Часть 1

Илья часто заходит на Фейсбук — больше не для того, чтобы прочитать свежие посты своих «друзей», а нажать на кнопку «Воспоминания», — иногда там всплывает по 2-3 поста, больше всего, конечно, в день его рождения. Но сегодня только один пост: фото дождливого Монреаля три года назад, сделанное им, видимо, из окна отеля. Илья прокручивает ленту вниз, появляется надпись «Воспоминаний больше нет». Сегодня он снова в Монреале — вечером матч с «Метрос». Он любит играть против них, может быть даже это была его любимая команда-соперник. Ему нравились скорость и ритм, с которой играли «Метрос». Они с первых же минут пытались навязать свою игру, это он ценил. За окном снова дождь и Илья не знает куда себя деть: до выезда на арену оставалось еще 2,5 часа. Слишком мало, чтобы погулять и казалось бы, слишком много, чтобы бесцельно позалипать в телефоне. Илья выбрал второе. Инстаграм подкинул ему пост «Метрос» о том, с каким нетерпением они ждут Бостон. «Кому-то будет неприятно проиграть», — усмехается Илья. Через три часа он стоит возле арены и пытается прикурить — ветер и капли дождя отчаянно борются с зажигалкой. «Здесь нельзя курить», — раздается за спиной голос. Илья оборачивается — рядом стоит чертов Шейн Холландер, капитан «Метросов». Самый правильный и скучный человек на свете. Зажечь сигарету не удалось и Илья воспринял это как знак, выругавшись на русском. Ему не только нравилось играть с «Метрос», но и — Илья никогда бы в этом не признался вслух, ему нравился и Холландер. В хоккее он считал его почти равным себе. Почти — потому что у канадца был слабый бэкхэнд. «Сегодня будет интересная игра», — осторожно сказал Холландер. «Мы вынесем вас». Холландер смеется: «Ты все такой же…» и уходит. Они склонились перед вбрасыванием. За визором шлема он с удивлением замечает, что ресницы Холландера абсолютно прямые, они не завиваются вверх. Холландер выигрывает вбрасывание. Первый тайм идет нервно: счет так и держится на 0:0. Илья садится на скамейку, тяжело дыша, он не слышит, что говорит тренер, в голове стоит гул, сердце отчаянно бьется о грудную клетку. Все было не то и не так, он чувствует — что-то ускользает от него: ритм игры, привычная злость, ярость, которая прежде рождалась в груди на льду. Этого сегодня словно не было. «Холландер не в ногах, он замедляется, слышишь, Розанов», — голос тренера возвращает Илью на лед. Опять вбрасывание. Илья не может не смотреть на эти ресницы. «Метрос» победили в сухую — 1:0. После разбора игры Илье звонит отец. Мелькает мысль не брать трубку. «Как можно было проиграть, где ты был? Вас там совсем не тренируют что ли?», — набрасывается отец. Едва выдержав в разговор, Илья выбегает на улицу из отеля. Он бесцельно идет по городу, пытаясь справиться с выбросом кортизола и чем-то еще, чему он не находит слова: ни в русском, ни в английском языках. Он останавливается возле серого здания, прячется под козырек, вытаскивает сигарету, зажигалку, с наслаждением выпускает дым, он чувствует расслабление, закрывает глаза. «Розанов!» Бля. Холландер. Он что, находит его по запаху сигарет? «Что ты тут делаешь?» — канадец выглядит не столько шокированным, сколько недовольным. «Курю», — Илья показывает на сигарету между пальцами. — «А ты?» «Здесь моя квартира». «А… милое местечко». «Реально, как ты здесь оказался?» «Я просто гулял». «Просто гулял? Здесь, в этом районе?», — Илья понимает, что Холландер ему не верит. «Ты думаешь я слежу за тобой? Зачем мне это?» Темные глаза канадца изучающе смотрят на Илью. В них мелькает что-то странное, Холландер быстро моргает, взгляд снова становится бесстрастным, ничего не выражающим. «Мне надо идти. Пока, Розанов». Холландер протягивает руку, она неожиданно теплая, пальцы немного шершавые. От этого прикосновения Илье становится тепло. Он кивает и тушит сигарету о подошву ботинка.