Tricolor - Трехцветный

Стоя у входной двери, Эррор испытывал странное ощущение — будто он находится в комнате с белыми стенами, а всё, что он видит, — галлюцинации. Всего пару минут назад он лежал в кровати и отсыпался. Но резкий, настырный, неоднократный звонок в дверь заставил его подняться. Открыть дверь. И увидеть белую шапку волос и серые глаза, что радостно смотрели на хозяина квартиры. — Тебе чего надо? — вяло, сонно, раздражённо. — Ну... подумал, может, я могу у тебя побыть. Ночью круто, конечно, встречаться, но днём тяжело потом не уснуть. — Инк смотрит мягко, голову наклоняет. Строит из себя саму невинность. Эррор захлопывает дверь. Инк что, реально думал, что он его впустит? Хах. Не тут-то было. Он стойкий и на это дерьмо не подпишется. Челюсть напрягается, пальцы сжимаются в кулаки, отросшие ногти впиваются в кожу. Слишком сильно и болезненно. Делая глубокий вдох, он решает проверить — ушёл ли Клякса. Открывает дверь. Инк даже положение сменить не успел. И либо он тупо стоял, либо Эррор, нахуй, слишком быстро открыл ебаную дверь опять. И что прикажете здесь делать? Опять закрывать? Эррор не участник комедийной сцены. Пустить? Он, блять, слабохарактерный, что ли? — Это значит да? — Инк снова улыбается и заглядывает в глаза. Эррор с тихим рычанием просто уходит от двери, оставляя её открытой. Просто чтобы глаза его не видели — ни Инка, ни его самого. Уходит в комнату и падает на стул. Ебал он это всё в одно место. Вот правда. Пошло всё нахуй. Как есть, так и есть. Не он это заварил. Не он пригласил. Не он, блять. Так что похуй. Ему реально было плевать. Он сядет и будет работать, а Инк пусть сам себя развлекает. Эррор слышит, как дверь закрывается и щёлкает замок. Инк тихо говорит сам себе: «Значит, можно». Эррор подмечает, что художник, кажется, уже не первый раз говорит сам с собой. Разворачиваясь к монитору, он пытается отвлечься на работу. Пытается вообще вспомнить, что ему нужно и когда он последний раз работал. Периодически поглядывая или прислушиваясь к «гостю». Инк прошёл в комнату, где сидел Эррор, всё с тем же изучающим взглядом, что и недавно, но уже не так внимательно. — У тебя уютно, — тихо говорит и подходит к Эррору. — Чем займёшься? — ласково проговаривает и кладёт руку на плечо. Эррор мысленно эту самую руку ломает. Но не отдёргивает. Тупо бесполезно. Он же потом опять схватит. Он стиснул зубы. Но руку не сбросил. — Работать. — Ты много работаешь... — с грустью отмечает и решает отойти. Видимо, понимая, что отвлекать Эррора не стоит, и он посидит где-то так. — Зато ты мало. Эррор видел, как Инк садится на диван и достаёт из сумки блокнот — всё такой же потрёпанный. Подмечая, что Инк чувствует себя совершенно спокойно. Как будто пришёл просто потому, что хотел прийти. Не для веселья, ни для разговоров. А просто чтобы сидеть. Всё это не укладывалось в голове. Зачем? Для чего? Выбесить Эррора? Он это и по переписке удачно делал. Чем ему так понравилась его квартира, что он захотел в неё вернуться, чтобы тупо сидеть и рисовать? Он мог и дома. Дома… На этом мысль Эррора резко перетекает в другое русло. И он понимает. Если в доме парня, которого Инк знает слишком мало, ему уютнее, чем дома, то понятно, почему он предпочёл после учёбы прийти сюда. Дом. Эррор иногда думал о том, что же за семья у Инка. Чисто из интереса. Потому что он не выглядел как парень из обычной семьи. Он был уверенным во многих ситуациях, где обычный человек не сразу бы догадался. Но при этом по ночам он шастал в старой одежде. И с синяками. Да, Эррор смог их заметить, несмотря на то, что Клякса умело замазывал их. Ещё в ту ночь, когда они встретились и узнали имена, Эррор заметил лёгкую хромоту. А вчера ночью и вовсе из-за чрезмерной активности Инка всё тупо размазалось местами или выглядывало из-под одежды, когда тот по заданию встал в мостик, чтобы попробовать побыть эротичной лошадью. Эти задания были не Эррора. И он не смотрел, блять, специально на чужое тело. Просто синее пятно, нахер, сложно не заметить. Особенно Эррору, который хорошо знает эти цвета. — Что родителям сказал? — Эррор серьёзно спрашивает, отвлекаясь и от работы, и от мыслей. Инк подвисает — слишком увлечён рисованием, поэтому требуется время, чтобы ответить. — Что с другом делаем совместный проект. Эррор не отвечает, но понимает. Врать Инк семье тоже привык. И он не осуждал художника за это. Но к его семье уже испытывал неприязнь. Ему просто не нравились такие люди. Воплощения всего того дерьма, которое есть в каждом, но собранное в одном месте. Несправедливость, жестокость, уродство. И Инк, может, был раздражающим, но не вызывающим ненависти. — О, Мурка, кис-кис. Эррор поворачивается, смотрит, как Инк с каким-то особым интересом и теплом берёт кошку на руки, и отворачивается. Насрать. Правда. Ему просто на всё насрать. В этот раз пусть этот художник сидит здесь. Он ему не мешает. Он проработал два часа. Инк всё это время сидел на диване, рисовал, иногда поглядывал на Эррора. Ни слова. Ни звука. Только тишина и шелест карандаша. Эррор не выдержал первым: — Ты всегда так молча сидишь? — Чаще всего. --- Хотел было он сказать, что хер с ним, один день. Но когда он увидел на следующий день это улыбающееся лицо, он захлопнул дверь сразу же. Инк, кажется, совсем страх потерял. Нет, у него, блять, его нет вообще. Какого хера он припёрся к нему опять? Опять, мать его. Он его не звал, он не писал ему первым. Он просто отвечал. Спал. Ел. Работал. Отвечал. Инк даже, блять, не сказал, что придёт. Он просто, сука, припёрся. Дурные привычки Рипера были заразны? Но даже он, сука, не имел такой наглости — пропал после той ночи и появлялся лишь в сообщениях. А этот, блять, стоит и лыбится. Эррор делает глубокий вдох, выдох и открывает дверь снова. Он, блять, хочет хотя бы послушать, что эта гениальная голова выдаст сегодня. — О, привет. Ты случайно дверь закрыл, поэтому я подождал, пока ты откроешь. Он закрыл её не случайно. — Эм, ты не против, если я зайду? На улице дождь начинается. О, интересное оправдание. Дождь действительно моросил и грозился перейти в настоящий ливень. Но и Инк шёл целенаправленно сюда. Потому что до своего собственного дома от универа ему было ближе. Это Эррор тоже сумел узнать за их переписку. — Пустишь? И улыбается. Эррор нервно трогает волосы, и ему в дополнение, на добивание, в уши врезаются раскаты грома. Хорошо, кажется, он, нахуй, готов смириться со своей судьбой. Вселенная ведь, блять, лучше знает, что ему нужно, чем он сам. Он молча делает шаг от двери и уходит в комнату. И вечер проходит точно так же, как и вчера. В тишине. Где каждый занят своим делом. --- Когда Эррор видит Инка на следующий день, он уже молча отходит от двери и даже ничего не говорит, не думает. Просто уходит. Просто берёт свою кошку и ложится на кровать. Сегодня он хотел просто лежать. Смотреть тупые мелодрамы. И тупо лежать. Он будет это делать. И никакие художники, никакие мысли этому не помешают. Да, он ничего не знает, не понимает и перегрелся. Он перегрузился. И не знает, что с этим делать. Потому что чёртов Инк продолжает приходить. Продолжает писать. И прямо сейчас очень нагло решает залезть на кровать к Эррору. На что он поворачивается, они смотрят секунду, Инк замирает на полпути. Эррор замер. Потом выдохнул. И не двинулся. Он устало отворачивается обратно и думает лишь о том, что он заебался. Ему не нравится это всё. Он хочет тишины и покоя, одиночества. Хочет вернуться в то время, где он вечером не видел художника у двери. Где он прекрасно проводил время с Муркой. И при этом ему не нравилось, что он не может нормально остановить всё то, что происходит. Он злится, бесится, гонит. А Инк тупо стоит, смотрит, ждёт, приближается. И Эррор не понимает, что ему делать. Он теряется. Так не было и быть не должно. На грубость люди не начинают лезть к тебе ещё сильнее. И это бесило сильнее. Сильнее, что он не мог оттолкнуть Кляксу дальше и, кажется, принял решение терпеть. Тупо терпеть то, что Инк лёг рядом с ним, терпеть то, что он достал блокнот, терпеть то, что он навязчиво что-то спрашивает. Терпеть это ебаное присутствие рядом. Всё ещё не понимая, нахуя. Возможно, это всё Инк с его навязчивостью и неспособностью Эррора сказать нет. Только, блять, он и такой проблемой никогда не страдал. Тяжело вздыхая, Эррор отвечает на тупой вопрос Инка. — Ей три года. — Она совсем ещё маленькая. — Инк радостно подзывает кошку к себе, делая это слишком громко, из-за чего сериал практически не слышно. — И цвета необычные у неё — жёлтый, коричневый и белый. Красивая. — Он берёт её на руки и поворачивается к Эррору. — А почему Мурка? — Потому что на корову похожа. Инк весело смотрит от этого. Довольный, спокойный. Эррор действительно заметил, что художник слишком расслабленно чувствует себя в чужом доме. Но сделать с этим уже ничего не мог. Только раздражённо кидает: — Мешаешь смотреть. Замолкни. Инк замолкает, сначала пробует просто смотреть, а потом берёт блокнот и параллельно что-то зарисовывает. И к собственному удивлению, он засыпает под шелест страниц и звук карандаша сливающиеся с очередным душераздирающим диалогом героев. Засыпает с ужасом подмечая, что кажется начинает привыкать к звуку карандашей.