Финал «Гнилой горизонт» Пост 5, Я монстр..?

Кирилл ввалился в гостиную, тяжело дыша. Андрей сидел в кресле, листая ленту в телефоне. Он поднял голову, и Кирилл попятился, сбив локтем вазу. — МАТЬ ТВОЮ, АНДРЮХ! — взвыл Кирилл, хватаясь за голову. У Андрея больше не было лица. Кожа сползла к подбородку серыми лоскутами, обнажая пульсирующие, сырые мышцы. Из пустых глазниц лениво вываливались жирные белые личинки, падая прямо на его футболку. — Да, бро? — Андрей «улыбнулся», и Кирилл увидел, как его челюсть держится лишь на тонкой ниточке сухожилия. — Что-то не так? Голос друга звучал нормально, но это лишь усиливало ужас. Это был голос из прошлого, доносившийся из кучи гнилого мяса. — ДЕБИЛ, ТЫ КАКОЙ ДРЯНИ НАЖРАЛСЯ?! — Кирилл закричал так, что сорвал связки. Он видел, как на руках Андрея лопается кожа, и из разломов лезут суставчатые конечности насекомых. Кирилл, не помня себя, вылетел из квартиры. Он бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, а в спину ему летел спокойный, заботливый голос друга: «Бро, ты куда? Мы же еще не поиграли в Плойку...» Выйдя на улицу он жатно глотал воздух, и зачем-то посмотрел вверх. Небо над головой превратилось в кишащее месиво. Тяжелые, жирные тучи-черви лениво перекатывались в грязно-багровой вышине, роняя вниз капли липкой, вонючей сукровицы. Воздух стал плотным, как желе, пропитанным запахом старых могил и разлагающейся рыбы. — Помогите... — Кирилл упал на колени, впиваясь. — Ногтями в асфальт, но камни под пальцами ощущались как пористая, остывшая кость. Толпа мутантов замерла. Десятки существ с вывалившимися челюстями и пульсирующими наростами вместо лиц одновременно повернули головы в его сторону. И тут из этого парада уродцев выступили они. Мария Александровна. Директриса. Её челюсть была вывернута под неестественным углом, а из пустых глазниц струилась густая черная жижа, в которой копошились крошечные, едва сформировавшиеся конечности. Она медленно потянулась к Кириллу, и звук её движения напоминал хруст раздавливаемых насекомых. — Кирилл, голубчик... — её голос больше не был человеческим. Это был хор тысяч голодных личинок, шепчущих прямо в его черепе. — Зачем ты бежишь? — От самого себя не скрыться. — Ты ведь уже чувствуешь, как твоя душа превращается в перегной для нашего Лагеря) Мы не жрем тебя, глупенький. Мы возносим тебя до истинной формы. Сбоку подошла Катя. То, что осталось от вожатой, было еще страшнее. Её грудная клетка была распахнута, как створки шкафа, и внутри, вместо сердца и легких, в такт её дыханию свивался огромный, покрытый слизью ком из человеческих волос и обломков зубов. Она наклонилась к самому уху Кирилла, и из её рта выплеснулся рой серых мух. — Помнишь вторую смену, Бойфренд? — прохрипела она, касаясь его щеки своим обрубком руки, на котором вместо кожи пульсировала сырая мякоть. — Там, в лагере, мы учились делиться. Делиться плотью, делиться болью, делиться вечностью. Ты думал, что сбежал? Нет. Ты просто вынес нас наружу. — Ты, наши ворота. — И теперь... мы хотим войти в этот мир целиком. Откройся нам, вожатый... Дай нам догрызть твой остаток кожи. Она широко открыла пасть, и Кирилл увидел, что глубоко в её глазах среди слизи и червей, шевелится его собственное лицо, которое беззвучно молит о пощаде. — Смена окончена, Кирилл... — Директриса положила костлявую ладонь ему на макушку, и он почувствовал, как её пальцы начинают медленно погружаться прямо в его череп, словно в мягкий пластилин. — Время вечерней проверки. — Посчитай свои новые конечности... пока они еще не начали тебя жрать.