Часть 8

Прошла неделя с тех пор, как Натаниэль спал в гостиной. Ютился на узком диване: пружины неприятно впивались в спину, а ночью его будто специально пробирал холод, даже если в доме было тепло. Подушки ему так и не дали — мелочь, но достаточно показательная, чтобы не забывать своё место. Он привык спать чутко. Слишком чутко. Любой шорох, скрип, даже смена дыхания в доме — и тело уже напряжено. Инстинкт, который не выключается. И он не делал попыток перейти в спальню. Одного брошенного в него ножа хватило. Лезвие пролетело в опасной близости от плеча и встряло в дверь. Скол на двери напоминал Эвермор. Почти… по-домашнему. Тренировки были наполнены тягучей, давящей атмосферой. Воздух на корте будто сгущался, вяз, прилипал к лёгким. Ошибки стали громче. Любая неточность — заметнее. Рико закипал быстро, слишком быстро, как перегретый двигатель, готовый сорваться в любой момент. Нат вмешивался до того как дело доходило до рукоприкладства. Ему пришлось поговорить с Каем и тренером, чтобы добавить в программу тренировок упражнения «Гнезда». Из кабинета он вышел на грани: кулаки стиснуты, движения сдержанно-медленные. Ему, возможно, впервые пришлось о чём-то просить… не приказывать, а именно просить. Жёсткие упражнения на точность и скорость — команда не тянула. Впрочем, с таким вице-капитаном, как Рико, это был лишь вопрос времени. Каждый промах отражался в нём почти физически — дёргающийся глаз, сжатая челюсть, пальцы, будто ищущие, за что зацепиться. Натаниэль же начал адаптироваться. Сначала он смотрел на всех как на потенциальную угрозу. Холодно, расчётливо, будто заранее прикидывал, кого придётся ломать первым. Взгляд, от которого хотелось отвернуться. Не разговаривал без надобности, не прикасался. Но дни шли. А команда вела себя прилично. Будто им и правда нет дела до личной жизни друг друга. Никто не проверял его на прочность. Постепенно он ослабил контроль. И неожиданно для себя нашёл общий язык с Майлзом. Глазами всё ещё искал подвох, но, по крайней мере, позволял себе идти на контакт. Оба быстро нашли общую волну и кошмарили линию защиты. Рико покинул корт одним из первых, даже не взглянув на команду. Резким движением сорвал с себя экипировку и скрылся в душевой. — Какой нервный… — запыхавшись, сказал парень, которого поставили в защиту против Рико. — Он такой, потому что вы значительно понизили его ожидания насчёт уровня сборной. — Мы же не виноваты, что у него такие завышенные стандарты, — ответил другой. — Нет. Это как раз ваша вина, — парировал Нат и потрусил к выходу с поля. Нат вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем. Капли воды стекали по шее, теряясь под воротом футболки. Рико уже был одет. Сидел на лавке возле шкафчика Ната, облокотившись локтями на колени, и ждал. Взгляд — холодный, раздражённый, терпение на нуле. Нат хмыкнул, бросил полотенце рядом и достал из шкафчика одежду. — Мы идём гулять. Рико даже не шелохнулся. — Нет. Мы едем домой. — Ну а я — гулять. — Нат пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Ты либо со мной, либо идёшь домой пешком. Тишина натянулась, как струна. Рико медленно поднял на него взгляд. — Повтори. Нат не стал натягивать футболку и обернулся. Наклонил голову, с интересом разглядывая его лицо, и по слогам повторил: — Ты. Либо. Со мной. Либо пешком. Губы Рико дёрнулись. Он мог сейчас развернуться, уйти… или сломать ему челюсть. И, судя по тому, как напряглись его пальцы, третий вариант был ближе всего. Рико поднялся на ноги. — Ты забываешься. — Нет. — Нат усмехнулся. — Я как раз в здравом уме. Рико подошёл ближе, вторгаясь в личное пространство. Расстояние между ними почти исчезло. — Тебе напомнить твоё место? — тихо, почти лениво. Нат прищурился. — Попробуй. Пауза затянулась. Зрительный контакт грозился заискриться. Ни один не отступал. А потом — неожиданно — Нат отстранился сам, будто ему наскучило. Развернулся, взял их сумки и направился к выходу. — У тебя десять секунд, король, — бросил через плечо. — Потом я уезжаю. Дверь хлопнула. Тишина повисла в раздевалке. Рико стоял на месте ещё секунду, будто не слыша, как команда замолчала. Две. Челюсть сжата до боли. … На третьей он сорвался с места.