Часть 1

Музыка в клубе ввинчивалась в виски тяжелыми битами, перемешиваясь с запахом дорогого парфюма и разгоряченных тел. Пятница в Сеуле всегда ощущалась как последний вдох перед погружением на глубину, а для Тэхёна и Чимина этот вечер и вовсе был рубежом. Дипломы получены, официальная часть жизни в общежитии закончена, а впереди маячил понедельник — день, когда взрослая жизнь схватит их за горло необходимостью платить по счетам и строить карьеру. ​— Тэ, ну посмотри на него! — Чимин, уже изрядно захмелевший, ткнул пальцем в сторону барной стойки, где Мин Юнги — его личный островок стабильности и роскоши — заказывал очередную порцию напитков. — Юнги-хён такой терпеливый. Тебе тоже нужен кто-то, кто будет смотреть на тебя так, будто ты — центр его вселенной. ​Тэхён лишь лениво пригубил свой коктейль, ощущая, как лед холодит губы. Он обвел зал затуманенным взглядом. Проблема была не в том, что на него не смотрели. На него смотрели все: и альфы в дорогих костюмах, и дерзкие студенты. Он перепробовал многих. Красивых, атлетичных, богатых. Но каждый раз в постели наступал момент разочарования. Ему всегда было мало, мало страсти, мало власти. Ему хотелось, чтобы его подчинили, чтобы его тело горело от избытка чужой силы, чтобы на него наступали так жадно, будто одного альфы физически не хватает, чтобы заполнить ту пустоту, что жила внутри него. ​— Они все слишком... обычные, Чим, — выдохнул Тэхён, откидывая голову на спинку дивана и обнажая изящную шею. — Мне не нужно, чтобы меня просто любили. Мне нужно, чтобы меня разрушили и собрали заново, что втрахивали в матрас, чтобы насаживали на ствол резко и мощно, чтобы меня имели, а не я просил трахни меня, виеби меня, хочу чтобы на хую вертел, вообщем чтобы драли как последнюю суку. Но где такого найти, я согласен чтобы их было даже два, но только чтобы могли виебать до полуомрачного состояния. ​В этот момент к их столику подошел Юнги, неся два бокала с ярким содержимым. Он мягко приобнял Чимина, целуя того в макушку, и перевел спокойный, но проницательный взгляд на Тэхёна. Юнги, будучи опытным альфой, прекрасно видел это голодное пламя в глазах друга своего омеги. ​— Всё ищешь свой идеал, Тэхён-а? — Юнги поставил бокал перед ним. — Знаешь, иногда, чтобы получить больше, нужно перестать искать среди людей, которые играют по правилам. ​— В этом городе все играют по правилам, хён, — Тэхён залпом осушил половину бокала, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло. — Либо ты охотник, либо добыча. А я, кажется, застрял где-то посередине. Пойду пожалуй поищу приключений на свою давно нетраханую попку. ​Он поднялся, чувствуя легкое головокружение, и направился к танцполу, чтобы сбросить это вязкое напряжение. VIP-ложе на втором этаже, скрытые за тонированным стеклом, за омегой уже несколько минут наблюдают две одинакого черных пар глаз. ​Две пары абсолютно идентичных темных глаз сканировали его фигуру с пугающей синхронностью. Чонгук и Ингук сидели в тени, и если один из них крутил в руках тяжелый бокал с виски, то второй подался вперед, впиваясь взглядом в блондина, который двигался внизу так, словно бросал вызов всему миру. ​— Видишь то же, что и я? — низким голосом спросил Ингук, не оборачиваясь к брату. — Сладкий мальчик. ​— Вижу, — отозвался Чонгук, и в его голосе прорезались рокочущие нотки альфы. — Он идеален для моего члена. Хотя эта шикарная задница может принять два члена, смотри как он ней крутит, он просто просит чтобы его ебали всю ночь. Чонгук слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от гибкого тела на танцполе. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. ​— Ин, а ты тоже это чувствуешь? — голос Чонгука вибрировал от сдерживаемого рыка. — Ты же понимаешь, что он наш истинный? Или… только мой? ​Ингук усмехнулся, и эта усмешка была острее бритвы. Он медленно положил ключи от автомобиля на столик, которые крутил на пальце и подался всем корпусом вперед. ​— Конечно, чувствую. У меня кровь в жилах закипает от этой эстетики даже через стекло. И что ты думаешь об этом? Позволим ему дальше пить или всё-таки заберём уже себе? ​Братья замерли, наблюдая, как омега внизу выгибает спину в такт тяжелым битам. Каждое его движение было пропитано неосознанным призывом; он словно зазывал их, изголодавшийся по крепким рукам, по ласкам. Тэхён танцевал так, будто вокруг никого не было, отдавался ритму и собственному жару. ​— По очереди, — коротко бросил Чонгук. — Я первый. Ведь я старший. А ты смотри если омега всё-таки наш иди и жди в машине. ​Он спустился на танцпол, уверенно лавируя между извивающимися телами. Подойдя к Тэхёну со спины, альфа замер на несколько секунд, впитывая образ омеги. Тэхён был само изящество. Чонгук шагнул вплотную, почти касаясь своей грудью лопаток омеги, и медленно провел рукой по его боку. Его пальцы начали путь от ребер, очертили тонкую талию и уверенно спустились к бедру, сминая ткань брюк. ​Тэхён вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он на мгновение замер, чувствуя, как по телу пробежал электрический разряд. Чонгук перехватил его за запястье и плавно, но властно развернул к себе. В этот миг запахи столкнулись: густой, сочный аромат спелой клубники Тэхёна буквально ударил альфе в нос, заставляя инстинкты взвыть. Тэхён же, окутанный резким, бодрящим ароматом лайма, на мгновение опешил. Его губы в миг пересохли, и он непроизвольно облизнулся, глядя в темные, почти черные глаза напротив. ​Тэхён, чей рассудок уже был затуманен алкоголем и внезапно вспыхнувшим вожделением, изящно придвинулся к самому уху альфы. ​— Нам не хватает только рома, — прошептал он горячо, обжигая кожу Чонгука дыханием, — и мы создадим лучший клубничный Дайкири в этом городе. ​Чонгук низко зарычал, оценив дерзость. Он рывком притянул омегу к себе, впечатывая его хрупкое тело в свои стальные мышцы. Тэхён податливо приоткрыл губы, ожидая властного поцелуя, который не заставил себя ждать. Внизу живота разлилось тягучее, болезненное желание, а тепло, исходящее от альфы, казалось единственным, что удерживало его на ногах в этом безумном вихре музыки и феромонов. Поцелуй был настолько сокрушительным, что у Тэхёна дрогнули коленки. Чонгук целовал властно, глубоко, словно забирал себе весь кислород из легких омеги. Тэхён, охваченный внезапным пожаром, одной рукой крепко обхватил шею альфы, запуская пальцы в густые волосы на затылке и слегка оттягивая их, требуя еще больше этого безумия. Вторая его рука всё еще оставалась в крепком захвате Чонгука, прижатая к их телам. В голове омеги, подстегиваемой парами алкоголя, уже вовсю рисовались картинки того, как этот широкоплечий мужчина будет грубо втрахивать его в матрас, выбивая из горла хриплые, ломаные стоны, как его смазка будет пачкать постель и своим количеством заливать крупные яйца альфы. ​Тэхён с трудом оторвался от губ незнакомца, тяжело дыша. Его веки были опущены, а губы припухли и влажно блестели от слюны в свете стробоскопов. ​— Мы едем к тебе... или ко мне? — едва слышно проговорил он, скорее выдохнул вопрос в подбородок мужчины. ​— К нам, — коротко и веско ответил Чонгук. ​Его голос прозвучал как приговор, но пьяный мозг Тэхёна не зацепился за множественное число. Он лишь уловил суть: его забирают, и это не его тесная квартирка. Этого было достаточно. ​В это время Ингук, наблюдавший за финальным аккордом этой сцены, хищно прищурился. Он рывком подхватил ключи от автомобиля со столика и, не дожидаясь брата, направился к выходу из клуба. Его шаг был быстрым и нетерпеливым, он предвкушал сладкую и жаркую ночь. ​Тэхён, покачиваясь, на неслушающихся ногах дошел до их столика, чтобы попрощаться. Юнги лишь понимающе кивнул, а Чимин, чей взгляд был не менее туманным, расплылся в лукавой улыбке. ​— Ого, Тэ... — прошептал Чимин, оценивающе глядя на статную фигуру альфы, ждущего у края танцпола. — Надеюсь, на этот раз тебя оттрахают по-настоящему хорошо. Заслужил. ​Тэхён лишь отмахнулся от друзей и бросилим воздушный поцелуй, и вернулся к Чонгуку. Он встал вплотную, чувствуя, как его бедра касаются чужих, и, встав на цыпочки, прошептал альфе прямо в ухо: ​— Я Тэхён. А как хоть тебя зовут? Я ведь должен знать, какое имя из меня будут вытрахивать этой ночью. ​Чонгук низко усмехнулся, и этот звук отозвался вибрацией где-то внизу живота Тэхёна. Альфа обхватил его за талию, прижимая к себе так плотно, что между ними не осталось места для воздуха. ​— Моё имя Чонгук, — проговорил он, обжигая мочку уха омеги дыханием. — Но тебе лучше говорить просто Гук. В постели так будет удобнее. ​Он повел Тэхёна к выходу, крепко удерживая за талию, словно боясь, что тот затеряется в толпе. У входа их уже ждал черный внедорожник с работающим двигателем, за рулем которого сидел Ингук, барабаня пальцами по рулю в такт своему нетерпению. Тэхён, завороженный Чонгуком, даже не посмотрел на водителя, когда его усадили на заднее сиденье. Двери внедорожника захлопнулись, отсекая шум ночного города и оставляя их в густом, заряженном электричеством полумраке салона. Чонгук сел рядом с Тэхёном, и омега тут же почувствовал, как его накрывает новая волна жара. Желание внутри стало почти осязаемым, тягучим, как расплавленный сахар. Он подсел к альфе вплотную, впитывая его запах, и прошептал, едва шевеля губами: ​— Сейчас я чувствую, что коктейль готов... но не могу понять, откуда взялся третий ингредиент. ​Запах лайма от Чонгука смешивался с чем-то еще, но с более терпким, горьковатым, исходящим от водительского сиденья. Тэхён, не в силах больше сдерживаться, положил руку на обтянутое джинсами бедро Чонгука, а затем, подавшись вперед, буквально оседлал его, усаживаясь на колени. Он прильнул к альфе в жарком, нетерпеливом поцелуе, спускаясь губами к пульсирующей вене на шее и оставляя там влажные следы. ​Чонгук издал низкий звук, похожий на рычание, но мягко, хоть и решительно, перехватил запястья омеги, слегка отстраняя его от себя. ​— Потерпи, — выдохнул он прямо в приоткрытые губы Тэхёна. — Нам ехать ещё пять минут. А когда будем дома, мы тобой займемся. Обещаю. ​Тэхён замер, его затуманенный взгляд сфокусировался на лице Чонгука. Слово «мы» эхом отозвалось в его голове, выбивая из колеи. ​— Что значит... мы? — переспросил он, чувствуя, как сердце пропускает удар, но извращённый разум уже радовался. ​— Я и мой брат, — спокойно ответил Чонгук, кивнув в сторону водителя. ​Тэхён медленно сполз с бедер альфы на сиденье, не сводя с него ошарашенного взгляда. Он робко посмотрел вперед и в зеркале заднего вида встретился с парой абсолютно таких же темных, голодных глаз. Профиль водителя был идентичен профилю Чонгука: та же линия челюсти, тот же прямой нос, та же аура подавляющей силы. ​— Ахуеть... — вырвалось у Тэхёна, и он нервно рассмеялся, откидываясь на спинку сиденья. — Да вас что двое? Это как выиграть в лотерею... Папу твоего, та я блять везунчик. ​Он облизал пересохшие губы, чувствуя, как страх мгновенно вытесняется еще более диким возбуждением. Мысль о том, чего ему всегда не хватало — этой чрезмерной, заполняющей всё пространство силы — обрела четкие очертания. ​— Всегда хотел попробовать с близнецами, — признался он, понизив голос до интимного полушепота. — А чтобы вот так, сразу на два члена... даже не мечтал. ​Тэхён немного помолчал, разглядывая то одного, то другого брата, и, наконец, озвучил главный вопрос, который заставлял его пальцы дрожать: ​— Вместе же, да? Или всё же... по очереди? ​Ингук за рулем коротко усмехнулся, бросая на омегу быстрый взгляд через зеркало, а Чонгук накрыл ладонь Тэхёна своей, переплетая их пальцы. ​— Как ты захочешь, так и будет, — пообещал Чонгук, и в его голосе прозвучало нечто такое, от чего у Тэхёна сладко заныло внизу живота. — Нам не нужно делиться, Тэхён. Мы — одно целое. И сегодня ночью ты узнаешь, что это значит. ​Машина резко свернула в подземный паркинг элитного жилого комплекса, и Тэхён понял: пути назад нет. Перспектива, которая открывалась перед ним, была слишком заманчивой, слишком греховной и слишком желанной, чтобы от нее отказываться. В его хмельной голове, не переставая, крутились картинки. Он представлял, как эти два одинаковых, сильных тела будут брать его, по очереди или вместе. Он рисовал себе образы, от которых дыхание перехватывало: как один альфа жестко вбивается в его зад, а второй в это же время трахает его горло до слез и хриплых стонов. Эта мысль не пугала его, наоборот, она подстегивала его вожделение, превращая его в дикого зверя, жаждущего утолить свой голод. ​Они поднимались в лифте на самый верхний этаж небоскреба. В замкнутом пространстве кабина лифта казалась слишком тесной, а запах двух доминантных альф — лайма и горького рома — становился почти удушающим, но в то же время невероятно притягательным для омеги. Тэхён, не в силах больше сдерживать свое нетерпение, сделал шаг к Ингуку, который стоял у пульта управления. Он смело провел ладонью по его широкой груди, обтянутой тонкой тканью футболки, чувствуя под пальцами твердые мышцы и до паха, жадно сжав член и яйца. Облизав припухшие после поцелуя с Чонгуком губы, Тэхён слегка наклонил голову набок и, глядя в глаза Ингуку, спросил: ​— А тебя... тебя как зовут? ​Ингук, чьи зрачки были расширены от возбуждения, резко притянул Тэхёна к себе за талию. Он наклонился к его уху и прошипел, обжигая кожу горячим дыханием: ​— Ингук. Но лучше будет... ​Тэхён не дал ему закончить фразу. Он, дерзко улыбнувшись, перебил его, прошептав: ​— Гук. Просто Гук. ​И, не дожидаясь ответа, он впился в губы Ингука в требовательном, жадном поцелуе. Этот поцелуй отличался от поцелуя с Чонгуком: он был более агрессивным, более собственническим, более диким. Ингук ответил с такой же страстью, сминая губы Тэхёна и заставляя его тело дрожать от избытка эмоций. ​Двери лифта с тихим шелестом разъехались, выпуская их на нужном этаже. Чонгук, который всё это время наблюдал за ними со стороны, не проронив ни слова, достал карту-ключ. Он открыл массивную дверь, ведущую в роскошный пентхаус, и жестом пригласил Тэхёна войти вперед. Следом за омегой вошел Ингук, и только потом сам Чонгук, который захлопнул дверь, отсекая их от остального мира. ​Тэхён, оказавшись в просторном холле, залитом мягким светом, снял свои кроссовки, не заботясь о том, чтобы поставить их ровно. Он прошел немного вперед, вглубь квартиры, и, повернувшись к альфам, которые стояли у двери и не сводили с него глаз, проговорил, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно: ​— Мне... мне нужно пять минут. Я хочу в душ. А потом... потом посмотрим, что будет дальше. ​Чонгук лишь молча кивнул головой, принимая его решение. Его взгляд был спокойным, но в глубине глаз горело нетерпение. А вот Ингук, усмехнувшись, сделал шаг к Тэхёну и проговорил, понизив голос до интимного шепота: ​— Мы можем и в душ с тобой пойти. Помочь тебе помыться... ​На это предложение Тэхён, собрав последние остатки самообладания, ответил: ​— Нет. Душ я приму сам. А вы... вы лучше приготовьте коктейль. Дайкири. Спелая клубника, много рома и лайма. ​Тэхён, развернувшись, направился в сторону ванной комнаты указаной жестом руки Чонгука, чувствуя на своей спине два горячих, собственнических взгляда.

***

Тэхён замер на пороге гостиной, чувствуя, как воздух в комнате стал густым, словно патока. Легкая музыка, включенная Ингуком, едва уловимо вибрировала в стенах, но её перекрывал бешеный стук сердца омеги. Он стоял в пушистом белом халате, босой, ощущая кожей приятную прохладу после горячего душа. Его собственное тело предательски ныло: капли воды всё еще скатывались по бедрам под тканью халата, а возбуждение достигло того пика, когда каждое движение отзывалось сладкой судорогой. ​Альфы ждали его, вальяжно расположившись у невысокого мраморного столика, на котором уже запотели бокалы с ярко-красным Дайкири и стояла пиала со льдом и крупной, истекающей соком клубникой. Но Тэхён смотрел не на угощения. ​Чонгук и Ингук успели переодеться. На них были свободные серые спортивные штаны, которые низко, почти опасно, сидели на тазовых косточках. Широкие плечи, рельефные грудные мышцы и четкие кубики пресса — братья выглядели как две безупречные статуи, ожившие лишь для того, чтобы загнать его в угол. Тэхён невольно сглотнул, провожая взглядом темные дорожки волос, уходящие от пупков под резинки штанов. Его взгляд, затуманенный и жадный, замер на уровне их паха. Ткань штанов не могла скрыть очевидного: оба альфы были до предела возбуждены, и их внушительные члены обещали Тэхёну именно ту разрушительную ночь, о которой он мечтал в клубе. ​— Коктейль готов, Тэхён-а, — голос Чонгука прозвучал низко, с отчетливой хрипотцой. Он взял один из бокалов и протянул его омеге, не сводя с него темного, обещающего взгляда. — Подойди, попробуй. Нам кажется, не хватает последнего штриха. ​Ингук, сидевший рядом, лениво закинул в рот ягоду клубники, медленно раздавливая её зубами так, что капля сока мазнула по его губе. Он хищно улыбнулся, глядя на то, как дрожат колени омеги. ​— Ты пахнешь только собой, — заметил Ингук, втягивая носом воздух. — Чистая, спелая клубника. Знаешь, как сильно это бьет по мозгам после целого дня в офисе? ​Тэхён сделал несмелый шаг вперед, чувствуя, как ворс ковра ласкает его ступни. Он взял бокал из рук Чонгука, нарочно коснувшись его пальцев своими, и сделал глоток. Алкоголь и холод льда на мгновение протрезвили его, но лишь для того, чтобы он еще четче осознал: он стоит один против двоих желанных мужчин, которых когда-либо встречал. ​— И какого же штриха не хватает? — прошептал Тэхён, облизывая верхнюю губу, на которой остался сладкий вкус рома. ​— Тебя, — одновременно ответили братья, и этот синхронный голос заставил Тэхёна окончательно потерять связь с реальностью. Тэхён уже стоял, зажатый между двумя мощными телами, чувствуя себя так, словно он попал в эпицентр шторма. Впереди — обжигающий взгляд Чонгука, а сзади — тяжелое, горячее дыхание Ингука, которое опаляло чувствительную кожу на загривке. Ингук медленно провел ладонью по внутренней стороне бедра омеги, заставляя ткань халата задираться выше, и прошептал прямо в шею: ​— Я чувствую, как твой запах сгущается, Тэ... Он становится таким тяжелым, что его хочется пить. ​Омега судорожно выдохнул, закидывая голову назад, на плечо Ингука. В этот момент Чонгук нежно перехватил его за шею и потянул к себе и поцеловал его в уголок губ, его пальцы ловко подцепили узел пояса. Один рывок — и халат распахнулся. Это послужило сигналом для Ингука: он потянул махровую ткань за плечи, позволяя ей тяжелым облаком опасть к ногам Тэхёна. ​Теперь омега стоял перед ними абсолютно нагим, сияя чистой, влажной кожей в мягком свете ламп. Чонгук прильнул к его губам, углубляя поцелуй до стона, в то время как Ингук переключился на плечо, оставляя на нежной коже яркие отметины. Их руки, синхронно и жадно, заскользили по его телу, изучая каждый изгиб. ​Братья начали спускаться ниже, превращая ласки в настоящую пытку удовольствием. Чонгук сосредоточился на груди: он то дразнил соски кончиком языка, то с силой посасывал их, слегка оттягивая и покусывая зубами. Тэхён выгнулся в его руках, чувствуя, как по позвоночнику прошибает ток — ведь сзади Ингук не менее усердно вылизывал каждый его позвонок, спускаясь всё ниже, к самому копчику. ​— Ах... Гук... — сорвалось с губ омеги, когда он почувствовал первую порцию смазки, что вытекала с колечка. Прозрачная, сладкая жидкость потекла по внутренней стороне бедра, подтверждая что он желает этого секса, безумной страсти. ​Чонгук аккуратно забрал бокал из дрожащих рук Тэхёна и, отстранившись на миг, поставил его на пол. Ингук, оставшись сзади, крепко схватил Тэхёна за упругие половинки ягодиц. Он с силой развел их в стороны, растягивая до приятной, тянущей боли, и его глаза потемнели, когда он увидел, как новая порция естественной смазки выступает из розового колечка, маня и обещая неземное наслаждение. ​Тэхён, ведомый инстинктами, сам расставил ноги шире, чуть подаваясь назад и выставляя свою попку навстречу ласкам альфы. Он был готов просить, умолять, лишь бы этот голод был утолен. ​Чонгук, оценив этот жест, опустился на колени прямо перед ним. Его горячее дыхание коснулось возбужденного члена омеги, заставляя того вздрогнуть. Альфа прильнул губами к самой головке, медленно слизывая и собирая капли предэякулянта, смакуя вкус своего омеги, пока Ингук сзади продолжал смотреть и жадно облизывать губы в предвкушение напится этой сладости. Тэхён потерял опору под ногами, его единственным якорем в этом океане наслаждения стали крепкие плечи Чонгука, в которые он вцепился пальцами, до боли впиваясь ногтями в рельефные мышцы. Реальность сузилась до двух точек невыносимого удовольствия. ​Ингук сзади действовал грубо и жадно. Он смачно, с влажным звуком лизнул глубокую расщелину омежьих ягодиц, заставляя Тэхёна вскрикнуть от неожиданности и остроты ощущений. Кончик его длинного, шершавого языка прошелся по нежным складочкам ануса, собирая сладкую смазку и целенаправленно надавливая в самый центр пульсирующего колечка. Дырочка, уже размякшая от возбуждения, подалась удивительно легко, словно приглашая альфу внутрь. ​В это же время Чонгук, стоя на коленях перед омегой, полностью захватил его головку в рот. Он начал сосать её медленно и тягуче, создавая плотный вакуум, который тянул из Тэхёна остатки самообладания. Чонгук мастерски работал языком, обводя уздечку и вылизывая ствол, как самую дорогую конфету в своей жизни. ​— Ах-х... Гук... Ах-хуе... — Тэхён метался между ними, выгибая поясницу то вперед, подталкивая свой член глубже в рот Чонгука, то назад, насаживаясь на влажный язык Ингука. ​Он чувствовал себя распятым на их желании. Ему хотелось одновременно трахнуть рот Чонгука, заставляя того давиться своей страстью, и в то же время он изнывал от желания почувствовать язык Ингука еще глубже в своем нутре. Смазка текла уже не переставая, смешиваясь со слюной альф, и этот порочный коктейль делал каждое их движение невероятно скользким и острым. ​Ингук, чувствуя, как омега буквально плавится в их руках, запустил один палец вслед за языком, растягивая вход. Тэхён громко застонал, запрокидывая голову, и его зрачки окончательно затопило чернотой. Он был готов. Его тело, измученное временем неудовлетворенности, наконец-то нашло тех, кто не собирался играть с ним в нежность. ​— Пожалуйста... — прохрипел Тэхён, толкаясь бедрами навстречу Чонгуку. — Хватит... я хочу... хочу вас обоих внутри. ​Чонгук поднял на него темный, торжествующий взгляд, не выпуская члена омеги изо рта, а Ингук за его спиной лишь хищно оскалился, прикусывая Тэхёна за чувствительную кожу чуть выше бедра. Они только начали, и это «пожалуйста» было для них лучшей музыкой. Тэхён захлебывался в собственных стонах, которые теперь больше походили на сдавленный скулёж. Реальность окончательно рассыпалась на искры: перед глазами плясали белые пятна, а всё тело превратилось в один оголенный нерв. ​Ингук сзади действовал напористо, его три пальца уже вовсю осваивали податливое нутро омеги, растягивая вход и заставляя стенки плотно обхватывать чужую плоть. Чонгук же, не размыкая губ, заглатывал член Тэхёна до самого основания, лаская языком ствол и создавая невыносимое давление. Не разрывая глубокого минета, Гук дотянулся рукой до ануса омеги и ловко ввел свой первый палец в кольцо мышц, присоединяясь к пальцам брата. ​Теперь четыре пальца слаженно вбивались в него, имитируя полноценный акт. Тэхён выл, вцепившись в плечи Чонгука так, что костяшки пальцев побелели. Когда альфы почувствовали, что тело омеги натянулось, как струна, а мышцы ануса начали судорожно сжиматься в преддверии неминуемого оргазма, Чонгук резко, без предупреждения, добавил еще два пальца. ​Шесть пальцев разом заполнили его нутро, растягивая дырочку до предела. Тэхён выгнулся дугой, его рот открылся в беззвучном крике, а из глаз брызнули слезы ошеломляющего удовольствия. Это было больно и сладко одновременно. Ему казалось, что его сейчас разорвет изнутри, но этого дикого, первобытного давления всё равно было мало. Его испорченное, изголодавшееся по настоящей силе нутро требовало большего. ​Он хотел чувствовать не гибкие пальцы, а раскаленную сталь их членов. Он мечтал о том моменте, когда два огромных ствола столкнутся внутри него, натягивая нежные стенки до предела, до той самой грани, за которой сознание окончательно гаснет. ​— Мало... — прохрипел Тэхён, когда Чонгук наконец выпустил его член изо рта, оставляя на головке тягучую нить слюны. — Пожалуйста... Гук... я хочу чувствовать вас... обоих. Растяните меня... до боли... Блять трахните меня, хочу быть натянут на вас. ​Чонгук поднялся с колен, тяжело дыша. Его глаза горели темным, первобытным торжеством. Он переглянулся с Ингуком, и в этом взгляде не было нужды в словах. Они оба видели, что Тэхён — именно тот омега, которого они искали: тот, кто сможет вынести их обоих и попросить добавки. ​— Ты уверен, маленький? — прошипел Ингук, прикусывая его за ухо и продолжая вбиватся в дырочку омеги, заставляя Тэхёна буквально течь на ковер. — Мы не будем нежными. Мы заполним тебя так, что ты забудешь собственное имя. Тэхён ощущал, как его мир сужается до одной-единственной точки — там, где два раскаленных ствола раздвигали его нутро, заставляя ткани натягиваться до предела. Боль была острой, почти ослепляющей, но она мгновенно смешивалась с таким диким восторгом, что омега едва не терял сознание. Его дырочка, растянутая до невероятных размеров, пульсировала вокруг головок, принимая в себя двойной напор. ​Чонгук и Ингук замерли на мгновение, давая его телу привыкнуть к этой сокрушительной полноте. Они чувствовали, как внутренние мышцы Тэхёна судорожно сжимаются, пытаясь объять необъятное, как они дрожат от перенапряжения. Тэхён висел в их руках, его пальцы на ногах лишь едва касались мягкого ковра, а весь его вес держали мощные ладони альф, впившиеся в его бедра и талию. ​Когда первый шок прошел, Тэхён рвано выдохнул. Он потянулся к Чонгуку, впиваясь в его губы требовательным, влажным поцелуем, а затем сразу же повернулся к Ингуку, делясь с ним вкусом собственной страсти. Его глаза были затуманены, зрачки расширены до предела. ​— Еще... — прохрипел он, срываясь на стон прямо в губы Ингука. — Глубже... дальше... Хочу больше... это то, о чем я мечтал. Заполните меня до самого предела! Войдите по яйца, по шлепок. ​Альфы больше не сдерживались. Услышав этот призыв, они синхронно качнули бедрами вперед. Два члена вошли еще глубже, буквально ввинчиваясь в омегу. Тэхён вскрикнул, выгибаясь дугой, когда почувствовал, как они раздвигают его внутренности, занимая всё свободное пространство. Стенки его ануса натянулись так сильно, что стали прозрачными от напряжения, а смазка, смешанная с соками альф, обильно потекла вниз, капая на ворс ковра. ​— Твой зад такой тесный, Тэ... — прорычал Ингук, чувствуя, как его член сдавливает со всех сторон. — Ты уверен, что выдержишь нас до конца? ​Чонгук же просто перехватил омегу поудобнее, закидывая его вторую ногу себе на пояс, и начал мерно, мощно вбиваться, задавая темп. Ингук подстроился мгновенно. Они работали как один слаженный механизм, превращая тело Тэхёна в алтарь своего вожделения. Каждый толчок отдавался в голове омеги взрывом сверхновой. Он чувствовал, как они растягивают его, как они синхронно входят и практически полностью выходя с новой силой вгоняли свои члены, в когда-то узкую дырочку, создавая невыносимое, граничащее с безумием удовольствие. ​Тэхён захлебывался криками, его голова моталась из стороны в сторону. Это была именно та разрушительная сила, которой он так жаждал. Его маленькое тельце содрогалось от каждого удара, а член, о котором альфы на время забыли, бесконтрольно извергал предэякулят, пачкая живот Чонгука. Он был на грани, раздавленный их мощью, но в то же время впервые в жизни чувствовал себя абсолютно, целиком и полностью заполненным. Каждый толчок был подобен удару тока, когда два массивных ствола одновременно впечатывались в чувствительную стенку простаты. Тэхён больше не мог оформлять свои чувства в слова — из его горла вырывались лишь рваные вскрики, переходящие в хриплый, отчаянный скулёж. Его тело выгибалось, принимая этот сокрушительный двойной напор, но даже в этом полубезумном состоянии он продолжал судорожно толкаться бедрами навстречу, безмолвно моля не прекращать эту сладкую экзекуцию. ​Когда омегу накрыло второй волной оргазма, его член бессильно дернулся, пачкая живот Чонгука густыми каплями, но альфы только-только набрали свой истинный разгон. Их движения стали резкими, частыми и безжалостными. Тэхёну казалось, что его буквально крошат на молекулы с каждым глубоким выпадом, но следующее попадание по простате магическим образом собирало его сознание обратно, лишь для того, чтобы снова разбить вдребезги. ​Братья синхронно опустились на колени прямо на ворс ковра, не разрывая экзикуцию. Они продолжали крепко держать Тэхёна, чьи ноги были разведены до предела и скреплены на талии старшего брата, открывая полный доступ к их общему сокровищу. Дырочка омеги была растянута до невероятного состояния, плотно обхватывая оба члена, которые входили и выходили практически полностью, заставляя нежную кожу гореть от трения и смазки. ​Они трахали его вместе, забвенно, теряя счет времени и собственным именам. Ингук перехватил инициативу в поцелуе, жадно впиваясь в губы Тэхёна, пока Чонгук покрывал его шею и плечи горячими укусами. Затем они менялись, работая как единый организм, стремясь дать своему омеге то самое «двойное наслаждение», которого ему так не хватало всю жизнь. ​Тэхён чувствовал, как его сознание окончательно растворяется в этом ритме. Он был насажен на два раскаленных стержня, зажат между двумя идентичными лицами, которые то вместе, то по очереди дарили ему поцелуи, полные обладания. Это было безумие, это был хаос, но именно в этом хаосе Тэхён наконец-то обрел свою целостность, чувствуя себя абсолютно, до краев заполненным их мощью и желание. ​— Еще... — едва слышно прохрипел он в губы Чонгука, когда тот на секунду отстранился, чтобы вдохнуть воздуха. — Трахайте... меня... сильнее... ещё... ах-х... ​Альфы ответили синхронным, мощным рыком, и темп их толчков стал поистине запредельным, предвещая скорую и неизбежную развязку для всех троих. Дрожь, пробивавшая тела братьев, стала почти осязаемой. Чонгук и Ингук сделали ещё несколько мощных, глубоких толчков, вбиваясь в податливое нутро Тэхёна до самого упора. Воздух в гостиной, казалось, искрил от концентрации феромонов. Ингук, чьё дыхание было рваным и горячим, прижался лбом к затылку омеги и прорычал, едва сдерживая дикий инстинкт: ​— Тэ… сейчас нальётся узел. Нам выйти? Или… хочешь, чтобы один из нас остался в тебе? ​Тэхён, чьё сознание уже давно плавилось от запредельного наслаждения, лишь сильнее вцепился в плечи Чонгука. Его губы, искусанные и припухшие, растянулись в слабой, но решительной улыбке. ​— Нет… — прохрипел он, выгибаясь навстречу их мощи. — Я хочу вас двоих… до самого конца. Хочу сцепку. ​Это стало последней каплей. Альфы одновременно издали гортанный, первобытный рык. Чонгук в последний раз резко толкнулся вперед, и в этот момент оба брата начали изливаться. Тэхён вскрикнул, чувствуя, как горячие, густые струи спермы мощными толчками заполняют его глубину, обжигая изнутри. ​Следом за этим пришла сцепка. Узлы на основаниях обоих членов начали стремительно наливаться кровью, увеличиваясь в размерах и растягивая и без того предельно натянутые стенки ануса. Тэхён блаженно застонал, его глаза закатились, а тело обмякло в руках братьев, удерживаемое лишь их железной хваткой и плотным замком внутри. ​Он чувствовал каждую каплю, которая наполняла его, чувствовал, как два узла, соприкасаясь друг с другом, буквально раздвигают его бархатные стеночки, создавая ощущение абсолютной, почти болезненной полноты. Это было именно то, чего он искал: осознание того, что он полностью принадлежит им, а они — ему. ​Тэхён жадно и громко хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Одной рукой он зарылся в мокрые от пота волосы Чонгука, притягивая его лицо к себе для слабого поцелуя, а вторую руку, дрожащую от перенапряжения, завел назад, нащупывая напряженное бедро Ингука и прижимаясь к нему ладонью. Когда узлы наконец опали и сцепка ослабла, обмякшие члены плавно покинули нутро омеги, оставляя после себя лишь ощущение невероятной пустоты и разливающегося по телу тепла. Тэхён блаженно улыбался, прикрыв глаза, но в нем не осталось сил даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Его кожа горела, мышцы подрагивали от пережитого оргазма и наслаждения, а по бедрам медленно стекала смесь их общих соков, пачкая ворс ковра. ​Ингук, чье дыхание постепенно выравнивалось, первым пришел в себя. Он с бесконечной нежностью, несвойственной его обычно резкой натуре, подхватил обмякшее тело Тэхёна на руки. Омега был легким, как пушинка, и совершенно беззащитным в этой своей послеоргазменной неге. ​— Пойдем, маленькое сокровище, — прошептал Ингук, неся его в сторону просторной спальни. — Тебе нужно отдохнуть. ​Чонгук не отставал. Он быстро зашел в ванную и вернулся с теплым влажным полотенцем, чтобы обтереть размякшего, в буквальном смысле затраханного омегу. Пока Ингук бережно укладывал Тэхёна на широкую кровать с шелковыми простынями, Чонгук осторожно начал убирать следы их бурной ночи с его кожи, стараясь не спугнуть то блаженное состояние, в котором находился их истинный. ​Тэхён лишь что-то неразборчиво мурлыкал, жмурясь от приятных прикосновений. Когда Чонгук закончил и оба брата устроились по бокам от него, прижимая к своим горячим телам, омега едва слышно прошептал: ​— Это был... лучший секс в моей жизни. Хёны... я сейчас немного приду в себя... и хочу еще. Очень много раз... хочу это повторить. ​Его голос сорвался на сонный вздох. С этими словами, чувствуя себя в абсолютной безопасности под защитой двух одинаково сильных и преданных альф, Тэхён окончательно провалился в глубокий, целительный мир Морфея. Братья переглянулись поверх его светлой макушки, обмениваясь молчаливым обещанием: эта ночь была лишь первой из тысячи тех, что они подарят своему омеге.