Глава 1. Продолжение дня рождения

      Понедельник, 7.00 AM       – ТОЛЬКО МЫ С КОНЁЁЁМ, – затягивали соседские стены, – ПО ПОЛЮ ИДЁЁЁМ , – и Малой просыпался.       – BORN IN A BURIAL GOWN , – рычал Дэнни из собственных динамиков, и вся хрущевка вздрагивала от ужаса из-за новых пристрастий Малого.       И так продолжалось каждое утро на протяжении последних лет, с того самого момента, как он вернулся домой. Тогда-то он и решил бороться с этим чертовым меломаном его же методами. Настроил комп, чтобы тот выходил из спячки под самую лютую композицию металла, которую он смог найти. В семь утра колонки вздрагивали от басов, подбрасывая Малого на кровати вместе с его хиленькой пятиэтажкой. Он переворачивался на другой бок и снова засыпал безмятежным младенческим сном. Но через десять минут после того, как вся эта какофония смолкала, звонил его собственный будильник.       Он вставал, собирался и шел на работу.       День за днем.       Так-то оно обычно было так. Вот только пробуждение после дня рождения сейчас перечеркивало все сложившиеся устои нахрен. Не было никакого деда-меломана за тонкой бетонной стеной, акустика мягко нежила ухо, а квартиру заливало похрапывающее умиротворение и приятное солнечное тепло.       Сам он лежал в роскошной постели из шелка, утопая в подушках, будто в девичьих холмах, почесывал свою хмельную голову, обрамленную в кружевной ажур, и пытался сообразить, в какую вселенную его телепортировала вчерашняя пьянка.       Он с трудом продрал один глаз и, подслеповато щурясь, повернул голову на храп.       Рядом на кровати, шерстистой задницей кверху, снова дрых Хаммер и пронизывал своими мощными носовыми басами их общее ложе. На его голой, золотисто-смуглой коже плясали озорные солнечные зайчики, а на пальце поблескивало обручальное кольцо.       Малой, с подозрением скользнув рукой под одеяло и не нащупав на себе нижнего белья, в ужасе продрал второй глаз.       Он медленно повернул голову на источник второго храпа, раздающегося откуда-то из-под кровати, и обнаружил, что оттуда торчат длиннющие голые ноги Дэна.       Тут Малой совсем насторожился, не зная, за что именно хвататься – за голову или за зад.       Он с мычанием поднял свой корпус и принял сидячее зомбо-положение. Его пальцы, звонко шлепнув по щекам и прилипнув к ним магнитом, натянули их к самым вискам, пульсирующим похмельной болью. Но там же нащупали кружевную резинку, опоясывающую голову.       Малой сонно стянул со своей лохматой гудящей башки женские трусики, от вида которых на душе сразу расцвело. Он обвел комнату щелочками опухших глаз, уткнулся взглядом в предмет поиска и в этот момент достиг пика своего цветения.       В кресле, в черном кружевом пеньюарчике, наброшенном поверх обнаженного тела, сидела Марра и, покачивая ногой, рассматривала тройку своих заезженных лошадок, ожидая, когда те отоспятся и снова понесутся вскачь.       Лошадки, обезвоженные вчерашним заездом, продолжали отчаянно храпеть, притворяясь спящими и оставляя Малого наедине со своей наездницей. Но от мыслей, что вчера его объезжали спереди, а не сзади, сделалось так радостно, что он ослабил бдительность и хотел было завалиться обратно.       Но тут же тяжело сглотнул.       На него смотрели глаза-бриллианты, горящие неукротимым утренним голодом.       Марра, заметив его пробуждение, оплела пальцами рукоять прутка, прислоненного к креслу, и коротко хлестанула, заставляя Малого содрогнуться всем телом и вернуться в устрашающую реальность.       Она поднялась с места и, приладив пруток к плечу, двинулась к нему, покачивая голыми бедрами под кружевной накидкой.       Малой настороженными глазами ловил каждый ее шаг и, невольно подгребая локтями и пятками, отодвигался подальше, забиваясь в изголовье огромной кровати и вжимаясь спиной в гору подушек.       Марра подошла вплотную. Пруток, покинув изгиб ее плеча, очертил наконечником его член, предательски подпирающий шатром шелковую простыню, а взгляд утренних бриллиантов засверкал еще более оголодало.       Малой судорожно схватился за телефон.       – ПОМОГИТЕ! – выпалил он, не сводя глаз с горящих голодных огней.       – Это мне нужна помощь, – отозвался голос, еще более перепуганный, чем его собственный.       – МЕНЯ СЕЙЧАС ВЫЕБУТ!       – Это меня сейчас выебут, – снова перепуганно отозвалась трубка.       Малой заглянул в экран – проверить, не ошибся ли он номером.       Но ему и правда отвечал Стэн.       – НЕЕЕЕЕЕЕТ, МУЖИК, НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!!!! – в отчаянии завопил Малой, но его уже послали нахрен.       Телефон вывалился из его дрогнувших пальцев.       Малой понял, что в это прекрасное утро после именин, в свои полные двадцать шесть, его жестоко и беспощадно затрахают до смерти.       И Стэн ему не поможет, потому что встрял неменьше.       Он ухватился за простыню и натянул ее до подбородка, пытаясь хоть как-то компенсировать свое беззащитное положение. Марра, рывком сорвав с него шелковый щит, занесла ногу в замахе и забралась на кровать, захватывая его в плен между своих коленей. Малой издал обреченный всхлип и принял свою судьбу, протягивая к ней руки.       Он утонул в ней, покидая ипподром и уходя в глубокое плавание.       Черное шелковое море шелестело под ним и колыхалось рябью от движения ее бедер, напор которых становился все ритмичнее. Рядом Хаммер покачивался вместе с ними до тех пор, пока не слетел за борт, влепившись мордой в пол. Но тут же вскочил на четвереньки, одними глазами показавшись над кроватью, и принялся сонно разглядывать корабль, стенающий и подрагивающий на черных волнах.       Тогда он тоже захотел выйти в плавание.       Он забрался обратно на борт и, внимательно следя за курсом, дожидался, когда Малой закончит свой рейс, чтобы самому встать у руля. От его штормовой качки корабль так скрежетал и подпрыгивал, что из трюма вылез Дэн и, наблюдая за капитаншей, прессующей свой экипаж, тоже решил пристроить свою мачту.       А на том берегу жестоко и беспощадно истязали их большого парня…

***

      Стэн стоял, загнувшись у изножья кровати, и заканчивал заправлять постель. Он едва успел уловить чужое присутствие за спиной, как его по заду огрел прут, так хлестко, что он подпрыгнул.       Он резко развернулся и от увиденного завалился обратно в койку.       Лекс стоял перед ним в новых кожаных обтягивающих штанах и пиджаке, накинутом поверх плеч на серую рубашку, а его серые глаза холодно поблескивали из-под козырька кожаной кепочки. Стэн заледенел от мысли, что сейчас его просто выебут. И дернулся, чтобы сорвать кепку с его головы.       Лекс взмахнул прутком и с коротким рассекающим свистом шлепнул по своей ладони. Стэн вздрогнул и застыл. Лекс, не отрывая взгляда, направил прут в его сторону. Наконечник уперся в его промежность, и у него поджались яйца. Черная кожаная ладошка прутка, поиграв с его бугром на джинсах, поползла вверх, вздымая дыбом шерсть на незащищенном теле. И, дойдя до его шеи, поддела за подбородок.       Лекс коротко кивнул головой, приказывая двигаться выше, к изголовью. Стэн отползал от него на спине, не смея отвести взгляда.       На него смотрели холодные глаза бессердечного и беспощадного диктатора.       Лекс отшвырнул прут и, кончиками пальцев поддев борта своего пиджака, скинул его с плеч. Стэн сглотнул, завороженный пластикой изящных кистей, обтянутых черными кожаными перчатками.       Лекс наползал на него, перебирая по кровати ладонями, и не сводил с него взгляда своих серых, заледеневших от жестокости глаз. Рука в перчатке скользнула по обнаженному рельефному торсу и поползла выше.       Стэн подумал, что сейчас эта рука сомкнется на его шее и хладнокровно придушит.       Лекс навис над ним и протянул руку к горловине своей рубашки. Стэн, затаив дыхание, следил за движением его пальцев, пока они одну за другой расстегивали пуговицы, обнажая грудь с отвердевшими сосками.       Стэн, прилипнув к ним взглядом, подумал о том, что нужно бы завалить этого парня под себя и показать ему, кто здесь главный. Но оробел, подчиняясь его доминантной ауре.       Он неуверенно потянулся к его заднице, туго обтянутой кожаными штанами – чтобы хоть как-то компенсировать свое пассивное положение. Но тут же получил хлесткую пощечину по своей роже. Серые глаза Лекса смотрели на него с холодным презрением. Он почувствовал себя свиньей и окончательно потерял инициативу.       Раздался вой телефона. Стэн ухватился за него как за спасение.       – ПОМОГИТЕ! – раздался вопль Малого.       – Это мне нужна помощь.       – МЕНЯ СЕЙЧАС ВЫЕБУТ!       – Это меня сейчас выебут.       – НЕЕЕЕЕЕЕТ, МУЖИК, НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!!!!       У уха продолжал голосить динамик, взывая о помощи. Лекс, продолжая поглаживать его торс, склонил голову и прильнул к нему губами. И всё ниже начал спускаться своими поцелуями. Рука в перчатке, пробежавшись кончиками пальцев по вздыбленным мускулам пресса, поиграла зарослями внизу его живота и мягко легла на бугор, который с каждым мгновением возрастал и готов был прорвать плотную джинсовую ткань. Лекс, не отрывая губ от его тела, расстегнул ширинку и запустил руку в его штаны.       Вопли предсмертного отчаяния рвались из динамика, закладывая уши. В голове гулко отдавалась пульсация крови, резко схлынувшей ниже пояса. Дотуда же добрались поцелуи Лекса.       – Пошел нахрен, – рвано выдохнул Стэн и со стоном отшвырнул телефон.       Мягкие губы плотнее смыкались на его стволе и скользили всё ниже, заставляя его выгибаться и стонать как девку. Рядом из динамика доносилось чудовищное чавканье и крики жертв, которых пожирала ненасытная вагина Марры.