ГЛАВА 2

Примечания от автора: мой глазик увидел алмазик в виде лайка на этом фф.

Два года назад. — Мммм, я не понимаю, зачем так делать? — Аарон, это приносит спокойствие. Я не принуждаю тебя к этому. Он снова провел по венам; алая струйка потекла. — Выглядит классно! — Странно говоришь об этом для доктора. — Правда? Какая разница, что я говорю? Я здесь сижу только чтобы ты не умер от кровопотери. — Скажи честно, ты ведь плевал на этот университет и на жизнь? — Не знаю, жизнь я ценю, а доктором я тоже относительно хочу стать, чтобы помогать таким, как ты. — На всех остальных ты фыркаешь. Неужели я могу считать себя особенным? — Ещё чего!? Остальное время прошло в тишине и молчании. Парень положил средство повреждения, давая знак: я всё блондин, убедился, что тот живой, и ушёл. — Нужно как-то с ним хотя бы немного стараться улыбаться. Я же не бездушный… правда? — он и сам не знал ответа, но был уверен. Он продолжил лепетать: — Опять на тренировки надо… не хочется.

***

Стоя перед могилой, блондин понял суть тех повреждений. — Спи сладко… Цветы попали точно на могилу, а блондин рванул в дом друга. Помещение было в его распоряжении, так как наследство досталось ему как единственному близкому человеку. Он ворвался в помещение. Он плакал, нет, он ревел. Закрыв на ключ помещение, он пошёл в общагу: скейт? Наушники? Катаюсь? Мда… как прикольно это всё. Первый день одиночества.

***

Он как обычно катался. Нельзя ни с кем общаться, иначе ты будешь эмоционален ты умрешь… Двести пятьдесят девятый день одиночества. Снег приятно хрустел под ногами, а снежинки, кружась в танцах, умирали, осыпаясь на голове блондина. Ключи легли в руку словно в приказ они усердно выполняли свою работу по открытию помещения, когда послышался победный цвынь. Дверь отворилась. Блондин вошёл, вставая на мягкий коврик. Ботинки стояли на исходном месте ровно, даже не заваливаясь. «Сегодня стараются», отметил блондин. Но вот куртка усердно не слушалась хозяина, комкаясь и не желая становиться на место, предназначенное для неё и таких как она. Всё-таки поборов взвинчивую куртку, он повесил её на крючок. По ступням пробежала мелкая дрожь в квартире стояла тишина и темнота. Войдя в гостиную, он обнаружил Дея; тот лежал в окружении бутылок. Пустой взгляд прошёлся по нему. Блондин выкинул остатки попойки и накрыл того пледом. Пройдя в ванную, блондин достал сменные вещи и, кинув их на стул, потянул руку к лезвию. Руки безмолвно опустились, не желая работать кровь мелкими каплями оседала на полу. Замечая Дея, он не применил ни одной попытки тот молча подошёл. — Я тоже так хочу, но… это так сложно! Как это делать, чтобы не сорваться? — Это сложный вопрос,— выдавил блондин. — Это красиво,— он указал на бабочку, красующуюся на запястье,— правда… а сделаешь и мне так? Он попытался выдавить улыбку, но чётко ушёл в комнату. Кипячёная вода приятно прошлась по телу напряжение спало. Скоро будет тепло и нельзя будет трогать руки это тяжело и больно, зато можно обрывать ранки хоть и не сильно. Выйдя, он заметил Кевина тот сидел с аптечкой, якобы играя доктора. Присев, блондин протянул ему руки. Тот усердно проработал свою небывалую рабочую смену. — Нарисуй и мне что-нибудь! Миньярд разбавил тишину кивком, заметив свечение в глазах Дея. Тот начал творить. Вскоре красивая сакура красовалась на запястье. Возможно её будет заметно, но по улыбке Дея было понятно, что ему плевать. Последний в свою очередь ушёл довольный. И вот снова блондин один. Он сбился со счёта дней, проведённых в одиночестве. Какая разница? И опять нет боли. С тех пор как Джостен пришёл в команду, всё пошло на лучшую сторону теперь к Аарону перестали лезть от слова совсем. Эндрю был нормален стабилен это всё что необходимо для благополучия. Сет Гордон мёртв. Элисон оставляет желать лучшего. Он бы её пожалел, но эмоции никак не выходили. Ну и ладно. Всем было откровенно плевать на паренька, который разъезжал на скейте во время зимы без куртки, в одной футболке. Обморозиться — его проблемы других интересовали. Порезы, с которых шла кровь, мальчишка вообще ни о чём не парился. В какой-то степени он был им благодарен, но в основном ему всё равно. Холод раскатывал по ранам, наслаждение прохлады и холодил кожу на руках. Такое приятное ощущение снова кататься! Наконец-то снег растаял. Сколько он уже гуляет? День или два? Ему не очень хочется домой — завязывать раны придётся, а тут его никто не трогает и ничего не говорит, давая дозу спокойствия. Измерения в дозах вошли у него в привычку, от которой отвязаться не получилось. Погуляет ещё деньков два-три и вернётся. Возвращаясь, он взял расчёт на то, что никого не будет. Повезло. Скейт катился по асфальту, издавая характерный звук, который успокаивал его. Вокруг не было никого естественно, уже вроде два часа ночи. Надо найти лавочку и прилечь на час. Парень остановился и присел на бордюр. Прошло несколько минут, прежде чем он снова продолжил свой путь, катаясь. Скоро он вернётся, но пока что он находил около пруда наедине с остатками снега.