Часть 11

Мир взорвался ослепительной, невыносимой болью. Разряд тока прошил тело Сону в тот самый миг, когда его ноги оторвались от края террасы. Сердце пропустило удар, в глазах потемнело, и ощущение падения превратилось в бесконечный полет в черную воронку. — Сону... Сону, очнись! Резкий запах нашатыря ударил в нос. Сону судорожно вдохнул, распахивая глаза. Над ним не было ночного неба Сеула и взрывов салюта. Не было Джея и холодного ветра на высоте 50-го этажа. Он лежал на огромной кровати в своей «золотой клетке». Его тело было мокрым от пота, а грудная клетка тяжело вздымалась. Рядом сидел Сонхун. Он был не в смокинге, а в простом домашнем шелковом халате, и в руках у него был не пульт, а стакан воды. — Ты кричал во сне, — тихо сказал Сонхун, убирая влажную челку со лба Сону. Его голос звучал почти заботливо, но в глубине глаз мерцал холодный блеск. — Тебе приснился побег? Сону ошеломленно огляделся. На запястье всё еще был браслет, но он не вибрировал. — Это... это был сон? — голос Сону сорвался на шепот. — Маскарад, Джей, яд... Сонхун усмехнулся, и эта усмешка заставила Сону вздрогнуть. — Не совсем сон, дорогой. Это побочный эффект нового препарата, который я ввел тебе вечером, чтобы ты не капризничал. Он вызывает гиперреалистичные галлюцинации, основанные на твоих страхах и тайных надеждах. Так значит, ты всё еще надеешься на помощь этого жалкого официанта из твоей прошлой жизни? Сону похолодел. Сонхун знал всё. Даже его мысли и сны были под контролем. — Подойди ко мне, — приказал Сонхун, отставляя стакан. Сону, еще не придя в себя от шока и остаточного действия наркотика, послушно подполз к нему на коленях. Его тело всё еще покалывало, словно от реального удара током. — Ты пытался убить меня в своем видении, — Сонхун схватил его за шею, притягивая к себе. — Ты вылил яд в мой бокал. Ты даже не представляешь, как сильно это меня... заводит. Твоя ненависть так чиста, Сону. Но твоё тело принадлежит мне. И сегодня ты усвоишь это раз и навсегда. Сонхун грубо впился в его губы поцелуем, который отдавал металлом и властью. Сону пытался отстраниться, но руки Сонхуна сжали его плечи мертвой хваткой. Галлюцинация была ужасной, но реальность оказалась куда более душной и неизбежной. Сонхун рывком скинул с Сону шелковую пижаму. Тонкая ткань затрещала, обнажая бледную кожу, покрытую мурашками. — Я обещал, что буду нежен, если ты будешь послушным, — прошептал Сонхун в самое ухо, обжигая кожу дыханием. — Но раз ты мечтаешь о моей смерти, я покажу тебе, что значит быть по-настоящему живым в моих руках. Сону зажмурился, когда пальцы Сонхуна начали исследовать его тело с властной уверенностью. Это не было похоже на романтическую сказку — это было клеймо собственности. Каждый стон, который Сону не мог сдержать, каждая судорога его мышц лишь подстегивали азарт Сонхуна. В комнате было темно, горела лишь тусклая лампа в углу, отбрасывая на стены длинные, хищные тени. Сону чувствовал, как реальность окончательно смешивается с остатками галлюцинации. Боль от вчерашних побоев смешивалась с острым, пугающим удовольствием от прикосновений человека, которого он должен был ненавидеть. Сонхун перевернул его на живот, вжимая лицом в подушки. — Смотри на меня, Сону, — потребовал он, заставляя повернуть голову. — Никакой Джей не спасет тебя. Никакой прыжок не поможет. Ты здесь. Со мной. Навсегда. Этой ночью стены комнаты слышали не только приказы, но и сбитое дыхание двоих людей, связанных цепями одержимости. Сонхун не знал пощады, он брал то, что считал своим по праву, заставляя Сону выгибаться под ним и звать его по имени, пока голос не охрип. Когда всё закончилось, Сону лежал в кольце рук Сонхуна, опустошенный и сломленный. Сонхун лениво перебирал его пальцы, поднося ладонь Сону к своим губам. — А теперь спи, — прошептал он. — Завтра мы начнем твое обучение заново. И если ты снова захочешь «прыгнуть», я напомню тебе эту ночь. Сону закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится слеза. Но самое страшное было не в том, что он остался в плену. А в том, что в какой-то момент этой ночи... он не хотел, чтобы Сонхун останавливался.