Четвёртая Алиса

Новою Алисой стала пара близнецов,

Что посмели приоткрыть Страны Чудес засов.

Множество загадок повстречали на пути,

Всю Страну Чудес желая сразу обойти.

Алиса уже и не помнила другой жизни. Казалось, что с самого её появления в этом мире рядом с ней был этот чудной высокий вечно закутанный в плащ мужчина с грубовато сшитой из лоскутов кожи маской, имитирующей птичий клюв. Конечно, там, на периферии сознания, иногда появлялся образ женщины, которая всегда тепло улыбалась ей и чьё лицо Алиса никак не могла вспомнить. Вероятно, это была её мать. Отец помнился ещё меньше: крупная фигура и постоянный запах чего-то лесного — влажности, хвои. Алисе было интересно, кем были её родители, но это был один из немногих вопросов, на которые Доктор — так высокий мужчина в маске велел себя называть — не мог дать ответ. Она любила слушать историю о том, как он нашёл её, хотя и сама помнила тот день невероятно отчётливо. Ей было едва ли четыре, и она на тот момент уже несколько дней сидела на крыльце её старого дома. Сил не было, живот уже не сводило от голода, он просто безостановочно болел. Алиса ждала родителей, но одной ногой уже была за порогом жизни, поэтому, когда её заслонила тень, она лишь подняла мутный взгляд на высокую фигуру и жалобно позвала отца. Шестилетняя Алиса запрыгнула на колени Доктора, зная, что сегодня тот вечер, когда он не будет ругать её за подобную вольность, и прижалась к нему. — Расскажи, как ты нашёл меня? Это ведь судьба, да? — детский голос источал трепет и интерес. Доктор поворчал для виду, но даже не попытался ссадить девочку с колен. Напротив, он приобнял её, неожиданно мягко покачивая маленького человечка. — Я рассказывал тебе эту историю сотню раз и сотню же раз говорил, что судьбы не существует, — низкий, обрубающий звуки голос был приглушен маской, — Я просто шёл мимо, направлялся к рыночной площади, а потом заметил тебя. Ты была такой маленькой и такой неподвижной, что я было подумал, что ты мертва. А мне тогда как раз пришла в голову идея для эксперимента... Доктор никогда не щадил её чувств и не скрывал, что хотел лишь использовать тело погибшего ребёнка, да вот беда: девочка оказалась живой. — ...так что когда ты вскинула на меня свой взгляд, пустой, как у рыб на суше, а потом вдруг едва слышно позвала: «Папа!», — Доктор сымитировал тонкий детский голосок, но получилось у него так себе, — я решил, что эксперимент провести не удастся, и попытался уйти. Алиса расхохоталась, едва не свалившись с чужих колен. — У меня не такой голос! — она смеялась чистым заразительным детским смехом, и Доктор не сумел удержаться от ответной слабой улыбки, благо маска скрыла это. — Попросила историю, а теперь критикуешь? — нарочито строго спросил он. — Прости, — тут же повинилась девочка и опустила голову, пряча улыбку. Доктор кивнул. — Так вот. Я попытался уйти, но ты вдруг схватила меня за плащ, откуда только силы взялись, и разрыдалась. Мне пришлось взять тебя с собой лишь бы ты умолкла и отпустила мой плащ. Это была любимая история Алисы. Родные родители оставили её, бросили дома одну и исчезли, соседи игнорировали малолетнюю сироту на крылечке, а вот Доктор не прошёл мимо, пусть и изначально у него были не самые благородные намерения, и даже забрал её с собой, хотя легко мог бы избавиться от прицепившегося ребёнка, будучи во много раз сильнее. Доктор был хорошим, он выходил её в ту первую неделю после того, как забрал с крыльца, когда она всё же свалилась с истощением и жаром. Заботился о ней и следующие два года, пусть иногда и забывал, что ребёнка нужно хотя бы кормить, увлеченный собственными исследованиями. В такие дни Алисе, конечно, было одиноко. Занятый Доктор обращал на неё внимания не больше, чем если бы она была тараканом, безостановочно бегающим по полу. Сперва она пыталась добиться от него хоть каких-то реакций, потом грустила, наблюдая за сосредоточенным Доктором со стороны, а затем потихоньку научилась питаться и ухаживать за собой сама, но её тоски по общению это не умаляло. Иногда она сбегала в ближайшую деревню, поиграть с местными детьми, но из-за того, что они с Доктором часто путешествовали, кочуя с одной местности на другую, Алиса везде была чужой. Её сторонились и дети, и взрослые. Со временем она перестала подходить к детям, оставаясь в стороне и просто наблюдая за чужим весельем и играми. Дети часто резвились в одной куче, откуда то и дело раздавались визги и хохот, и Алисе ничего не оставалось, кроме как представлять, что однажды и у неё появится друг. Эти мысли бывали болезненными, заставляли слишком остро ощущать собственную отчужденность и одиночество. В особенно тоскливые вечера она возвращалась в очередной их с Доктором домик и подолгу сидела рядом с ним без движения, наблюдая за увлечённым мужчиной. Ему, казалось, вовсе не нужен друг, чтобы быть счастливым. Чем чаще Алиса проводила время рядом с экспериментирующим и исследующим Доктором, тем больше запоминала. Например, он не глядя тянул руку влево, значит ему нужно было забавное длинное приспособление, выглядящее как веточка двух вишенок, но сверкающая металлическим блеском. А вот он чуть щурится, скорее всего сейчас встанет и уйдёт за очками с толстыми линзами, которые он надевал только работая с мелкими-мелкими штучками. Алиса научилась читать его и часто опережала чужие движения, подавая нужные приспособления и редко ошибаясь. Это дало плоды — Доктор начал замечать её. Он благодарил кивком, иногда подзывал, предлагая что-то подержать, а в какой-то момент даже начал объяснять что и для чего он делает. Одиночество отступало под влиянием восторженно впитываемых знаний. Алиса, как и любой ребёнок, с интересом относилась ко всему новому. Научные исследования рядом с Доктором стали её отдушиной и новой ниточкой, связавшей их ещё крепче. Всё было замечательно. Пока однажды в очередной деревне Алиса не повстречала двух совершенно одинаковых девочек. Равного роста, с похожими как две капли воды лицами, они вызвали необъяснимую зависть у Алисы. Девочки понимали друг друга на каком-то подсознательном уровне, имели схожие интересы и в каждую детскую авантюру бросались с головой. Они даже иногда договаривали фразы друг друга, и голоса их при этом звучали почти идентично! Впервые за долгое время Алиса вновь остро ощутила своё одиночество. Доктор был рядом, теперь даже во время исследований не отстраняясь от воспитанницы, но это всё равно ощущалось не так. Алиса чувствовала какой-то трепет перед теми близнецами, как назвал их Доктор. — А ты можешь сделать мне близнеца? — в один из вечеров спросила она вместо просьбы рассказать историю их встречи. — Близнецов не делают, милая, — отозвался Доктор, чуть удивлённый вопросом, — Близнецами рождаются. Науке неподвластно создавать людей из ничего. Алиса вспыхнула, не сдержав эмоций. — Но совсем недавно ты вырастил тот цветок! Он был совершенно такой же, как и тот, что мы возим с собой с места на место! Ты ведь можешь так же вырастить мне близнеца! — детская наивность позволяла ей верить во всемогущество Доктора. Доктор ничего не ответил. Алиса, опечаленная и раздосадованная, отвернулась и соскочила с его колен. Больше она не поднимала этот вопрос, но с каждым месяцем девочка словно угасала. Она становилась старше, продолжала помогать Доктору в некоторых экспериментах, но тень одиночества прочно поселилась в её глазах. В какой-то момент они обосновались в доме на окраине одной из деревушек, весьма похожем на тот, из которого Доктор забрал малышку. С другой стороны, многие деревенские дома были похожи между собой, в том числе и те, что служили им пристанищем раньше. Но вот удивительно... В этом доме они остались надолго. Так надолго, что у Алисы даже появились приятели среди местных жителей. К ним домой стали часто заглядывать незнакомые Алисе люди, всегда любопытно рассматривавшие её, прежде чем скрыться в подвальчике их дома, оборудованном Доктором как лаборатория. Всё было так по-домашнему спокойно и постоянно. Гости, эксперименты, периодические шалости с приятелями из деревни... Тем неожиданнее оказался подарок Доктора на тринадцатилетие Алисы. Она удивлённо рассматривала мальчика перед ней, выглядящего точь-в-точь как сама Алиса. Он даже голову наклонил совсем так же, рассматривая её в ответ. — Это кто? — выдохнула Алиса, не смея оторвать взгляд от него. — Элиас, — своим привычным низким грубоватым тоном представил Доктор, — Помнишь, однажды ты попросила у меня близнеца? На глазах у Алисы выступили слезы, и она яростно закивала, смаргивая их. — Ты всё-таки сделал это? — она посмотрела на Доктора с щемящей сердце признательностью в широко распахнутых глазах, восторг сквозил в её словах, — Вырастил мне цветочек. Она хихикнула и протянула руку к Элиасу. Он с готовностью протянул руку к ней, сталкиваясь с ней ладонями. Его рука была чуть прохладной и мягко-гладкой, словно нежные лепестки. Алиса задохнулась от эмоций и притянула обретенного брата к себе, попадая в такие же крепкие объятия, какие она дарила ему. — Тебе предстоит научить его говорить и читать... Нет, не только это. Тебе предстоит научить как быть человеком. Справишься? — каким-то странным голосом спросил Доктор, внимательно глядя на детей. Алиса кивнула и обняла Элиаса немного крепче. Теперь в доме жили трое. Элиас был милым мальчишкой: немного неловким, немного рассеянным, но очень старательным. Так же, как несколько лет назад Доктор учил Алису читать, теперь и Алиса учила Элиаса. Очень быстро он перенял её манеру общения. Любопытные, они вдвоём помогали Доктору, и тот стал доверять им все более сложные эксперименты, общаясь с ними уже не как с неразумными детьми, а как с равными. Алиса чувствовала себя счастливой: они читали одни книги и затем обсуждали их, хохотали вместе над проделками и были неразлучны. Годы шли. Дети взрослели. Дом, в котором они обосновались, перестал быть соразмерен всему их миру, потолок начал казаться низким, а стены тесными. Души Алисы и Элиаса рвались на волю, к путешествиям. Им хотелось познать мир. Доктор, уже прочно обосновавшийся в их доме, благосклонно отпустил детей в свободное плавание, позволив им исследовать новые места подобно тому, как делал это он сам. Одно самостоятельное путешествие, недалеко, едва ли в соседний городок, подарило им яркие эмоции и потянуло за собой жажду к следующим. Алиса и Элиас всегда возвращались из путешествий с чем-то интересным для Доктора: травы, мази, камни, еда и напитки... даже насекомых они умудрялись привозить своему любимому опекуну. С каждым разом дорога их лежала всё дальше. Доктор, отвыкший от одиночества, но с удовольствием вернувшийся к индивидуальным исследованиям, с лёгким нетерпением и даже трепетом ожидал возвращения близнецов, о чем, впрочем, никогда им не говорил. — Доктор! Мы вернулись! — деревянная добротная дверь жалобно заскрипела, распахнувшись. Загорелая от жаркого солнца юга их королевства, с которого они вернулись в этот раз, Алиса по-хозяйски вошла в дом. За ней, широко улыбаясь, проследовал Элиас, бережно держа в руках небольшую коробочку. Реакции, естественно, не последовало. — Снова с головой в исследованиях, —хмыкнул Элиас и направился к лаборатории, что долгое время почти что заменяла ему материнскую утробу. Доктор, естественно, был там. Они обменялись приветствиями, с трудом оторвав Доктора от очередного эксперимента. Алиса, как и в детстве, не сдерживаясь, влетела в объятия мужчины, щебеча о том, как сильно она скучала. Доктор покачал головой, но не оттолкнул. Вечер прошёл за рассказом о том, что они видели, обсуждением традиций жителей юга, а закончился очередным полезным подарком. — Это лекарственные травы с южной границы, что при неумело обращении легко становятся ядом, — Элиас протянул коробочку Доктору. Он взял и с любопытством заглянул внутрь, одобрительно хмыкнув. — Задержитесь дома? — спросил Доктор, растирая между пальцев маленький увядающий цветок. Алиса переглянулась с Элиасом. — Нет, завтра мы хотим отправиться на запад. Доктор поднял на них взгляд. На некоторое время повисла тишина, и близнецы вновь ощутил себя детьми, отпрашивающимися в соседнюю деревню на гуляния. — Ну что же... Запад весьма отдален от этих мест. Отправитель к самой границе? Алиса кивнула, и после этого они разошлись, проводя последнюю совместную ночь в этом доме. Утром Доктор проводил их, коротко перечисляя все, что он знал о западе и его традициях. Близнецы внимательно слушали. — Спасибо, — улыбнулся Элиас совсем так же лучезарно, как обычно улыбалась Алиса, — Прощай, отец. Слово сорвалось легко, и Элиас склонил голову, выражая почтение и вместе с тем пряча смущение, овладевшее им в тот же миг, как фраза была сказана. Доктор почти ласково потрепал его по волосам. — До встречи. Дорога на запад была не слишком тяжёлой, и близнецы, не торопясь, шли от деревни к деревне, от города к городу, зарабатывая себе на еду и ночлег помощью местным жителям, пока в деревушке недалеко от границы они не застали ярмарку. Было много товаров и артистов, что выступали с песнями и плясками, но Алиса, как зачарованная, остановилась возле какого-то менестреля. Тот поражал всех искусной игрой на флейте, и мелодия была до того знакомой, что Алиса как наяву увидела девушку, танцующую возле менестреля. Но стоило моргнуть, и наваждение исчезло. Перед толпой был только молодой менестрель. — Ты чего? — тихо спросил Элиас, заметив реакцию сестры. Он заботливо придержал её. — Такое ощущение, что я видела его когда-то очень давно. Тогда с ним была танцовщица, изящная как лебедь, — так же тихо отозвалась Алиса, продолжая рассматривать менестреля. Музыка затихла, и он откланялся зрителям, а Алиса вдруг двинулась вперед, к нему. — Извините! Он замер, рассматривая подошедшую девушку. — Да? — Вы... Вы случайно раньше не выступали с танцовщицей? Мужчина медленно улыбнулся и кивнул. — Вы где-то видели нас? Верно. Но моя певчая птичка не так давно покинула меня, к сожалению, — сожаления в его голосе не было, как и удовольствия от того, что его узнали. — Кажется, что да, но... Ах, это было давно. Я была ещё совсем малышкой. Шут вскинул бровь, а затем перевёл взгляд на подошедшего к ним парня как две капли воды похожего на девушки перед ним. — А вы, очевидно, не местные? Путешественники? Элиас напрягся, заметив что-то хищное в тоне менестреля. — Что-то вроде того. — Тогда, полагаю, вы приехали посмотреть на монстра из Западного леса? — Шут склонил голову, заговорщицки глядя на близнецов, но увидев непонимание и интерес, вспыхнувший в их глазах, театрально ахнул, — Как? Вы не слышали о монстре? Говорят, недавно там даже пропала приближенная нашей королевы... Этого оказалось достаточно, чтобы любопытные близнецы наметили себе цель. — Будь благодарен мне, Пьеро, — с усмешкой пробормотал Шут, распрощавшись с близнецами. Лес встретил их свежестью и лёгкой прохладой. Шелестели листья. С деревни ещё слышен был детский хохот. Алиса и Элиас забирались всё глубже, надеясь хоть глазком взглянуть на «монстра». Приближалась ночь. Тени стали длиннее, лес — тише и мрачнее. Алиса дернула плечами, ощутив чей-то внимательный взгляд. Она оглянулась и вскрикнула, заметив жёлтые огоньки. Они вдруг двинулись ближе, и из тьмы под лунным светом проявилась высокая фигура. Доктор неожиданно мягко улыбнулся, перетирая в ступке высушенную траву, когда ему вспомнился смущенный Элиас, назвавший его отцом. — Когда они вернутся, стоит назвать их детьми.

Упряма старшая сестра.

А младший брат находчив был.

Но горе тем, кто в лес к Алисе первой угодил…

Этим бедным детям не очнуться ото сна,

Пятую Алису ждёт волшебная страна.