Часть 15

Сонхун медленно вошел в кабинет, и звук его шагов по паркету напоминал тиканье часов, отсчитывающих последние минуты жизни. Он не кричал. В его голосе была лишь бесконечная, пугающая нежность, которая пробирала Сону до костей сильнее любого гнева. — Ты всегда был слишком любопытным, Сону-я, — Сонхун поставил бокал на край дубового стола и подошел вплотную. — Я хотел, чтобы наша последняя ночь была идеальной. Чтобы ты уснул в моих руках, не зная страха, и проснулся уже там, где нет боли, нет Джея, нет этого грязного мира. Только мы — два призрака в вечном танце. Сону замер, прижимая к груди папку с фотографиями. Его пальцы побелели от напряжения. — Ты сумасшедший... Ты не любишь меня, Сонхун. Ты любишь идею обладания. Ты хочешь убить меня, потому что боишься, что я когда-нибудь посмотрю на другого так, как ты хочешь, чтобы я смотрел на тебя. Сонхун рассмеялся — тихо и надломленно. — Страх? Нет. Это милосердие. Посмотри на себя: ты сломлен. Ты никогда не сможешь жить нормальной жизнью после того, что я с тобой сделал. Ты всегда будешь видеть меня в кошмарах. Я просто избавляю тебя от этой муки. Мы уйдем на пике нашей истории. Он резко схватил Сону за цепь на чокере и потащил за собой из кабинета. Сону споткнулся, упал на колени, но Сонхун не остановился, волоча его по ковру коридора в сторону главной спальни. — Стой! Пожалуйста! — кричал Сону, пытаясь зацепиться за дверные косяки. — Сонхун, послушай меня! Если ты убьешь нас сейчас, ты никогда не узнаешь, каково это — когда я люблю тебя по-настоящему! Без цепей! Без страха! Сонхун остановился у дверей спальни и обернулся. В его глазах на мгновение промелькнуло сомнение, смешанное с безумной надеждой. — Ты лжешь. Ты скажешь что угодно, чтобы выжить. — Я не лгу! — Сону поднялся, тяжело дыша. Он понимал, что это его единственный шанс — играть на самом сокровенном желании своего мучителя. — Ты хочешь моей преданности? Дай мне одну ночь. Без замков. Без камер. Без этой цепи. Докажи мне, что ты достоин моей любви, а не просто моего страха. Если к утру я не захочу остаться с тобой... тогда делай что хочешь. Сонхун прищурился. Он медленно подошел к Сону и коснулся его лица окровавленной рукой (он разбил бокал, когда выходил из кабинета). — Одна ночь? Ты думаешь, что сможешь сбежать? Снаружи метель, до ближайшего города пятьдесят километров через лес. Собаки разорвут тебя раньше, чем ты дойдешь до ворот. — Тогда тебе нечего бояться, — прошептал Сону, пересилив отвращение и прижавшись щекой к ладони Сонхуна. — Просто... дай мне почувствовать себя человеком в последний раз. Сонхун молчал долго, целую вечность. Наконец, он достал ключ и отстегнул цепь от чокера Сону. — Хорошо. Одна ночь, Сону. Я буду твоим идеальным мужчиной. Я дам тебе всё, о чем ты мечтал. Но если на рассвете в твоих глазах я увижу хоть каплю лжи... я запру двери и подожгу этот дом вместе с нами. Он подхватил Сону на руки и внес в спальню. Там уже всё было готово: на столе стоял изысканный ужин, горели десятки свечей, а в воздухе стоял тяжелый, сладковатый аромат лилий. Но Сону заметил то, что Сонхун пытался скрыть — в углах комнаты стояли канистры, задекорированные тканью. Запах бензина едва уловимо пробивался сквозь аромат цветов. Весь вечер Сонхун вел себя как идеальный джентльмен. Он кормил Сону с рук, рассказывал о своем детстве, о том, как он всегда чувствовал себя лишним в этом мире, пока не увидел Сону. Он говорил о любви так, будто это была религия, а Сону — его единственным богом. Сону слушал, улыбался и ластился к нему, а внутри него шел лихорадочный расчет. Он знал, что Сонхун не оставил его просто так. В вине, которое он пил, наверняка было снотворное. Сонхун хотел, чтобы Сону уснул и больше не проснулся, когда пламя охватит кровать. — Почему ты не пьешь? — спросил Сонхун, поднося бокал к его губам. — Я хочу помнить каждую минуту с тобой, — ответил Сону, осторожно забирая бокал и ставя его на тумбочку. — Давай просто потанцуем? Без музыки. В тишине. Они кружились в центре комнаты. Сонхун положил голову на плечо Сону, закрыв глаза. В этот момент он выглядел почти уязвимым. Сону почувствовал в кармане халата Сонхуна что-то твердое — ключи от машины и пульт от ворот. «Сейчас или никогда», — подумал Сону. Он резко оттолкнул Сонхуна и бросился к тяжелому подсвечнику. Но Сонхун был быстрее. Он перехватил руку Сону и повалил его на кровать, придавливая своим телом. — Я так и знал, — прошипел Сонхун, и его лицо исказилось от ярости. — Ты не умеешь любить. Ты умеешь только предавать. Он выхватил из-за пояса зажигалку Zippo и щелкнул крышкой. Огонек заплясал в его безумных глазах. — Пора, Сону. Пора очиститься. Он бросил зажигалку на пол, где заранее была разлита дорожка из горючей смеси. Пламя вспыхнуло мгновенно, отрезая путь к двери.