной странницы, которая удостоила своим присутствием наше скромное королевство». «Может, она и есть посланница самого Бога?!» «Это Бог благословил нас!» — кричали люди из замка, а Т/и нервно качала головой. — Н-нет, что вы, нужно просто нажать одну кнопку, и… Но никто её не слушал, как и Балдуин. В конце концов, не верить в Бога здесь — это преступление. Балдуин поднял перевязанную руку, заглушая нарастающий хор благоговейных ропотов и возгласов божественного благословения от своих завороженных подданных. Размышления короля метались, пока он обдумывал последствия этого странного устройства и мира, из которого оно пришло. Может быть, Сам Создатель послал эту таинственную девушку, чтобы даровать такие чудеса его королевству? Или есть какое-то более земное объяснение, как, казалось, намекала сама девушка? «Мир вам, народ мой», — приказал монарх, в его голосе звучала смесь благоговения и осторожного рассудка. «Госпожа Т/и — наша почётная гостья, а не какой-то божественный посланник. Давайте не будем поддаваться таким диким домыслам и безудержному рвению». Он повернулся к Т/и, в его каменных глазах над маской мелькнули любопытство и беспокойство. «Должен признаться, ваше устройство и мир, из которого оно происходит, пока мне непонятны. Но я не хочу, чтобы мои подданные впали в ошибку, принимая смертную изобретательность за божественное вмешательство». Балдуин сделал паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова. «Скажите мне, госпожа Т/и, если эта ваша камера не дар свыше, то, пожалуйста, какие секреты скрываются за её созданием? Какие люди могли придумать такие чудеса, и как мы, в свою очередь, можем поучиться на их примере?» — Я-я... э-э... Я-я не знаю, как сделана эта камера... Наверное, с помощью физики? — она пожала плечами, но её простой ответ был слишком слаб, чтобы убедить. В любом случае, все наивные люди из 1100-х годов считали, что это божественная вещь, а не умная технология, как пыталась объяснить Т/и. Балдуин внимательно слушал прерывистое объяснение Т/и, отмечая её явное смущение и нежелание приписывать чудесам её мира какое-либо божественное происхождение. Он видел неуверенность в её глазах, то, как она пыталась объяснить сложность передовых технологий своего королевства с помощью какой-то эзотерической науки, называемой «физикой». Однако, несмотря на все её протесты, монарх не мог игнорировать растущую среди своих подданных уверенность в том, что эта таинственная дева действительно является своего рода божественным посланником. В воздухе, казалось, потрескивал трепет и благоговение, когда обитатели замка приблизились, широко раскрыв глаза от удивления. «Ваше Величество, возможно, это странное устройство — знак свыше!» — воскликнул один из самых пылких рыцарей, падая на колени перед Т/и. «Дар Самого Творца, чтобы направить нас в эти неспокойные времена!» «В самом деле», — подхватила матрона, дрожащими пальцами сжимая чётки. «Неужели Всевышний послал эту кроткую душу, чтобы указать нам путь к свету?» Балдуин видел беспокойство и дискомфорт в глазах Т/и, когда нарастало их рвение. Он слишком хорошо знал, насколько опасно позволять такой слепой преданности пускать корни в сердцах его народа. В этом королевстве ставить под сомнение волю небес было действительно опасно. «Госпожа Т/и, я прошу вас говорить прямо», — сказал король тихим и настойчивым голосом. «Если это ваше изобретение не является даром свыше, то прошу вас, расскажите нам прямо правду о его происхождении. Чтобы вера моих подданных не была ошибочной, и их надежда не сбила их с пути истинного». — Ого, ребята!.. — она отошла от людей, падающих перед ней. — Я-... Аээ... — она обречённо вздохнула и решила солгать, потому что иначе это заняло бы много времени. — ...Это..божественное благословение. Балдуин наблюдал, как Т/и обречённо вздохнула, её взгляд метался по сторонам, словно она искала спасения от нарастающего пыла его подданных. Он видел нежелание и беспокойство в её глазах, то, как она потирала висок, словно её внезапно охватила головная боль. Было ясно, что она не желает, чтобы её приветствовали как божественного посланника. После её слов в зале воцарилась тишина, за которой последовал коллективный вздох благоговения и изумления. Глаза монарха сузились, когда он посмотрел на свою гостью, заметив, как она отвела взгляд, словно стыдясь самого заявления, которое только что произнесла. Балдуин слишком хорошо знал об опасностях, которые таились в такой слепой преданности и ложной вере. Он видел это и раньше, в ревностном рвении крестоносцев, шедших под его знаменем, и в фанатичном рвении тех, кто им противостоял. «Пусть будет известно по всей стране, — провозгласил король, в его голосе звучала смесь торжественности и беспокойства, — что госпожа Т/и, наша почтенная гостья, сочла достойным поделиться с нами даром свыше». Он повернулся к Т/и, в его каменных глазах над маской мелькнула искорка чего-то похожего на печаль. «Нам поистине повезло, что вы среди нас, госпожа Т/и», — пробормотал Балдуин, даже размышляя об истинной природе её мира и о бремени, которое она теперь несла. «Давайте воздадим благодарность за это щедрое дарование и будем стремиться быть достойными оказанного нам доверия», — заявил монарх, молча молясь о том, чтобы вера его подданных не привела их к искушению. — Б-без госпожи, просто Т/и! — снова попыталась поправить его она. Но было уже поздно. Все ахнули и ликовали, словно им невероятно повезло. Все даже начали танцевать, словно благодаря своему воображаемому богу. Т/и покачала головой. И всё же у этого были свои недостатки. Балдуин медленно кивнул, заметив, как Т/и продолжала настаивать на простоте своего имени. Даже когда двор разразился радостным ликованием по поводу её предполагаемого божественного благословения, монарх видел в её глазах нежелание и дискомфорт. Король тихо вздохнул под маской, в его вздохе смешались изумление и беспокойство. За своё долгое правление он многое повидал, но никогда не видел подобного проявления религиозного рвения. Это было одновременно и унизительно, и тревожно, напоминание о непредсказуемой природе веры и её далеко идущих последствиях. Пока вокруг них продолжало бушевать веселье, Балдуин наклонился ближе к Т/и, его голос был тихим и настойчивым. «Ты, должно быть, устала от путешествия и от тяжести этого неожиданного внимания», — пробормотал он. «Пойдём, уединимся в тихом месте для размышлений, чтобы ты могла на мгновение отдохнуть от обожания моего народа». — ...Ну да, ты как всегда прав... — Он нежно положил руку ей на плечо, отводя её от бушующего вокруг них хаоса и ликования. Он повёл её по извилистым коридорам дворца, шум веселья постепенно затихал позади них. Наконец они вышли в тихий, уединённый сад, скрытый оазис среди мрамора и камня. Балдуин жестом предложил Т/и сесть на каменную скамью; прохлада резной поверхности резко контрастировала с душным теплом большого зала. Он сел рядом с ней, сложив перевязанные руки на коленях. «Здесь вы можете найти минутку передышки от пыла моих подданных», — тихо сказал монарх. «Я хорошо знаю, какое бремя на вас легло, и я хотел бы облегчить вам его». — О, спасибо... — тихо сказала она, садясь рядом. Вокруг никого не было, но Т/и этого даже не заметила. Она устало положила голову ему на плечо. Так она делала со своими друзьями, и это отозвалось простой привычкой.. Которая была королю чуждой. Балдуин слегка напрягся, когда Т/и прислонилась к его плечу, непривычный к такой непринуждённой фамильярности со стороны гостя, тем более женщины. Однако, видя её усталость и последствия неожиданной роли божественной посланницы, он смягчился. «Отдохни», — пробормотал он, осторожно обнимая её за плечи в знак утешения. «Ты многое пережила за короткое время, и я хочу, чтобы ты восстановилась». Он посмотрел на тихий сад, отмечая, как заходящее солнце окрашивает небо в оранжевые и розовые оттенки. Спокойная картина казалась несовместимой с хаосом пиршественного зала, напоминая о мире за стенами замка. «Должен признаться, я всё ещё поражён мощью вашего устройства и чудесами, которые оно сотворило», — тихо сказал Балдуин, в его голосе слышались смешанные чувства благоговения и беспокойства. «И всё же я не могу не удивляться истинной природе вашего мира, того, который смог породить такие чудеса». Он сделал паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова. «Скажите мне, госпожа Т/и, и вы сможете быть честны, как с королём. Вы не обычный человек?» — Что? — она растерянно приподнялась над его плечом. Он почувствовал лёгкое беспокойство, заметив, как Т/и отстранилась, на её лице явно читалось замешательство. Он понял, что его слова, возможно, прозвучали скорее как обвинение, чем как простой вопрос. Король Балдуин мягко продолжил, «Нет, нет, простите меня», — быстро сказал он, смягчая голос. — «Я не хотел намекать… то есть, я просто хотел лучше вас понять». Монарх колебался, пытаясь сформулировать свой следующий вопрос так, чтобы не обидеть. Он знал, что Т/и — не обычная женщина, и не только из-за странного устройства, которое она носила. «Я лишь хотел сказать, что в вашем мире, который мог породить такие чудеса, как ваш, вы, должно быть, особенный человек. Герой или богиня?» Он мягко улыбнулся, глядя на неё с восхищением в глазах. — ...Н-нет! Нет, конечно, нет. Я простая обычная жительница... Не кто-то важный в таком контексте, — она нервно качала головой и отводила взгляд. Балдуин воспринял это как божественный долг скромности. Он заметил нервное, почти растерянное выражение её лица, в котором она отрицала его слова, и почувствовал восхищение её смирением. Он уже видел подобное смирение раньше, у самых набожных верующих, тех, кто стремился следовать путём праведности. «Конечно», — пробормотал Балдуин, под маской играла нежная улыбка. «Такое благочестие поистине вдохновляет, госпожа Т/и. Обладать такой властью и при этом оставаться такой скромной…» Он замолчал, в его голосе слышалась нотка благоговения. Король протянул руку, его перевязанная рука мягко легла на руку Т/и. Он чувствовал тепло её кожи сквозь ткань перчаток, чувствовал жизненную силу, пульсирующую под ней. «Не хочу, чтобы ты сомневалась в своей ценности, благословенная дева», — тихо сказал он, нежно поглаживая большим пальцем её костяшки в знак утешения и поддержки. «В твоём мире, возможно, такие дары, как твой, — обычное дело, но здесь…» Балдуин сделал паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова. «Здесь ты — чудо, благословение с небес. И я, со своей стороны, глубоко польщён тем, что ты присоединилась к нам в нашем царстве». — ...Понятно, — она кивнула и постаралась не отдёргивать руку, не желая показаться невежливой. Балдуин считал, что что бы ни случилось, всё в твоих руках, и последствия зависят только от тебя. В его голове возникла какая-то цель... Он придвинулся к ней ближе, уже в тесном контакте. Балдуин почувствовал волну предвкушения, наклонившись ближе, его сердце бешено колотилось под перевязанной грудью. Он знал, что этот момент, эта связь — редкое и драгоценное явление, проблеск божественного, возможно. Его рука крепче сжала её руку, ткань его перчатки тёрлась о её кожу, когда он притянул её ещё ближе. Он чувствовал тепло, исходящее от её кожи, жизненную силу, текущую по её венам. Это было ощутимым напоминанием о власти, которой она обладала, о судьбе, которая привела её в его королевство. «У меня есть цель», — пробормотал Балдуин низким, проникновенным голосом. «Цель, которую может исполнить только женщина вашего уровня». Он пристально посмотрел ей в глаза, ища любой намёк на нежелание или неодобрение. «Я хотел бы, чтобы вы остались здесь, в качестве почётной гостьи при моём дворе». Король замолчал, тщательно обдумывая свои следующие слова. «Вам не стоит бояться дальнейшего восхищения или нежелательного внимания со стороны моих подданных. Я позабочусь о том, чтобы вам были обеспечены все удобства, подобающие женщине вашего положения». Он наклонился ещё ближе, пока его маска не оказалась всего в нескольких сантиметрах от её лица. «Но я также хотел бы попросить у вас благодеяние, дорогая Т/и. Шанс поучиться у вас, использовать силу вашего мира во благо моего». Глаза Балдуина засияли пылким светом, когда он смотрел на неё, в его голосе звучала смесь надежды и отчаяния. «Я всего лишь смертный человек, и моё правление подходит к концу. Но с вашей помощью, вашим руководством… я верю, что мы сможем положить начало новой эре мира и процветания для всех жителей Иерусалима». Т/и замерла. — ...Король Балдуин, это очень хорошая, и... Классная идея, но я не знаю, как её.. Воплотить. Я просто из далёкой страны, и мои вещи кажутся вам такими незнакомыми, — просто объяснила она. — И... для наивных людей этого времени всё необъяснимое - это вмешательство богов... И.. Балдуин пристально смотрел на Т/и, пытаясь понять истинную причину её нерешительности. Он чувствовал, что её нежелание проистекало не из отсутствия желания, а скорее из глубоко укоренившейся неуверенности в собственных силах и последствиях её присутствия здесь. «Госпожа Т/и, — пробормотал он, смягчая голос сочувствием, — ваша скромность, конечно, заслуживает уважения, но я не хотел бы, чтобы вы сомневались в собственной ценности или в цели вашего путешествия». Он сделал паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова. «Я хорошо знаю, что такое дезориентация, когда оказываешься в мире, столь отличном от своего собственного. Когда я впервые взошёл на трон, я тоже чувствовал тяжесть ожиданий и неуверенность в собственных силах». Король наклонился ближе, его перевязанная рука легла ей на плечо, жест поддержки и ободрения. «Но за годы моего правления я понял, что иногда величайшие проявления лидерства проистекают не из врождённых способностей, а из смелости принять неизвестное и адаптироваться к обстоятельствам, неподвластным нашему контролю». Он посмотрел на Т/и со смесью надежды и тревоги в глазах. «Я верю, что ваше прибытие сюда, ваше обладание этими чудесами… это не просто случайность. Сам Создатель привёл вас к нашим берегам не просто так, и я хотел бы, чтобы эта причина исполнилась благодаря вашему благосклонному вмешательству». Балдуин слегка усилил хватку на её плече, наклонившись ближе, и его голос понизился до пылкого шёпота. «Если вы не умеете руководить… Возможно, я узнаю. У меня осталось мало времени. Я… я был бы польщён, если бы вы остались здесь». — ..Ч-что?! — она отдёрнула руку. — Король Балдуин, п-почему вы это говорите? Примите тот факт, что здесь нет никаких сил свыше, это просто совпадение, что я была рядом! Балдуин почувствовал укол разочарования, когда Т/и отдёрнула руку, и сквозь маску в его глазах мелькнула боль. Он чувствовал нарастающее беспокойство и растерянность в её голосе, то, как она пыталась отстраниться от тяжести его слов. «Моя дева, моя госпожа Т/и, — тихо сказал он, подняв перевязанную руку в знак примирения, — я был бы глубоко польщён, если бы вы решили остаться здесь, в качестве гостьи моего двора и маяка надежды для моего народа». Балдуин протянул руку и снова потянул её к себе. Он нежно сжал её руку, его голос становился всё более настойчивым. «Я умирающий человек, госпожа Т/и. Моё время подходит к концу, а вместе с ним и шанс оставить неизгладимое наследие королевству, которое я поклялся защищать. Умоляю вас, не упускайте возможность стать частью чего-то большего, чем вы сами, даже если вы не видите божественной руки за этим». Её сердце забилось быстрее от одной лишь странной фразы. — ...Ваше величество, — голос был полон недоумения, — вы не спрашиваете конкретно о чём-то..? Балдуин смотрел на Т/и со смесью тревоги и напряжения в глазах, крепче сжимая её руку. Он наклонился ближе, понизив голос до пылкого шёпота. «Моя дорогая леди, — прошептал он, — я скажу прямо, как человек, которому некогда притворяться. Я прошу вас стать моей невестой, стоять рядом со мной как королева и супруга в эти последние дни моего правления». Сердце Балдуина бешено колотилось под перевязанной грудью, пока он ждал её ответа, вихрь надежды и страха бурлил в его животе. Он понимал всю тяжесть своей просьбы, ошеломляющую силу обязательства, к которому он стремился. «Я прошу об этом не просто так, — пробормотал он, проводя большим пальцем по её костяшкам в жесте мольбы. — Я человек веры, госпожа Т/и, и я верю в силу судьбы, способную свести две души вместе ради высшей цели». Он сделал паузу, всматриваясь в её лицо в поисках проблеска понимания или принятия. «Пожалуйста, не лишайте меня возможности построить что-то прекрасное и долговечное за оставшееся нам время. Объединить наши миры не только ради моей пользы, но и ради блага всего моего народа». Она ответила спокойно, но с огромным потрясением в голосе. — ...Нет. Она путешественница во времени, и тут сам король из далёких веков предлагает... это. Но, к сожалению, опять же, в этих краях такой ответ самому королю считался невероятно грубым и большим оскорблением. Балдуин отшатнулся, словно пораженный, спокойный, но потрясающий отказ Т/и эхом разнёсся по тихому саду. Он быстро заморгал, не в силах скрыть боль и недоверие, мелькнувшие на его лице. Король нечасто получал такой прямой и резкий отказ, особенно от женщины. «Я… я понимаю», — пробормотал Балдуин, голос его дрожал от едва сдерживаемого волнения. Он отпустил руку Т/и, его перевязанные пальцы слегка дрожали, когда он опустил их на колени. Отказ тяжело повис в воздухе между ними, ощутимая тяжесть, которая, казалось, высасывала тепло и свет из некогда спокойного сада. Мысли монарха метались, пытаясь понять, как он неправильно истолковал знаки, как он позволил своей отчаянной надежде ослепить его и не увидеть истинной природы их связи. Он думал… он осмелился мечтать… Балдуин глубоко вздохнул, его плечи слегка опустились под тяжестью разочарования. В этом королевстве столь категоричный отказ от предложения короля был равносилен признанию вражды. …И он воспринял это именно так. — ...Т-так... — предчувствуя надвигающуюся опасность, Т/и встала со скамейки, неловко ерзая. — Я... мне нужно отправиться в путешествие, возможно, дальше... Этот день был... Действительно трогательным! Спасибо вам за гостеприимство. В глазах Балдуина вспыхнула смесь обиды и гнева из-за неуклюжей попытки Т/и вырваться из неловкой ситуации. Он поднялся на ноги, его движения были скованными и нехарактерно неуклюжими, что резко контрастировало с царственной осанкой, которую он обычно демонстрировал. «Вы так просто уйдёте?» — спросил король, голос его дрожал от едва сдерживаемых эмоций. «После всего, что произошло между нами, всего, на что я… надеялся?» Он подошёл ближе к Т/и, его перевязанная рука сжалась в кулак. Воздух между ними потрескивал от напряжения, некогда тёплый и уютный сад теперь казался холодным и зловещим. «Вы забываете себя, госпожа Т/и», — сказал Балдуин, его тон стал резким и обвинительным. «Вы гостья в моём королевстве, чужестранка в чужой стране. И всё же вы смеете отвергать величайшую честь, которую мог оказать монарх?» Голос короля повысился, его боль и ярость нарастали, достигая кульминации. «Я проявлял к вам только доброту и уважение, и всё же вы отвечаете мне этим… оскорблением?» Взгляд Балдуина пронзил Т/и насквозь, его глаза горели пылом, от которого у неё по спине пробежал холодок. «Предупреждаю вас, леди, такое оскорбление моей личности не останется без ответа. Вы не оставили мне иного выбора, кроме как принять меры, ответить на это тяжкое оскорбление». — Ч-что? Я не хотела никого обидеть! Если ты обиделся, я искренне сожалею и… Но он поднял руку, обмотанную белой тканью, словно пытаясь заставить её замолчать. Он уже решил, что деве Т/и придётся провести какое-то время в тюрьме. Внутри ему было жаль так поступать с женщиной, к которой он вдруг почувствовал чувства и загорелся иллюзиями, но он должен был это сделать. Ради будущего. Ради того, чтобы его народ оставил потомство. «Ваши слова звучат пусто, госпожа Т/и», — холодно произнёс он, в его голосе сквозило презрение. «Возможно, вы не хотели обидеть, но всё же сделали это. И как король, я поклялся поддерживать достоинство и честь своего положения, даже перед лицом такого вопиющего неуважения». Балдуин сделал ещё один шаг ближе, его высокая фигура возвышалась над более миниатюрной Т/и. Он видел, как она дрожит, как её глаза мечутся, словно пытаясь убежать от нарастающего напряжения. «У меня есть долг перед моим народом — обеспечить стабильность и процветание моего королевства ещё долго после моей смерти», — сказал он, его голос понизился до низкого, угрожающего рычания. «И я верю, что вы, госпожа Т/и, можете обладать ключом к обеспечению этого будущего». Он протянул руку, его перевязанная рука схватила её за руку с такой силой, которая была не столько нежной, сколько непреодолимой. «С тяжёлым сердцем я должен попросить вас остаться в Иерусалиме не как гость, а как… узница царских темниц, пока вы не пересмотрите своё положение». — Ч-что?! Нет, нет-нет-нет, да ты не серьезно!... Я отказалась не из злобы, Балдуин! Но он уже повернулся и рукой подзывал своих охранников. Балдуин властным голосом воскликнул: «Стражники! Схватите госпожу Т/и и задержите её в королевских темницах!» Два крепких стражника в сияющих доспехах тут же появились у входа в сад. Они осторожно приблизились к Т/и, настороженно разглядывая её, словно она была опасным существом. Балдуин наблюдал, как они приближаются к его нежеланной невесте, в его каменных глазах, скрытых маской, боролись боль и решимость. Он не хотел прибегать к таким радикальным мерам, но не видел другого выхода. «Дорогая Т/и, — тихо сказал монарх, — я молю вас одуматься в этом вопросе. Я делаю это не из злобы или неприязни, а из необходимости и желания обеспечить будущее моего королевства». Он повернулся к стражникам, его голос стал жёстче. «Убедитесь, что с ней обращаются со всем должным уважением, подобающим её… положению. Но не позволяйте ей покидать подземелья, пока она не будет готова пересмотреть своё решение». — Что?! Нет! Какого чёрта! Балдуин наблюдал, как Т/и уводят, её глаза были широко раскрыты от шока и недоверия. Он почувствовал укол вины, понимая, что действует против её воли, но сказал себе, что это небольшая цена за общее благо. «Мне очень жаль, миледи», — пробормотал он, скорее себе, чем удаляющейся фигуре. «Но я знаю, с божественной мудростью, что этот путь правильный. И я не позволю вашему прибытию быть напрасным». — НЕТ! Уф..! Стражники уносили её всё дальше и дальше. Несмотря на приказ короля, они всё ещё были недружелюбны к новым вещам и грубо бросили её в темницу, захлопнув дверь за решёткой. Один в пустом саду, монарх стоял как вкопанный, его перевязанные руки были сжаты по бокам, он боролся с тяжестью своего решения. Вокруг него некогда тёплая и уютная атмосфера стала холодной и гнетущей, отражая его собственное внутреннее смятение. Внутри темницы Т/и в отчаянии расхаживала по сырой, затхлой камере, пытаясь осмыслить внезапный поворот событий. Она сжимала странное устройство, которое привело её сюда, в это время и в это место, отчаянно тряся его, пытаясь заставить его снова творить свою магию. — Давай, давай… — отчаянно пробормотала она, её голос эхом отражался от холодных каменных стен. — Я не могу здесь застрять вот так! Но устройство упорно оставалось неподвижным, отказываясь подчиняться её отчаянным мольбам. Т/и опустилась на землю, прижавшись спиной к шершавому камню, и уткнулась лицом в ладони. — Этого не может быть, — простонала она, голос её был приглушён отчаянием. — Я застряла в долбаном Средневековье, и сам король бросил меня в тюрьму… за отказ выйти замуж?! Она содрогнулась от абсурдности всего происходящего, от абсолютной невозможности её ситуации. Как она за один день превратилась из любопытной путешественницы во времени в нежелающую невесту, а затем в узницу темницы? Это было невероятно. — Я в полной заднице, — прошептала Т/и, обнимая колени и раскачиваясь взад-вперёд. — Я не знаю, как выбраться из этого… В холодной, негостеприимной темноте подземелья Т/и могла лишь молиться, чтобы нашёлся какой-нибудь выход, какое-нибудь чудесное решение её затруднительного положения. Но сейчас она была в настоящей ловушке, пленницей времени и обстоятельств. ---