Часть 1

Чимин не понимает, почему нервничает. Он пошел на это добровольно. И да, он действительно этого хотел. Пирсинг — это круто и совершенно не страшно. Хотя вряд ли его нервозность сейчас имела хоть какое-то отношение к самой процедуре. — Пак Чимин? — окликает его мелодичный голос администраторши. Блондин только сейчас замечает, что в приемной он находился не один. Парень резко соскакивает, будто он, выиграв в лотерее, идет забирать свой приз, и, подходя к стойке, кивает несколько раз. Девушка насмешливо улыбается, считая, наверное, что он — дилетант, несчастный школьник, боящийся боли. Его это не задевает, даже несмотря на то, что, а) — он уже давно не школьник, б) — у него есть несколько татуировок, поэтому боль — это последнее, что его волнует в данную секунду. Дело всего лишь в Тэхёне. Ну, вообще-то, не всего лишь. Дело огромное, и оно всегда так или иначе касается его. Сейчас ситуация обстоит таким образом: Чимин пытался впечатлить лучшего друга, надеясь, что тот окажется в полнейшем восторге, услышав о том, где Пак собирается делать прокол. Блондин также полагал, что всегда такой любопытный Тэхён обязательно пойдет вместе с ним и поддержит. Всегда же ходил. Но в итоге не сбылось ни первое, ни второе. Друг продемонстрировал целое ничего на новость о том, что Чимин наконец решился на то, о чем думал уже пару месяцев. Так что, его взвинченность сейчас вполне себе можно понять. Поэтому он игнорирует, когда администраторша указывает на дверь и говорит, что мастер готов его принять, молча проходя в уже знакомое помещение. — Привет, хён, — со вздохом произносит он, когда брюнет выходит из подсобки и останавливается у одного из кресел. Чимину оно уже как родное, он частенько сидел в нем даже в моменты, когда просто приходил навестить Юнги. Поэтому сейчас он без раздумий шествует к нему и тяжело приземляется на мягкую поверхность. — Хэй, — Мин приветственно кивает, раскладывая на столе рядом инструменты и первое время не глядя на совершенно удрученную позу Пака. Тот откинулся головой на спинку и закрыл глаза согнутой в локте рукой. Больше он не предпринимает попыток заговорить, пока Юнги не заканчивает приготовления и не смотрит на друга. — Что с тобой? Нервничаешь? Да ладно, ты должен быть уже лучшими друзьями с болью, ты же бил тату на ребрах, — он фыркает, от чего чиминова нервозность сменяется нарастающим раздражением. — А Тэхён где? Ты обычно всегда вместе с ним приходишь. Ну все, это точка невозврата. Чимин убирает руку и сверкающими от злости глазами смотрит на старшего. — Понятия, блять, не имею, где Тэхён. Можешь позвонить сам и спросить его. У блондина огромное желание подтянуть колени ближе к груди и спрятаться в импровизированный кокон, но он не дома, это рабочее кресло, а на парне уличная обувь. Отвратительный день. — Притормози-ка, королева драмы. Если вы поцапались, я тут не причем. — Мы не ссорились. Он просто отказался идти. — Хм. — Спасибо за участие, — бурчит Чимин и пихает рядом стоящего Юнги носком своего ботинка в бедро. Тот шипит и лупит его по голени, причем достаточно сильно. Пак предпринимает попытку отомстить, и в этой катавасии они проводят добрые пять минут, пока не понимают, что салон все же не место для их любимых задирок, и у Мина скоро новая запись. Чимин просто смиренно опускает руки, устраиваясь поудобнее. Да, Юнги прав. Он здесь не причем и не должен быть предметом выплеска негативных эмоций. — Я вычеркиваю этого предателя из своей жизни. — Ну да. Ты говоришь это каждую неделю с тех пор, как понял, что влюблен в него, — Юнги дергает его за свитшот, напоминая, что нужно раздеться. Пак принимает сидячее положение, быстро стягивая предмет одежды, и кладет его на стоящий рядом стул. — Я не влюблен в него. — Ой, простите. Когда ты понял, что он тебе «нравится». Кавычки в голосе Юнги просто невозможно не услышать, а еще спорить с ним себе дороже. Чимин предпочитает не тратить нервы на это бесполезное занятие, а сосредоточиться на том, что его сейчас ожидает. Да, он может и не боялся настолько сильно, как если бы это был его первый раз в салоне Мина, но все же какое-то неприятное чувство на душе у него скреблось. Это его первый пирсинг, не считая проколов в ушах. И это совершенно новый уровень. Да и плюс ко всему зачем отрицать очевидное, когда, да, он влюблен в своего лучшего друга. Тот, возможно, самую малую долю вероятности, если все же верить словам Юнги, тоже влюблен в него. Если регулярный секс о чем-то говорит. Чимин считает их друзьями с привилегиями. Юнги считает их кретинами. Чимин полагает, что в его оскорблении есть доля правды. — Ты только смотри не расплачься из-за того, что один. Я не Тэхён, сопли твои вытирать не буду, — Мин нависает над ним, и в приглушенном свете помещения внушает некоторое неприятное волнение. Но блондин не обращает на него и его колкости внимания, потому что слишком давно знает. Поэтому прекрасно понимает, что да, будет он «вытирать его сопли», если он не справится. — Начинай уже, снежная королева, — бормочет Чимин, обхватывая короткими пальчиками подлокотники. Кольца из-за сильного сдавливания впиваются в пальцы, а кожаная обивка кресла неприятно липнет к голым лопаткам. У Юнги в студии достаточно прохладно. Это сделано для того, чтобы клиенты не дай бог не потеряли сознание. Пак ежится от холода кондиционера. Ему не хочется задерживаться в таком виде дольше необходимого времени. — Посплетничать о мальчиках может и после. Юнги хмыкает и подносит иглу к его груди. Ну что ж, понеслась. *** — Чешется жутко, — хнычет Чимин, поправляя свитшот и стараясь не задеть тканью прокол. Юнги только что остановил кровотечение. Ему совершенно не хочется вдыхать запах антисептика еще ближайшие пять минут. — Не вздумай играться с ними как минимум ближайшую неделю, — он выкидывает одноразовые иглы и прочий мусор со стойки. — По-хорошему месяц, но знаю я твою испорченную душонку, тебе и день продержаться в тягость. — Иди в жопу, — эта фраза стала такой привычной в их общении, что блондин не придает ей никакой эмоциональной окраски. — Я не озабоченный девственник, я смогу не прикасаться к соскам месяц. — Ну-ну. Пак вздыхает. Он любит споры с Юнги, по-настоящему любит. Это всегда поднимает ему настроение, а когда он еще и одерживает верх над старшим, завышает и без того не низкую самооценку. Но сегодня почему-то ему уже второй раз не хочется вступать с ним в перепалку. А все из-за чертового Тэхёна, который предал их многолетнюю дружбу ради… а вообще ради чего? Почему он не пришел? Хорошо бы было знать. — Короче, обрабатывай дважды в день, старайся поменьше спать на животе и тереться голой грудью о всякие разные предметы. В одежде лучше тоже ни обо что не тереться, потому что зацепишься и все, плюс месяц к заживлению. Понял меня? — Да, мам. — Клево. Хвастаться можешь всем хоть сегодня. Но не трогать минимум неделю. — Да запомнил я, не держи меня совсем уж за дурачка, — они выходят вместе в приемную, где Чимин уже забирает свою парку с вешалки, а Юнги о чем-то говорит с администраторшей. Паку бы постыдиться за то, что не запомнил ее имя после стольких визитов. Но сегодня он отказывается чувствовать хоть что-то, кроме раздражения. — Встретимся на выходных? — Юнги облокачивается на стойку и следит за тем, как Чимин аккуратно заматывает шарф, чтобы не дай бог не потревожить прокол. — Хосок ждет не дождется продемонстрировать свои сомнительные навыки смешивания коктейлей. Я бы не рисковал пить то, что он там намешает, но чем черт не шутит. — Да. Хочу нажраться, поэтому ждите меня. — Приводи Тэхёна, — успевает бросить Мин до того, как Чимин выходит из студии и захихикать на прилетевшее в ответ «пошел нахер». *** Неделя пролетает незаметно. В субботу, как и планировалось, Чимин встретился с друзьями и исполнил-таки свое обещание напиться. Тэхён, разумеется, с ним идти отказался, что не было чем-то новым. Друг редко пил, и хоть пару раз ходил на встречи просто ради того, чтобы собрать на всех компромат, чаще все же оставался дома. Пьянка прошла успешно настолько, что все воскресенье Чимин провел в попытках найти того человека, которым он был до прошлого вечера, и возродить его к жизни. В понедельник ему казалось, что это получилось не до конца, потому что в метро на него подозрительно косились пассажиры, хотя он мог поклясться, что запаха перегара не было. Наверное. В студии Хосок его изматывал по полной программе. Кажется, он решил стать тем самым требовательным боссом-тираном, а не милым другом-собутыльником. Поэтому каждый вечер Чимин возвращался после работы не только без ног, но и без всех остальных частей тела. Ему не хватало даже сил на то, чтобы просто сказать Тэхёну «привет», что уж говорить о более длинном разговоре. А Ким, кажется, и не особо расстраивался из-за этого стечения обстоятельств. Всю неделю они говорили друг другу только «доброе утро», «удачи на работе» и «спокойной ночи». Такой неловкости между ними не было даже в первые месяцы знакомства, потому что это произошло еще в младшей школе. А дети, как известно, менее стеснительны взрослых. Так оно и было. Но сейчас их отношения ощущались так, будто между ними выстроилась невидимая стена, которую никто даже не пытался разрушить. И что самое главное, непонятно было, что послужило тому причиной. Хоть Чимина и задел отказ Тэхёна пойти с ним на пирсинг, он все равно своего отношения к нему не менял. Да, может, подулся пару часов, ну может весь оставшийся день, но прекращать общения все же не собирался. Он даже не спрашивал у лучшего друга, почему тот не пошел, решив, что на то могли быть веские причины. Тэхён же в свою очередь не счел нужным объясниться или даже узнать, как все прошло. Ни в тот день, ни в последующие. Он игнорировал Чимина и его пирсинг так, будто их обоих не существовало. И это ранило даже больше, чем отсутствие поддержки в студии у Юнги. «Тоже мне, лучший друг, называется». Эта мысль стала его любимой на протяжение всей недели. И каждый раз, когда Ким снова не проявлял к нему никакого участия, блондин вспоминал вот эту вот фразу, и злиться становилось как-то проще. Он имел право. Брюнет даже не поинтересовался, больно ли было, как проходил период заживления. А поговорить было о чем. Соски зудели жутко, почесать хотелось до скрежета в зубах, что уж говорить о чем-нибудь более… интересном. Потому что да, они всегда были его любимым местом на собственном теле. И чтобы повысить и без того порой зашкаливавшую чувствительность, Чимин решился на прокол. Но Тэхёну, видимо, резко стало все равно. Ну ничего, в эту игру могут играть двое. Таким образом и наступает пятница. Чимин заходит домой после смены, подмечая, что друг уже дома, но не придавая этому никакого значения. Последние два дня они и парой фраз не перекинулись, и Пак точно не будет тем, кто нарушит тишину. Хотелось в данный момент только двух вещей: душа и постели. Отказывать себе причин не было, поэтому, быстро дойдя до комнаты и сбросив одежду, он направляется в ванную. Тэхёна по пути не встречает, решив, что тот снова сидит в комнате. Эту неделю парень почти каждый вечер запирался у себя и не выходил, даже если Чимин находил в себе силы на просмотр пары серий сериала по телевизору. Душ возвращает в блондина желание жить дальше, и он, насухо вытерев тело, при этом аккуратно двигая полотенцем в районе сосков, решает, что способен даже осилить приготовление ужина, хоть изначально это в его планы и не входило. Он смотрит в зеркало на проколы. Штанги поблескивают, краснота за неделю прошла, потому что Чимин оказался действительно дотошным в плане выполнения указаний Юнги. Парень неуверенно поднимает руку и почти невесомо касается одного соска, боясь, что, возможно, действительно слишком рано тревожить рану, но в следующую секунду он чувствует, словно его электрическим током прошибло от мгновенного прикосновения, и тут же одергивает руку. — Жесть, что будет, когда я смогу трогать их нормально… Чимина переполняет какое-то волнительное чувство предвкушения, и он даже решает не надевать футболку, когда выходит на кухню. Юнги был прав, он очень любит себя трогать. Очень. Пак открывает холодильник и достает подложку с говядиной. Мяса осталось немного, но на сегодняшний ужин должно хватить. Чимин делает пометку завтра сходить в магазин, пока загружает рис в рисоварку и накаляет сковороду. По привычке он напевает себе под нос какую-то мелодию, которую, кажется, слышал в автобусе утром. Звук шкворчащего масла становится еще громче, когда нарезанное мясо оказывается на сковороде, поэтому Чимин не слышит, как Тэхён заходит на кухню и открывает холодильник. Оборачивается Пак только в тот момент, когда брюнет хлопает дверцей. Чимин ойкает, оказавшись с ним лицом к лицу впервые за долгую неделю. Первым делом парень пытается заглянуть в глаза своему другу, но ему это не удается, потому что взгляд того опущен, и Тэхён даже не пытается посмотреть на него. Чимин почти выходит из себя, но резко вспоминает, что на нем нет футболки. И осознает, куда на самом деле смотрит Тэ. Вот черт… — Извини, я… эм… думал, ты уже поел, — это первое, что он говорит в адрес Кима. Тот не реагирует, все еще уставившись на чужую грудь. Чимину хочется прикрыться, но вместо этого он лишь отворачивается к плите и убавляет огонь. — Мм, наверное… наверное, я пойду надену что-нибудь. Давно ему не было так неловко. И это странно, ведь парни ходили друг перед другом голыми. Черт, да они ведь трахались, они буквально видели все свои части тела. Почему же сейчас этот взгляд невозможно вынести? Почему Тэхён пялится так, будто у Чимина из соска сейчас вылезет опарыш и выжрет его глаза? И почему он вообще перед ним извиняется? Это и его квартира. Он имеет право ходить здесь в таком виде, в котором только пожелает. — Нет, — резко отвечает Ким, когда до него доходит смысл сказанных блондином слов. Он ловит его за руку, когда Чимин уже двигается по направлению к выходу, и резко возвращает на место у плиты. Пак теряется и неконтролируемо краснеет. Давненько Тэхён к нему не прикасался. — Что? — Тебе не обязательно одеваться, — Чимин выгибает бровь, но Тэ просто жмет плечами. — Если ты не хочешь, разумеется. — Да, не особо. Устал париться, что одежда натрет прокол, если честно. Тэхён тупо кивает, как будто подтвердил какую-то свою гипотезу. Пак старается не думать о его странном поведении, помешивая мясо на сковороде. Друг остается на том же самом месте. Кажется, что он просто продолжает смотреть на пирсинг, но в следующую секунду Тэхён делает глоток из пакета с соком. Ладно, видимо, причина стоять здесь у него все же есть. — Так ты будешь ужинать? — откашлявшись, интересуется блондин, надеясь, что, может, беззаботный разговор поможет рассеять эту их непонятную неловкость. — Я поел. И на этом все. Ладно, видимо, на контакт он идти не хочет. Чимин сжимает ручку сковороды до побелевших костяшек, борясь с бешенством, что пробуждается в нем из-за Тэхёна. Да что с ним вообще не так? Сначала пялится, потом говорит не одеваться, а затем ведет себя так, будто блондин в чем-то перед ним провинился? — Окей. Да, в эту игру все еще могут играть двое. Поэтому Пак делает ту штуку с активным дыханием, считает до десяти, продолжая жарить говядину, и понемногу возвращается к своего спокойному состоянию. Он надеется, что Тэхён допьет сок и просто уйдет, раз продолжает вести себя как мудак, но, к огромному сожалению, брюнет не двигается с места даже тогда, когда отставляет опустевший картонный пакет. Чимин решает просто его игнорировать. Как делал он сам все это время. Поделом. Рисоварка отключается, оповещая о готовности риса, и Чимин как раз в это время заканчивает мясо. Он достает из холодильника овощи, для этого ему приходится задеть Тэхёна бедром, потому что тот мешал проходу. Тот, кажется, даже не собирается двигаться, лишь продолжает следить взглядом за Паком, пока он открывает небольшую щелочку в холодильнике и еле-еле выуживает нужные продукты. Это снова начинает выводить из себя, и когда он обходит Тэ, так как брюнет словно прирос к месту и не уступает дорогу, задевая при этом его вытянутые ноги и чуть не падая носом в пол, терпение его иссякает. — Какого хрена, Тэхён, в чем твоя сраная проблема?! Ким не выглядит задетым повышенным тоном и тем более не выглядит как человек, который собирается отвечать на вопрос. Чимин, пыхтя, смотрит на него с минуту, надеясь, что тот соизволит объяснится, и, не получив желаемого, хватает только что положенную петрушку и швыряет в друга. Наконец-то Тэхён делает хоть какое-то движение. — Ты что делаешь? — Я что делаю?! Издеваешься? Это ты что творишь? — Я пил сок. — Он закончился? Проваливай тогда и не мешай мне. Чимин приседает за упавшей зеленью, но не успевает подняться. Тэхён каким-то магическим образом тянет его на себя, и случается непоправимое. Пак проезжается голой грудью по чужой футболке и не успевает опомниться, как у него вырывается протяжный стон. Зелень падает из рук, Чимин закусывает губу и утыкается носом брюнету в шею, все еще чувствуя приятное покалывание в сосках, распространяющееся по всему телу и собирающееся в районе паха. Вот же черт. — Я так понимаю, чувствительность сохранена, — хмыкает Тэ ему в волосы, прижимая парня ближе к себе. Чимин может лишь захныкать, потому что давление на соски продолжается из-за крепкого удержания. Дышать становится труднее, сердцебиение учащается. Паку кажется, что он сейчас спустит в штаны, если Тэхён продолжит просто держать его в объятиях. — От-тпусти… п-пожалуйста, — он еле-еле выдавливает слова изо рта, и собрав все оставшиеся силы, отталкивает Кима, когда тот не выполняет просьбу. Чимину кажется, что он сейчас краснее томатов, лежащих на разделочной доске. Хуже всего то, что даже после того, как он выпутался из объятий, он еще некоторое время продолжает чувствовать… все. Ему приходится сделать несколько шагов назад и отойти от Тэхёна, чтобы тот не смог снова вернуть его к себе в руки. — Что ты хочешь, Ким Тэхён? — Чимин натурально всхлипывает, потому что он не трогал себя неделю. Он терпел, как и сказал Юнги. А потом пришел друг и послал все к чертям. Словно забыл, что игнорировал его, что бросил в тот день, когда Пак попросил его побыть рядом. — Неделю назад тебе от меня ничего не нужно было. Что изменилось? — ему хочется обхватить себя руками, но парень боится, что снова заденет пирсинг. Тогда он точно не выдержит. Приходится терпеть. Отстой. — Прости, Чимин-и, — блондин думает, что он ослышался. Слишком внезапно. — Я решил, ты шутил, когда несколько месяцев назад сказал, что сделаешь себе пирсинг сосков. Подумал, что это были твои пьяные бредни. И когда неделю назад ты сказал, что записался к Юнги-хёну… Я натурально запаниковал. Я не мог пойти с тобой, потому что испугался, что просто не выдержу этого зрелища. Я не смогу смотреть на то, как у тебя будет это в сосках, а я не смогу прикоснуться… Да, я знаю, что нужно время для того, чтобы они зажили, но я ужасно слаб до твоего тела, особенно до них. Я бы не смог. Ты не представляешь, сколько раз я засыпал и у меня перед глазами вставала картинка, как я обхватываю языком штангу, как прикусываю их, как просто чувствую холод металла у себя во рту… боже, Чимин. Это была адская неделя. Но если бы я не держался подальше, я бы раздел тебя сразу после прихода из студии хёна. А может и в ней, пойди я с тобой. Прости меня. Чимину кажется, что он задыхается как пару минут назад, когда Тэхён вжимал его в свою грудь. Кто бы мог подумать, что от его откровений чувства такие же, как от стимуляции сосков. — Ты хочешь сказать, что… что тебе нравится? — он сглатывает и пару раз моргает, глядя на лучшего друга. Ну, или кем они там являются. Хотя какая разница вообще. — Шутишь? — Тэхён делает шаг ближе к нему, и не встречая сопротивления, быстро встает рядом, беря парня за руку и переплетая пальцы. — Я в восторге. Я был в восторге от одной только мысли, и вот сейчас, когда я наконец увидел их своими глазами, мне кажется, я готов умереть на этом же месте, потому что лучше я уже вряд ли увижу, — Ким снова смотрит на грудь Чимина и… что, облизывается? — Тебе так идет, Чимин-и. Если Пак думал, что он был готов кончить от трения о чужую худи, то сейчас он был уверен, что еще пару фраз парня и этих его натурально голодных взглядов, и тогда точно придется идти в душ снова. — Ты хочешь… потрогать? — он не верит, что говорит это. Это невероятно. Чимин не выдержит. Он не делал ничего целую неделю. Он не справится. Но почему-то ему и правда хочется, чтобы первым, кто испытает то, насколько его чувствительность в и без того самом чувствительном участке его тела, увеличилась, был Тэхён. — А они… — брюнет сглатывает, смотря наконец другу в глаза. — Уже можно? — Юнги-хён сказал, что нежелательно, но через неделю уже не так критично, — Чимин активно кивает. Словно, откажись Тэхён, его жизнь прекратится здесь и сейчас. Как будто он сделает ему одолжение, если прикоснется. И Паку страшно, что друг может отказаться. Что может посчитать это глупым и беспечным. Но, однако, в ту же секунду брюнет кладет свои широкие ладони ему на шею и вовлекает в глубокий и тягучий поцелуй. Чимин выдыхает парню в рот. Как же он скучал по нему. Блондин успевает только обнять Тэхёна за талию, как тот начинает толкать его к выходу. Чимин слаб, он не может сопротивляться. Таким образом они оказывается в его комнате, потому что она ближе к кухне. — Только не делай… не делай ничего сильно импульсивного, — шепчет Чимин в губы Тэхёну, пока помогает ему избавиться от худи. — Все-таки неделя — это еще не… не такой большой срок. Будь осторожен. Ким кладет друга на кровать, нависая над ним сверху и сразу же целуя подставленную шею. Чимин ежится от того, что не чувствует прикосновений к груди. Тэхён балансирует на вытянутых руках, словно специально дразня его, попутно оставляя засосы под челюстью и на горле. Чимин подается вперед, но Ким как специально в этот самый момент отстраняется. Блондин хочет завыть, вспоминая то, что испытал на кухне и как хочется повторения. — Я всегда осторожен, ты же знаешь. Пак лишь кивает, притягивая в ту же секунду парня к себе за новым поцелуем. В тайне он надеется, что это позволит почувствовать тяжесть тэхёнова тела на своем, но тот продолжает умело избегать контакта. Чимин от досады прикусывает чужую губу, за что получает шлепок по бедру. Он прикусывает теперь еще и язык. — Хорошо, я тебя понял, — на выдохе произносит Тэхён, отрываясь от губ с глухим причмокиванием. За его ртом тянется ниточка слюны, и это зрелище возрождает уже такой знакомый жар в паху. — Прямо сейчас? — Да, сейчас, — Чимин ерзает под парнем, устраивая голову на подушке и проводя рукой по его голой груди. Он еле сдерживается, чтобы не повторить то же самое с собой. Нет, ему нужно другое. — Сделай это сейчас. Ким седлает его бедра и обводит взглядом обнаженный торс. По сверкающему в полутьме взгляду брюнета можно понять, что ему очень нравится зрелище. Татуировка на ребрах выгодно смотрится в приглушенном свете, а металл пирсинга поблескивает при каждом движении чиминовой груди. Двигает ей он часто, потому что дышать по-прежнему тяжело. Он бы сказал, что взглядом Тэхён его раздевает, не будь он уже полностью оголен сверху. И ему начинает казаться, что он окончательно задохнется, так и не испытав желаемого, как длинные тонкие пальцы касаются буквы N на тату. Тэхён медленно поднимается вверх по линии, сменяя указательный палец большим, и останавливается у ареолы соска. Чимина прошибает на мелкую дрожь, а движения прекращаются, едва начавшись. — Ким, блять, Тэхён, если ты не прикоснешься ко мне в эту же секунду, я тебя придушу, клян… ох, черт! Разумеется, брюнет не дает ему закончить. По тому, с каким довольным лицом он касается соска, можно сделать вывод, что ждал он как раз этого момента. Чимин не контролирует то, что его глаза закатываются в наслаждении, а изо рта вырывается протяжный стон. Тэхён осторожно гладит правый сосок, обходя стороной сам пирсинг, чтобы не нарушать заживление. Пак не видит его лица, так как не в состоянии открыть глаза, но уверен, что Тэхён прямо в этот самый момент облизывается и думает о том, что может сделать с его сосками в ближайшем будущем. — Тэхён-и-и-и, — тянет Пак и закусывает губу, когда парень прикасается уже и ко второму. Его член дергается и упирается в бедро Киму. Тот не может не заметить, к тому же он тут же ерзает на его паху, чтобы задевать его еще больше. — Твою мать… Чимин не ошибся, он не был готов, когда просил. И он действительно оказался не способен спокойно воспринимать то, что Тэхён, наконец, его трогал. Но что он точно не смог вытерпеть, так это быстрый мазок чужого горячего языка аккурат рядом со штангой в правом соске. Все оказалось слишком слишком. Это короткое движение превратилось по ощущениям в прикосновение раскаленного металла. Конечно, куда менее болезненным, зато в сто крат более чувствительным. — Блять! — пищит он, когда чувствует прикосновение губ в опасной близости от пирсинга, когда ощущает влажную дорожку, нарисованную по кругу вокруг бусины. И когда Тэ касается языком верхушки соска, вот вот грозя невесомо прикусить, Чимин делает то, что грозился еще на кухне. — Ты только что кончил?.. Нельзя винить Тэхёна за его скептический тон, но и Чимина тоже можно понять. Кажется, его не обманывали, когда говорили, что чувствительность повысится. — Умоляю, ничего не говори, — шепчет он, продолжая чувствовать пульсацию там, где его касался тэхёнов язык. А еще неприятную липкость в спортивках. Это просто пиздец с большой буквы. — Я только начал. — Пожалуй, продолжишь тогда, когда с ними можно будет делать все, что угодно. Чимин уверен, что тот надувает губы. Но все же слазит с его бедер, хоть и с недовольным вздохом. И это сигнал Паку взять все в свои руки. В ту же секунду он опрокидывает Тэхёна на спину, моментально спуская его домашние штаны за резинку вниз. — Но я не говорил, что мне нельзя продолжить, — самодовольно улыбаясь, отвечает блондин на немой вопрос Кима в его взгляде. Сказать брюнет ничего не успевает, Чимин прижимается губами к животу ниже пупка и вдыхает носом аромат чужой кожи. От Тэхёна пахнет его гелем для душа и чем-то цитрусовым. Немного сладким. Пак предполагает, что это запах самого парня. Носом он ведет дорожку к тазобедренной косточке, целуя каждый сантиметр теплой кожи на своем пути. Пальцами Чимин впивается в чужие бедра, удерживая равновесие. На Тэ нет нижнего белья, он себе не изменяет. И потому буквально в следующую же секунду блондин буквально ощущает его нарастающее возбуждение. Приятно, что блондин все еще способен завести его несколькими поцелуями. Ну и своими сосками. — Чимин… — выдыхает младший, когда Пак погружает свой язык в пупок. Брюнет это любит. Чимин прекрасно осведомлен в его предпочтениях. — Мм? — проведя языком вокруг пупка и прикусив нежную кожу, мычит парень в его живот. — Хочешь, чтобы я что-то сделал? — Ты хочешь этого не меньше, чем я, — Тэхён запускает пальцы в светлые волосы и слегка оттягивает, чтобы заглянуть другу в глаза. Чимин читает в них самый настоящий голод. Кажется, он здесь не один, кто ничего не делал в течение недели. Ким проводит большим пальцем по пухлым губам Пака, надавливая на нижнюю, чтобы раскрыть рот. Он и сам размыкает губы, когда наблюдает за тем, как Чимин захватывает один из его пальцев и посасывает. — Чимин… Пак хихикает, прекращая свое занятие и отталкивая чужую руку. — Ты ждал неделю, пока я отсосу тебе, Тэхён-и? — Ничего не могу поделать с тем, что ты делаешь это лучше всех людей на Земле. Сам подсадил меня на эту наркоту, сам теперь и поставляй новые дозы. Чимин не может сдержать улыбку на то, как серьезно Ким это говорит. Он действительно в это верит. Он правда считает, что его друг лучше всех делает минет. — Ну, раз ты ждал, думаю, пришло время тебя вознаградить. Чимин любит дразнить. Они с Тэхёном частенько практиковали эту хрень, смотря, кто первее сдастся и начнет умолять. У каждого были свои слабые стороны. У Пака — соски, как уже можно было догадаться. Стоило ему сейчас снова о них подумать, как жар в груди распалился с новой силой, но он отмахнулся от этого. У Тэхёна же дело было в минете. Ким любил чувствовать горячий рот на своем члене, а Чимин в свою очередь любил быть тем, чей рот находится на чужом члене. Но все равно томить он любил больше. Однако сейчас, вспоминая собственные ощущения, когда Тэхён прикоснулся к нему впервые за неделю, как мало ему хватило для того, чтобы кончить, Паку почему-то не хочется изводить друга. Возможно, в нем разыгралась усталость, возможно, голод, ведь Ким не дал ему поужинать. Но все же Чимин решает, что сегодня он будет добрым соседом. Поэтому без лишних предисловий он обхватывает чужой член пальчиками, смыкая их вокруг ствола, и берет в рот головку. Ему нравится, что он слышит резкий выдох Тэхёна, который не ожидал, что получит желаемое в данную секунду. Да, Чимин умеет удивлять. Он двигает рукой очень медленно, зная, как нравится другу, облизывая головку и погружая язык в дырочку уретры. Ему кажется, что член уже начинает пульсировать, поэтому он перехватывает его у основания плотным кольцом из пальцев. Да, он сказал, что хочет побыстрее, но никто ведь не говорил, что настолько быстро. — Чимин-и… Он мычит с тэхёновым членов во рту, от чего этот звук отдается вибрацией, и Тэхён дергается. Следом за этим Чимин хихикает, вызывая ту же самую реакцию. Он отстраняется, высовывает язык и проводит им по стволу, чувствуя рельефы вен. Откуда-то сверху доносится недовольный шепот, и Пак решает, что самое время перейти к следующему шагу. Все еще держа пальцы кольцом на основании, Чимин опускается ртом настолько, насколько его хватает, пока головка не упирается в заднюю часть глотки. Он выдыхает и глотает. Член скользит в горло, Пак прижимает язык к нижнему небу и размыкает губы еще шире, чтобы заглотить глубже. Глаза слезятся, щеки печет, горло саднеет, но Чимин удерживает себя в таком положении на еще добрых тридцать секунд, прежде чем снова отстраниться. Он смотрит, как по члену стекает собственная слюна и удивляется, что Тэхён по привычке не хватил его за волосы, давя на затылок. Но когда он смотрит на парня, ему кажется, что тот в отключке. — Ты жив вообще? — вытирая губы тыльной стороной ладони, а затем проводя рукой по чужому стояку вверх-вниз пару раз, чтобы размазать капли выступившей естественной смазки и слюны, интересуется Чимин. Ким не реагирует, лишь издает какой-то слабый звук, похожий на «угу». Пак ухмыляется и размыкает кольцо из пальчиков у основания. — Что ж, тогда приготовься к тому, что тебе сорвет крышу, милый. И он решает больше не церемониться. Снова полностью берет член в рот, опускаясь вниз до тех пор, пока его нос не утыкается Тэхёну в пах, и тут же отстраняется, делая глубокий вдох. Он облизывает губы, дрочит Киму собственной рукой и снова сосет головку. Парень обводит языком крайнюю плоть, специально проезжается зубами по нежной коже, потому что да, он отлично знает, как Тэхён любит. И когда он чувствует очередное вздрагивание, ему приходит идея. Все еще с членом во рту и одной рукой на нем, он тянется второй к собственной груди и, нащупав сосок, аккуратно прикасается к бусине так, чтобы не задеть пирсинг больше необходимого. Он стонет так долго, при этом не выпуская Тэхёна изо рта, что младшему могло бы показаться, что к его члену приложили вибратор. Ким матерится и хватает пальцами плечи Чимина. Тот на мгновение выпускает головку, мажет языком по собственным пальцам, а потом снова возвращается к минету. Но теперь он проводит влажными пальцами по соску, чувствует, как тяжесть опять опускается в пах, как дрожит его грудь и как вот-вот он потеряет сознание от переизбытка ощущений. При этом он продолжает опускаться ртом на чужом члене, водить языком по стволу и облизывать край головки. Правой рукой он все еще двигает вверх-вниз, пока большой палец левой надавливает на собственный сосок, а короткие ноготочки царапают ареолу. Сдается он в тот момент, когда чувствует стекающую по горлу теплую жидкость. Он сглатывает всю сперму, пока Тэхён не двигается, а его рука соскальзывает с чиминова плеча. Тут же его самого пробивает на дрожь, когда после очередного влажного касания пальцами вся тяжесть в паху пропадает. Сегодня Чимин дважды кончил в собственные штаны. Вечер пятницы на десять из десяти. Он снова стонет с членом во рту, прикрывая глаза и делая глубокий вдох, облизывая напоследок всю длину и оставшиеся капли семени. Требуется много усилий, чтобы просто отстраниться и упасть рядом с Тэхёном на подушку. Тот продолжает косплеить труп. Одна его рука лежит на вздымающейся груди, а вторая на голом бедре. Там, где еще минуту назад находился Чимин. Пак смотрит на друга из-под опущенных ресниц и думает, что это самый красивый человек, которого ему когда-либо довелось встретить. Кажется, он озвучивает эту мысль вслух, потому что Ким хмыкает и треплет его по щеке. — Не самый. Есть ведь еще ты. Они упоительно нежно и медленно целуются, пока Тэхён отпускает очередную колкость про то, что у Чимина сегодня двойная победа, за что получает щипок на животе. Но он лишь смеется, снова мажа губами по чужим и добиваясь соприкосновения их голых грудей. А потом он наслаждается тем, как Пак в очередной раз вздрагивает от контакта, вцепляясь ногтями в его плечо и мыча что-то нечленораздельное прямо в поцелуй. Тэхён различает нечто, типа «из-за чертовых сосков я умру от спермообезвоживания». Да уж. Благослови всевышний пирсинг сосков и повышенную чувствительность.