Глава 2

Я вышла из корабля, и прямо возле выхода стоял Беллами с автоматом. Увидев меня, он сразу кинулся ко мне. Его рука крепко, но бережно схватила моё плечо. Молча, он хаотично рассматривал меня на наличие каких-то травм. Обеспокоенный взгляд упал на мою голову.    — Тебе нужно, чтоб Кларк обработала её, — сказал он строго, но с волнением.    — Потом. Сначала нужно поговорить, — начала я, и он не отрицал.    А в следующую секунду он будто прозрел:    — Ты оставила того психа там одного? — резко спросил он. — Ещё и с оружием!? Ты спятила, Вероника? Он резко развернулся ко входу в корабль, желая вернуться внутрь, но я схватила его за руку.    — Всё будет под контролем, Белл, — сказала я, но он посмотрел на меня недоверчиво, желая что-то ответить, но я не дала ему шанса. — Я не идиотка, чтоб оставлять его без контроля.    Мой взгляд перешел на лагерь, в поисках одного человека. К счастью, увидела я его сразу.    — Эй, Миллер! — крикнула я довольно громко. В нашу сторону обернулось сразу несколько ребят, но быстро вернулись к своим делам.    Миллер меня услышал, а увидев, что я возле Беллами, подошел к нам быстрым шагом.    — Да, Вероника, что случилось? — сразу начал он, оказавшись возле нас.    — Последи, чтобы из корабля никто не выходил, а если услышишь какие-то подозрительные звуки — разберись. Но первый в драку не лезь, — говорила я.    — Понял, — лишь кивнул он, отходя ко входу в корабль.    — Вот теперь можем идти, — сказала я, повернувшись к Беллами.    Он не ответил, но кивнул в сторону палатки, где мы обычно всё и обсуждали. Он пошел первым, а я следом за ним.    Вокруг привычная суета — был вечер, с треском горело много костров. Вокруг них все сидели какими-то группками, позволяя себе расслабиться насколько это возможно. Кто-то разговаривал, смеялся, а кто-то просто сидел молча и ел.    Но мы с Беллами уже входили в палатку, что означало: этим вечером мы расслабиться не сможем.    — Чем ты, мать его, думала, Вероника!? — резко начал Беллами, поворачиваясь ко мне. — Он мог пристрелить и тебя, и меня! О, а сейчас он может пристрелить и Миллера!    — Но не пристрелил же, — ответила я, проходя глубже внутрь. — А Миллер обученный охранник, и у него есть оружие.    — Да, каким-то чудом, — с раздражением сказал Беллами. — Мы должны изгнать его, Вероника. — неожиданно сказал он твердо, смотря прямо мне в глаза.    Я издала истерический смешок.    — Беллами, что ты несешь? — спросила я не веря, хотя я понимала, что Беллами будет настаивать на этом.    — Ты ведь и сама понимаешь, что так будет лучше. Только он вернулся в лагерь — начался хаос!    — Тут всё время был хаос. — С этим Беллами спорить не стал, но сразу нашел другой аргумент.    — Он опасен, — начал он, желая добавить что-то еще.    — Как и мы все, Беллами. Ты не забывай, кого спустили на Землю. Преступников. — перебила его я, не давая закончить. — И хочу тебе напомнить, что именно ты сказал: тут мы больше не преступники! Или ты забыл, как вы сначала с ним отлично справлялись вдвоём, настаивая на том, что каждый может делать тут что пожелает?    Беллами начинал злиться, что отлично было видно по его лицу и хаотичным движениям.    — Но я изменился. И каждый мог измениться тут, но явно не он! — начал он на повышенном голосе. — Иначе он не убивал бы ребёнка.    — Он и не убивал! — ответила я.    — Возможно и нет, но он хотел этого! Ты ведь и сама видела, как он искал её по лесу, желая убить!    — Но ведь это было после того, как его начали казнить из-за неё! Ты вообще понимаешь это!? Его повесили за то, чего он не делал, — говорила я очень эмоционально, со злостью.    Беллами провел рукой по лицу.    — Он хотел убить ребенка, Вероника! — вновь сказал он.    — Да что ты заладил с этим «он хотел убить»? — раздраженно спросила я. — Если мы его изгоним, то чем мы будем лучше тех, кто на Ковчеге? Тех, кто за малейшую ошибку вышвыривает в космос, убивает!? — продолжала я уже грубее.    — Но мы не убивать собрались, а изгнать! Это совершенно разные вещи, Вероника, — настаивал он на своем.    Я нервно провела руками по голове, пропуская свои темно-русые волосы через пальцы.    — О нет, Белл. Если ты всё-таки решишь изгнать его — отправишь на верную смерть, и ты сам это прекрасно понимаешь. Так что это абсолютно одно и то же, — перечила я.    Я просто не могла позволить изгнать его вновь. Я понимала, что он чувствовал и чего хотел добиться.    После моей фразы Беллами пару секунд ничего не отвечал, будто обдумывая всё. Он провёл рукой по лицу, устало.    — Допустим, ты права. Допустим, изгнать его — подписать смертный приговор. — он поднял на меня глаза. — Тогда что ты предлагаешь? Оставить его в лагере? Чтобы завтра он снова взял автомат? — спрашивал он уже без прежней злости.    — Я не знаю, — честно сказала я. — Но есть варианты дать ему жить и работать как всем тут. Нам в любом случае не помешает еще одна пара рук. Просто будем с ним внимательнее.    — Что ты имеешь в виду под «внимательнее»?    — Например... чтоб кто-то присматривал за ним. Первое время, пока ты не убедишься в том, что он не опасен для нас.    Беллами хмыкнул.    — Ты серьёзно хочешь тратить на него людей, чтоб те присматривали?    — А ты серьёзно хочешь объяснять всем, почему мы выкинули человека умирать? — спросила я в ответ. — Мы можем делать это не в открытую. Допустим, ставить его работать с тем, с кем предварительно договоримся. — я замолчала на несколько секунд, а затем продолжила. — Я и сама могу присматривать за ним, иногда.    Возможно, я пожалею об этом решении, но другого выхода все равно нет.    Беллами смотрел прямо на меня, не отвечая, будто решая, как правильно поступить. В ожидании ответа время текло еще медленнее.    — Хорошо, — кивнул Беллами. — Дадим ему так называемый «испытательный срок» на две недели. Если ничего не натворит — останется. А если всё же опять вытворит что-то подобное сегодняшнему — вышвырнем без разговоров.    Я внимательно его слушала и считаю, что эта идея вполне разумная.    — И он на твоей ответственности, — добавил Белл. — Надеюсь, ты не ошибаешься на его счёт.    Вместо ответа я лишь кивнула. «О, а как же я надеюсь, что не ошибаюсь», — подумала я.    — У нас должна быть палатка, в которой есть свободное место, — вновь начал Беллами.    — Надо выбрать кого-то, кто не так сильно ненавидит Мерфи. И желательно тот, кто не был причастен к его казни, — начала думать я. — А с кем Майлз жил? — спросила я, вспоминая, что теперь его место будет свободно.    Беллами задумался буквально на несколько секунд.    — Если я не ошибаюсь, то у него была своя маленькая палатка где-то в глубине, — начал Беллами.    В нашем лагере было всего два типа палаток, не считая тех, что мы использовали как переговорные. Маленькие — где мог жить только один человек, и крупнее — в которых могли жить от двух до четырёх человек. Иногда ребята могли жить по двое и в маленьких.    Мы с Беллами тоже жили в отдельных палатках, по одному.    — Тогда отведу его туда, — предложила я, на что Беллами кивнул.    — Тогда утром решим, с кем он будет работать и кого можно попросить смотреть за ним, — начал он.    — Да, — согласилась я, а Белл тем временем повернулся в сторону выхода.    — Пойдем, я проведу тебя до корабля, — сказал он. Я согласилась.    Дальше мы молча шли к кораблю, почти плечо к плечу, чувствуя на себе взгляды. Не враждебные, а скорее просто любопытные. Многие видели, как мы входили туда, видели Миллера на посту. Они не знали, что произошло, но понимали — что-то точно случилось.    Подходя ко входу корабля, мы не обнаружили там Миллера, поэтому мы переглянулись и быстро зашли внутрь. А там была такая картина:    Миллер ровно стоял около стены, с оружием, перекинутым через плечо, как всегда. А рядом, на полу, сидел Мерфи, чьи руки были в наручниках, а голова откинута назад. Видимых ранений не было ни на одном из них, что уже хороший знак.    — Я услышал странный стук и, как ты и говорила, сразу вошел, — начал Миллер, обращаясь ко мне.    Беллами подошел ближе к ним.    — Вашему пёсику не понравилось, как я ударил стену, — лениво сказал Мерфи, поднимая голову и смотря сначала на Беллами, а потом на меня, задерживая взгляд чуть дольше.    — Можешь снять ему наручники, Миллер, — сказала я.    Не задавая лишних вопросов, он сделал это.    — На сегодня ты свободен, можешь отдыхать, — сказал ему Беллами.    — Может, объясните мне, что происходит? — спросил Миллер, желая услышать ответ.    — Не сегодня, — лишь ответил Беллами.    Миллер больше не стал задавать вопросов, ведь понимал, что ответа сейчас на них точно не получит, поэтому с кивком просто покинул корабль.    — Поднимайся, — грубо сказал Беллами, обращаясь к Мёрфи.    Тот кинул на него недоверчивый взгляд, но всё же встал.    — Я отведу тебя в палатку, — сказала я.    — Без глупостей, Мерфи, — предупреждая, сказал Беллами. — Если хоть попробуешь вытворить что-то... — он не успел договорить, как его перебили.    — Не парься, Блейк, я не собираюсь трогать её, — сказал он, направляясь ко мне.    Беллами кинул на него недовольный взгляд, но не ответил. Мы втроем вышли из корабля. Белл вновь перевёл на меня взгляд.    — Будь аккуратна, — сказал он мне, на что я кивнула.    Дальше он просто развернулся и пошел в сторону своей палатки.    Я же тоже молча повернулась и начала идти в сторону нужной палатки. Мерфи плелся за мной, пытаясь идти рядом.    — Спасибо за такое «доверие», — неожиданно сказал он с нескрываемым сарказмом. — Поставили б хоть кого-то разговорчивее.    Я недовольно вздохнула.    — Мне кажется, после сегодняшнего тебе вообще повезло, что ты остаёшься тут. О каком доверии может идти речь? — говорила я, стараясь смотреть только прямо.    — Знаешь, Райнер, я удивлён, что ты вообще смогла уговорить Беллами оставить меня, — сказал он без сарказма.    Райнер. Никто не называл меня по фамилии, я даже не думаю, что её много кто знал.    — Попробуешь вытворить еще что-то такое — я уже не помогу, — ответила я твёрдо.    — О, к счастью, пока я сидел с вашим молчаливым охранником, ко мне пришло осознание, что жить мне нравится больше, чем мстить и сидеть в плену у землян, — отвечал он, стараясь шутить, но было слышно, что это была правда.    — Надеюсь на это, — промолвила я, останавливаясь возле нужной палатки. — Сюда.    Я не хотела больше говорить, ведь этот вечер выдался трудным, и мне просто хотелось вернуться к себе в палатку. Только я развернулась и хотела уходить, как услышала:    — Спасибо, — сказал Мерфи, что вызвало удивление.    Я повернула лишь голову, но я увидела его лицо — это было сказано искренне. Я кивнула.    — Постарайся не облажаться, — кинула я и после этого ушла.    Лагерь постепенно засыпал — все расходились по своим палаткам, почти все костры были потушены, и разговоров почти не было слышно.    Уже почти подойдя к своей палатке, на моё плечо легла чья-то рука. От неожиданности я начала поворачиваться, готовясь сделать удар, но увидела перед собой Миллера. Он резко убрал руку с плеча.    — Господи, это ты, — сказала я на выдохе.    — Извини, извини, не хотел напугать, — говорил он. — С тобой иначе не поговоришь, вся в делах же, — сказал он с легкой улыбкой.    Сейчас у меня не было абсолютно никакого желания общаться с кем-либо, поэтому я лишь спросила:    — Ты что-то хотел, Миллер? — выдохнула я, не скрывая усталости.    — Хотел спросить, что за черт происходил вечером, почему за тем уродом нужно было смотреть? Он опять что-то натворил? — спрашивал он быстро. — И хотел узнать, как ты? — добавил он, и это вызвало на моем лице уставшую улыбку.    — Насчет Мерфи — просто не бери в голову. А я... в порядке, насколько это возможно, — отвечала я честно, ведь ему врать было незачем.   Он понимающе кивнул.    — Не забывай — если что-то понадобится, можешь ко мне обратиться, Ви. Как раньше, — говорил он, и я знала, что это было искренне.    Знала по его интонации, ведь на Ковчеге он часто говорил мне такое. До моего ареста. После него мы с Миллером больше не общались — только рабочие моменты на Земле.    Но в любом случае я кивнула ему. Сил говорить не было, поэтому после кивка я просто развернулась и пошла дальше, к себе в палатку.    В палатке было темно и тихо. Я села на лежанку, обхватила колени руками и просто сидела. В голове была каша, а в груди — пустота. Я спасла его, но не зря ли я это сделала? Не проснусь ли я завтра с чувством, что поступила неправильно?    В голове были слова Беллами о том, что он ужасен. Но несмотря на его уверенность, я думаю, что Мерфи не будет делать глупостей, и не считаю, что он аж настолько ужасен, как все говорят.    Но мое решение — это моя ответственность. А ответственность ещё за кого-то брать не особо хотелось, поэтому я искренне надеюсь, что он не будет делать того, чего не нужно.    Завтрашний день должен быть спокойнее. По крайней мере, надеюсь, что никто не будет пытаться убить друг друга.