Драко/Гарри

Солнце клонилось к закату, заливая поле для квиддича оранжевым светом. Трибуны ревели. Гарри, пригнувшись к метле, мчался за снитчем, который мелькал золотой искрой на фоне предзакатного неба. Ветер свистел в ушах, заглушая крики Ли Джордана. Он почти достал его, пальцы сомкнулись в паре сантиметров от крылышек, как вдруг метла дернулась. Сначала он подумал, что это очередная порча — проклятие с трибун или что-то в этом роде. Но нет. Древко предательски завибрировало, а затем и вовсе перестало слушаться. Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног, но в обратном направлении. Он падал. Внизу, в десятках метрах, мелькала зеленая трава, становившаяся все ближе и ближе. Снитч, сверкнул где-то наверху, растворившись в лучах заходящего солнца. Он зажмурился, инстинктивно выставив руки, готовясь к удару. Сердце ухнуло куда-то в пятки. А затем его грубо, но крепко схватили за мантию. Рывок, скрип дерева, и он впечатался в чью-то грудь, слыша над ухом тяжелое дыхание и стук собственного пульса. Его метла куда-то улетела, а та, на которой он теперь висел, была другая — темная, элегантная, с серебряной инкрустацией. Он поднял голову и встретился взглядом с серыми глазами, полными ярости и страха. — Ты что, совсем рехнулся, Поттер? — прошипел Драко, одной рукой вцепившись в древко, а другой — в воротник Гарри. — Решил устроить шоу для всей школы? Гарри открыл рот, чтобы огрызнуться в ответ, но не успел. Метла Драко, не рассчитанная на двойной вес, жалобно скрипнула. Она перевернулась в воздухе, делая мертвую петлю, и оба, сцепившись в странные объятия, полетели вниз. Правда, уже не с такой высоты. Им повезло: мягкая трава у самой кромки поля смягчила падение, но все равно они покатились кубарем, пачкая мантии и зарабатывая синяки. В медпункте мадам Помфри было тихо и пахло снадобьями. Гарри сидел на узкой койке, растрепанный, с расстегнутой спортивной мантией и ссадиной на скуле. На соседней койке, мрачный и злой, как туча, сидел Драко. Его идеально уложенные волосы теперь торчали во все стороны, а на шее красовался внушительный синяк, который мадам Помфри, к его вящему недовольству, еще не залечила. Они молчали уже пятнадцать минут. Тишину нарушало лишь шарканье Помфри, возившейся с зельями в соседней комнате, и стрекот часов на стене. Гарри, наконец, не выдержал. Он повернулся к Драко, который сидел, отвернувшись к стене и что-то бормоча себе под нос. — Зачем ты меня спас? — спросил он хрипло. Голос прозвучал грубее, чем он хотел. — Без тебя я бы просто шлепнулся, и дело с концом. Меньше проблем для тебя было бы. Он ожидал привычной колкости, едкой усмешки, фразы про «грязнокровку» или «знаменитого Поттера». Он приготовился к спору. Но Драко медленно поднялся с койки. Его лицо было непроницаемо, только на щеках играл странный румянец, видимо от удара об землю. Он сделал шаг к Гарри, затем еще один, и остановился прямо перед ним, нависая над сидящим гриффиндорцем. Гарри инстинктивно вжался в подушку, готовясь к очередной перепалке. Вместо этого Драко наклонился, и Гарри почувствовал его дыхание на своей щеке. А затем — мимолетное, почти невесомое прикосновение губ к тому месту, где только что была ссадина (щека). Поцелуй был коротким, сухим и совершенно неожиданным. Гарри застыл, превратившись в статую. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Он видел серые глаза напротив, которые смотрели на него с каким-то отчаянным выражением. Драко резко отстранился, развернулся и, не сказав ни слова, почти выбежал из медпункта, с грохотом хлопнув дверью. Гарри так и сидел, приложив руку к щеке. Он слышал, как за дверью раздались шаги, а затем глухой стук. За дверью медпункта Драко Малфой прислонился спиной к холодной каменной стене и закрыл глаза. Он медленно, методично начал биться затылком о стену. — Ты идиот, — прошептал он себе под нос. — Идиот, идиот, идиот. Что я только что сделал? Он же Поттер! Гриффиндорский болван, который испортил мне всю жизнь! С каждым ударом о стену боль отдавалась в затылке, но она хотя бы заглушала панический звон в голове.