Часть 2. Исходные данные: Парапет

«Кодекс Всадников не требует от кадета отваги — он требует результата.

Гравитация не знает исключений для титулов, а камень не обращает внимания на происхождение. Единственный закон Парапета: твоя способность к адаптации должна превосходить силу обстоятельств. Все остальное — лишь шум перед падением».

— Кодекс Квадранта Всадников, параграф 1.1

(Издание для высшего командного состава)

      Несмотря на желание отсрочить процесс, настал момент, когда мне необходимо было приступить к сборам. За воспоминаниями и размышлениями я потеряла непозволительно много времени, что было мне не свойственно. Пора.       Я подхожу к шкафу и забираю комплект одежды, который я оставила в комнате, когда собирала вещи и организовывала все необходимое по разным углам Басгиата. Хорошо, что никто не обращал достаточно внимания на меня в годы, когда Мира ушла в Квадрант, а Бренана не стало. Отец от горя заболел и заметно сдал, посвятив всего себя «делу всей жизни», как он часто мне говорил, а мать… Мать, она ушла вся в службу, но… Тем не менее свой надзор она оставляла всегда, учитывая, как в последнее время возрос ее интерес к моему обучению и персоне.       Сейчас мой костюм мало чем отличался от обычной летной формы всадников с самых южных аванпостов Наварры: плотная металлизированная ткань футболки крепко утягивала мои ребра, гибкие наплечники с прочными креплениями надежно фиксировали мои суставы, хоть и оставляли поле для маневра. Под штанами из той же дышащей, но прочной ткани были надежно зафиксированы мои, и без того, битые колени, ведь как бы там ни было, а тренировки никто не отменял. Особенно, если я точно знаю, что майор Гиллстед, один из верных псов моей матери и по совместительству учитель бою и оружейному делу, докладывает о каждом моем шаге в обучении. Ботинки с протекторной подошвой и высокой шнуровкой до середины голени дополняли комплект. И не стоит забывать о том, что все это добро просто испещрено тиррскими рунами. Да, я сейчас не владею меньшей магией, но это не значит, что я не смогу их напитать, когда прийдет время.       На моем лице искрится мягкая улыбка, когда я смотрю на свое отражение и я вспоминаю, когда только приняла первый такой комплект от Терона а отец в это время объяснял о ткани и ее свойствах. То было время, когда я только-только четко поняла кто такой этот майор, которого приставила моя мать ко мне в качестве учителя-мучителя. Потому что после плавного и текучего Сирэн-Тай Терона, где каждое движение логичное и просчитанное, стиль боя Наварры был для меня полным Адом на земле! Мои суставы и мышцы не выдерживали, и именно тогда наша троица поняла, что дело -дрянь.

Кабинет отца, два года назад.

      На столе лежал сверток из тёмной, почти графитовой ткани, которая, казалось, поглощала свет свечей. Терон стоял у окна, по привычке оглядывая пространство снаружи и, казалось, мало на что обращал внимание внутри, а отец жестом пригласил меня подойти поближе.       — Это не просто форма, Вайолет, — тихо произнес он. Его голос был спокойным, но я слышала в нем нотки напряжения, которые пытался скрыть. — Это архитектура твоего выживания в этих условиях. Это цельная система, ты должна помнить это если хочешь и дальше жить без падений.       Терон наконец повернулся. Его холодный взгляд остановился на моих запястьях, которые я невольно пыталась держать ровно, несмотря на ноющую боль.       - Надевай, — коротко бросил он. — Надо посмотреть, как система реагирует на твои движения.       Я осторожно развернула ткань. Она была прохладной и невероятно легкой, но на ощупь напоминала тонкую чешую рептилии. Моя кожа от прикосновений была просто в восторге!       — Ткань обладает «памятью» металла, — начал объяснять отец, пока я затягивала крепления на плечах. — В состоянии покоя она эластична, как шелк. Но при резком ударе или попытке сустава выйти из орбиты, тиррские руны, выплетенные нитями, мгновенно делают ее жесткой, как доспехи. Она станет твоим вторым скелетом.       Я затянула ремни на ребрах, чувствуя, как грудная клетка получает необычную, надежную поддержку.       Амари мне свидетель, я еще никогда, с момента осознанных тренировок, не была настолько уверена в своем теле! — А магия? — спросила я, проводя пальцами по едва заметным знакам на подкладке. Ведь всем известно, что руны без меньшей магии — это пустяк, фикция на одежде.       — Я не всадник. Я не могу наполнить их силой.       — Временно, — отрезал Терон. Он подошел и резко дернул меня за локоть, проверяя фиксатор. — Сейчас они работают на механической отдаче. Но помни, девочка: в Басгиате все будут видеть только твою слабость. Твоя задача — сделать так, чтобы они никогда не догадались, что эта форма — твое главное преимущество.       Отец положил руку мне на плечо. Его ладонь была теплой, и это было единственное проявление эмоций, которое он мог себе позволить.       — Майор Гиллстед докладывает генералу о каждом твоем синяке, Вайолет. Она должна видеть то, что хочет видеть: болезненную девочку, которая едва держится на ногах. Но под этой формой... под ней ты должна стать фактором, который она не сможет игнорировать.       — Знание — это ключ, — прошептала я известную фразу.       — А знание своей механики — это власть, — добавил отец. — Терон научит тебя наполнять эти руны даже без дракона. Через дыхание. Через сосредоточенность. Кровь Тирров реагирует не на ранг, а на волю.       Терон кивнул на ботинки с высокой шнуровкой:       — Обувайся. Если ты не научишься чувствовать поверхность через эту подошву, ты упадешь с Парапета еще до того, как начнет идти дождь. А дождь будет. Я уверен. Твоя мать не даст тебе такой блажи как чистое небо и легкий бриз. Она постарается, и еще как, усложнить тебе жизнь.       — Так же стоит брать в расчет оружие. Да, для Сирэн- Тай, главное это твое тело и знание, но в Наварре это не самое главное. – Говорит отец. - Я не силен в оружии, но судя по тому, что я видел твой удел это короткие кинжалы, что хороши для метания и ближнего боя. Твоя задача- сохранить свою жизнь любой ценой, потому ты должна сделать все от тебя зависящее.       — А сейчас, сделай несколько упражнений с разными позициями тела. Посмотрим, что получается.

Комната Вайолет. День Призыва

      Вот как-то так. Закончив сборы собранными волосами в стандартную тренировочную прическу, я в последний раз осмотрела комнату, в которой прошли мои года детства и юношества, но которая так и не стала домом. Что же, пора в путь. Я по старой привычке прыгнула на месте пару раз проверить рюкзак, прошлась руками по поясу с фиалами из тониками и вышла в коридор.       Административная часть цитадели всегда мне напоминала рассерженный улей. Суета, беготня и постоянные доклады. И обычно, я старалась не попадать сюда в такие моменты- толку нет. Узнать ценное- не узнаю, полезного собрать- не соберу, а вот лишнего внимания привлечь – это запросто.       После последней тренировки на ноги мои икроножные мышцы горели огнем каждый раз, как только я делала шаг, особенно на ступенях, но я по привычке сложила всю боль в коробку в дальнем углу моего сознания, выровняла дыхание и в уверенном темпе стала подниматься к кабинетам руководства. Когда-то в этих коридорах был и кабинет моего отца, в котором я провела многие часы изучая и анализируя.       Все время, пока я поднималась по ступеням, меня сопровождали шепотки и жалостливые, а иногда и злобные взгляды. Да, младшая Сорренгейл не пользовалась бешеной популярностью.       Чем ближе я к кабинету, тем громче голоса я слышу…       —…как ты можешь?! Она твоя дочь! - громыхал знакомый голос. Мое сердце сжалось, ведь голос сестры, кажется, я не слышала целую вечность с тех пор, как она ушла в Квадрант.       —Решение принято, и оно неизменно. – голос матери тих и спокоен. Я так и вижу, как она беззаботно пожимает плечами в сторону Миры, словно говорит о том, чем планирует завтракать сегодня.       —Да что же ты за человек- то такой! Как, во имя богов, Вайолет сможет вынести испытание парапетом, если она и в лучшие-то дни шаг без падения сделать не могла? Тебе так нравится посылать на смерть своих детей? – все еще крича вопрошала генерала сестра.       — Ты это серьезно, Мира? Ты, правда, такого мнения обо мне? Что же, может если бы ты обернулась ко мне лицом, не крича на старшего по званию офицера, и посмотрела на меня, а не на то, что я могу или нет, ты бы была немало удивлена. - Подаю я голос, стоя в дверях кабинета и сложив руки на груди. – Это, по меньшей мере, не вежливо говорить о человеке в третьем лице, когда он присутствует при разговоре. И да, здравствуйте.       Мира поворачивается на мой голос и потрясенно от увиденного бормочет:       —Ви, ты…       —Я, я…Твоя информация обо мне сильно устарела, сестра. Если бы ты почаще прилетала, возможно ты бы была более осведомлена о моих делах, знаешь. – бормочу я.       — Выйдите из кабинета, лейтенант Сорренгейл. Наш разговор окончен!       — Но…- Мира еще пыталась образумить мать, как ей казалось, но безуспешно.       — Я. Сказала. Прочь. Лейтенант. – температура в кабинете резко пошла к нолю. - Или мне придётся сообщить в подразделение о самовольном лишении расположения вашему руководству.       Мире ничего не оставалось как выйти из кабинета пылая праведным гневом. Хвала богам, обошлось. Я не была уверена в исходе этой словесной битвы двух женщин!       — Кандидат Сорренгейл. – подает голос мать, и я перевожу свой взгляд на нее.       Глядя в ее глаза, я по привычке начинаю анализировать увиденное, как учил отец. Сухие, чуть красные глаза- признак недосыпа и работы с плохим освещением, работает допоздна. Скорбные складки у рта и едва покрасневшее пятно у виска, следствие ее привычного жеста, когда кто-то или что-то ее откровенно утомляет – значит, разговор длился уже какое-то время и ей порядком надоел. Надо заканчивать этот разговор или мы будем иметь шторм не только для кандидатов в небе, но и в отдельно взятом кабинете. Будет очередной признак слабости и колкие взгляды, комментарии при случае – плавали, знаем.       — Да, Генерал.       — На вступительных экзаменах ты показала превосходные результаты в стратегии и планировании, а также, идеальную скорость и меткость. Я, как мать, ожидаю, что ты не посрамишь наследие Сорренгейлов. Слишком много было вложено, чтобы ты могла так просто пасть. – Лилит делает глубокий вдох. - В ближайшие три года, я, как действующий генерал и управляющий Басгиатом и соответственно выше тебя рангом, не смогу никак афишировать наше родство. – Она говорит, ставя локти на стол и упирая в скрещенные пальцы свой подбородок.       — Я в курсе. - эта информация для меня не нова.       — Также, тебе не стоит ожидать особого отношения только потому, что ты моя дочь. Скорее всего, командующие будут третировать тебя даже сильнее, чем остальных, чтобы заставить проявить лучшие качества. – Она приподняла бровь.       — Мне и это известно. – я киваю.       Губы матери едва гнутся в улыбке.       — Тогда увидимся в Долине на Обмолоте, кандидатка. Полагаю, к концу этого дня ты будешь кадетом.       Или же мертвецом. Но об этом не говорим ни она ни я.       — Удачи, Кандидат!       — Благодарю. – киваю и выхожу в коридор.       Охранник за моей спиной закрывает двери, словно отсекая последние мгновения спокойной и размеренной жизни.       — А ты изменилась, сестра. Не думала, что блажь отца даст плоды. – хмыкнув говорит Мира, отлипая от стены. – Если бы не твои волосы и глаза, я бы подумала, что это зашел совершенно другой человек, а не моя сестра.       — Это не блажь, Мира и никогда ею не была. Это следствие дефицита времени и излишнего множества слабых мест во мне. И, во имя Амари, продолжим это разговор в комнате! – меня откровенно начала злить ее недальновидность. Во имя всех богов я не она и ею никогда не была. Я мелкая, хрупкая и глупая для одних и совершенно иная на деле. Но я все так же терпеть не могу, когда меня недооценивают и этим обижают.       Наш путь до комнаты прошел в относительном молчании. Но когда мы только пришли…       — Зачем тебе Парапет? Зачем тебе идти на смерть? Ну, взгляни же ты на себя – тебе же к писцам прямая дорога! – с отчаяньем в голосе чуть ли не кричит сестра.       — Хм, значит все идет как надо, и меня видят только так как я хочу. – с усмешкой обрываю монолог, который, подозреваю, готов был разразиться по второму кругу.       — Я повторюсь, может, но это, - провожу руками перед собой, - не блажь, не прихоть или выдумка. Это результат совокупности нехватки времени, чтобы работать и избытка мест над чем мне стоит трудиться дальше.       — Отец всегда говорил, что силу определяет не объем мышц, а точка приложения усилия. Другой вариант — умереть в первые десять секунд на Парапете. Арифметика проста, разве нет? – говорю я, проверяя ремни на костюме, при этом несмотря на нее. Мне не нужна жалость - я сыта ею по горло!       Мира нахмурилась и подошла ближе, резко проведя пальцами по шву моей куртки. Она отдернула руку, словно обжглась.       — Ты говоришь как отец. Даже хуже — как одна из его запрещенных книг. Что это за материал? Это не стандартная кожа. Откуда это, Вайолет? Опять эти его «друзья» с южных аванпостов? Мать бы взбесилась, если бы увидела эти руны на подкладке.       — Как я уже говорила, она видит лишь то, что хочет видеть, Мира. Она видит слабую дочь, которая опозорит её имя. А я вижу систему поддержки, которая не даст моим коленям выскочить из суставов при первом же прыжке. Тиррендорцы знают о человеческой хрупкости гораздо больше, чем наши кузнецы. И я знаю это благодаря отцу и его «друзьям», как ты говоришь, и вопреки учителям-мучителям матери и Маркхема.       Я выпрямилась, и специальные вставки в корсете заставили мою осанку казаться идеальной, почти военной. Мира побледнела, ее самоуверенность на мгновение пошатнулась.       — Я просто стараюсь быть реалисткой, — глухо ответила она. — То, что ты надела этот... доспех, не отменяет того, что делает мать. Она буквально приносит тебя в жертву Басгиату, чтобы не дать тебе уйти к Писцам. Она делает это со всеми нами.       — Она делает то, что умеет лучше всего — расставляет фигуры на доске, — я подхватила свой рюкзак, проверяя прочность креплений. — Но она ошиблась в одном: она считает меня пешкой. А я за эти года изучала правила игры, по которым вы все живете. Ты пришла прочитать мне лекцию о безжалостности неба или все-таки проверишь мой вес и скажешь напутственные слова?       Мира вздохнула, и на мгновение в её глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение, смешанное с ужасом. Она отодвинула мой рюкзак и достала из-за спины сверток, которого я раньше не заметила.       — Твоя экипировка странная, и я ей не доверяю, — сказала она, разворачивая тяжелую темную кожу. — Руны — это хорошо для бумаги, Вайолет, но Парапету все равно, насколько красиво ты дышишь. Тебе нужна защита, проверенная огнем и кровью. – и достает нечто из своего рюкзака.       — Этот жилет я сделала для тебя, когда узнала о твоем поступлении в Квадрант. Мне пришлось потратить кучу сил и времени в сезон линьки, а также воспользоваться несколькими услугами у должников. - Она протянула его мне, и я почувствовала запах дыма и озона, исходящий от материала.       — Это чешуя Тейна, да? Ты… - пробормотала я.       — Как я и говорила, это моя придумка специально для тебя. И да, ты правильно думаешь. Мне довелось знать человека, чья печатка может делать любые вещи удивительно большими или маленькими. Надень поверх своего тиррского чуда. Пусть это будет последним изменением в твоих «вводных данных», которое мать точно не сможет проигнорировать.       Пока мы разговаривали в комнате, колокол пробил, что через пятнадцать минут начнется подъем к Парапету. Пересмотрев рюкзак и проверив застежки и крепления костюма и нового приобретения, я направилась к выходу в след за Мирой.       — Я не буду говорить тебе о Кодексе- ты всегда о нем знала и знаешь все, и не буду говорить о дружбе. Я бы могла сказать тебе о волосах, но помню и ценю твою позицию еще из твоего детства. – Мы остановились в коридоре, где никто не бродил. – Но я заклинаю тебя о нескольких вещах. Первое – спи только с ребятами из твоего курса, второе- найди Дейна и ни шагу от него, и третье, самое главное, - держись подальше от меченых и Риорсона вообще, они тебя возненавидят, как только услышат твое имя. – я закатила глаза. Могла бы и не начинать, право слово!       Вдруг, договорив последние слова, она дергает меня за руку и притягивает в крепкие объятья.       — Я люблю тебя, Вай. Помни, все, о чем мы говорили и о чем ты все это время думала. Прошу- живи, сделай все, чтобы не быть очередным именем в списке смерти. – Я молча лишь кивнула ей где-то в районе груди. – Идем, нам надо двигаться дальше.       Живое море из людей все текло и переливалось перед нами разделяясь на четыре течения- Писцы, Пехота, Лекари и Всадники. Везде было много народу, но ажиотаж, как всегда, имели только Пехота и Всадники. С Мирой ми попрощались минут пятнадцать назад, и я вместе с течением двинулась к ступеням. В воздухе витал взбудораженный гул голосов, и я то и дело переводила взгляд со стороны в сторону, рассматривая окружение, будто готовлюсь писать отчет об увиденном.       Время тянулось медленно и мучительно. На ступенях ми потеряли троих, на первый взгляд, перспективных кандидатов. Но только на первый взгляд. Неправильно собранный рюкзак, слишком большая самоуверенность и, по правде сказать, «безнаказанная» помощь других кандидатов помогла сократить наше число и сумела посеять зерно сомнения, правильно ли все тут делают.       Мы поднимались все выше, когда идущая впереди девушка со смуглой кожей и дивными косами, что-то бодренько спросила раз и не услышав ответ, повернулась ко мне повторив вопрос снова.       — Так, ты младшая Сорренгейл? – девушка обернулась в мою сторону и притормозила шаг, нельзя было остановиться — это значило бы убить ритм шага. В ее глазах сверкал интерес вперемешку со жгучей жалостью, что сильно злило.       — Вайолет, - поправляю я, не сбавляя шаг. -Этим ступеням плевать на фамилии. Гравитация не умеет читать семейные древа. Шагай.       Девушка только удивленно хмыкнула, оценивающе окинула меня взглядом и зашагала в прежнем темпе.       — Справедливо. Я Рианнон. И, если честно, я ожидала увидеть кого-то… - она покрутила рукой в воздухе, - менее собранного. Твой наряд выглядит так, будто ты собираешься не на Парапет, а на штурм крепости. Что это за ботинки?       Я бросила быстрый взгляд на свою обувь, потом на её . Тяжелая кожа, подошва, которая уже начала скользить по влажному от тумана камню.       — Это ошибка, Рианнон, — я киваю на ее ноги. — Твои сапоги. Они слишком жесткие для такого дождя. Ты не чувствуешь камень, ты с ним борешься. И он победит.       Рианнон нахмурилась, едва не споткнувшись на повороте.       — Это лучшая обувь для верховой езды, которую можно было купить в аванпосте! Мощный протектор, масивные подбитые каблуки, двойные швы на креплениях... По крайней мере, нам с матерью именно так и сказали, что это лучшая обувь.       — Возможно. – киваю. - Но сейчас она впитывает воду и становится тяжелее с каждым шагом, — я остановилась на мгновение, чтобы проверить фиксацию своих колен. — Мало того, она становится смертельно опасной в нынешних условиях, когда ступени и Парапет все равно что каток. Мой же комплект работает синхронно — ткань поддерживает мои суставы, но она бесполезна, если я исключу факт сцепки под своим весом и строением тела. Все что на мне рассчитано удержать меня вместе. Если я потеряю ботинки- мои колени заживут своей собственной жизнью и предадут меня. – Холодное спокойствие и расчет сквозили в моем взгляде, когда я ей говорила все это. – Но ты, ты другая. Твои мышцы и связки работают нормально- они справятся с нагрузкой.       Мы подошли к очередному участку, где камень стал опасно гладким.       — И что ты предлагаешь? — спросила Рианнон, в чьем голосе впервые прозвучала нотка настоящего беспокойства. — Поменяться обувью?       — Нет. Как я уже говорила, моя экипировка настроена под мой вес, она тебе не поможет,— я спокойно села на ступеньку и начала проверять свои тяжелые ботинки и затяжки у колен. — Я предлагаю тебе логику. Сними их. Вообще.       Рианнон уставилась на меня.       — Босиком по этим камням?! Ты, видно совсем с катушек слетела! – я вижу, как в ее взгляде борются желание послать меня куда подальше, и догадка «а вдруг что-то да получится из этой бредовой идеи?».       — У твоей кожи коэффициент трения выше, чем у этой отполированной подошвы на твоих ботинках. Твои пальцы ног обеспечат тебе контроль, которого не даст ни один сапожник в Наварре. Я иду в своей экипировке, потому что она — моя опора. Твоя обувь — это твоя петля. Если хочешь дойти до Квадранта, перестань бояться грязи и начни думать о сцеплении. Гравитация не прощает гордости, но она уважает логику. И еще. Если ты почувствуешь, что рюкзак тянет тебя- бросай его, память о прошлом не стоит ни секунды полета в бездну под ногами.       Рианнон посмотрела на свои роскошные сапоги, затем на мои странные, футуристические ботинки, которые, казалось, действительно были частью моих ног.       — Малек побери, Сорренгейл... Если я обморожу пальцы, ты будешь мне должна.       — Если ты упадешь, долг аннулируется автоматически, — я кивнула вперед. — Пойдем. Как говорил мой отец: «Почувствуй основу, чтобы стать ее частью». Считай это своим первым уроком выживания.       За этими разговорами мы и не заметили, как поднялись на площадку старта.       Я делаю шаг на ней и слышу, как моя обувь делает уверенный щелк на камне – система работает идеально, тело хоть и чувствует усталость от проделанного пути, но не пытается меня предать. Хорошо. Но стоило мне выровнять свое положение, как мир словно стиснулся в маленькую точку.       Передо мной стоял человек, что сложил руки на груди и прислонился спиной к зубчатой стене возле стола регистрации.       Это был он, Ксейден-мать-его-Риорсон. Человек, к которому мне говорила Мира не приближаться. Хах, будто я хотела это сделать хоть когда-то! Но как бы не так, мой мозг тут же начал все каталогизировать, как если бы я должна была подать отчет об увиденном. Объект: Ксейден Риорсон Уровень угрозы: Критический Рост- выше ожидаемого. Центр тяжести- идеальный. Поза — расслабленная, но это скорее илюзия чем реальность; он напоминал сжатую пружину, готовую к разрядке. Облик не был стандартным — тёмная ткань поглощала свет так же, как и тени, едва заметно пульсировавшие у его сапог. Метка восстания, тянущаяся по руке к самой челюсти, словно кричала в пространство о статусе носителя. На лице мнимое спокойствие и только поднятая высоко бровь, пересеченная шрамом, выдавала его эмоции. Анализ теней: Материя неизвестной плотности. Радиус действия — не определен. Скорость реакции — мгновенная.       Я не смотрела на его лицо как на объект эстетики. Я видела в нем генетическую карту Тиррендора. Высокие скулы, острый разрез глаз и этот взгляд... Ониксового цвета глаза с золотыми искрами. Цвет плавленного металла, восстания, которое моя мать подавила кровью его отца.       Я вспомнила рассказ отца о правящем роде Тиррендора, он говорил тогда, что это отличительная черта – оникс глаз и янтарь кожи. А еще ум, безжалостность и хитрость, упертость.       — Сорренгейл? — Его голос был низким, как грохот обвала в горах. — Я ожидал увидеть библиотечную пыль и дрожащие руки, а не тиррендорскую разработку, знаешь ли.       Он оттолкнулся от стены. Тени вокруг него шевельнулись, и я почувствовала, как руны на моей подкладке откликнулись едва уловимой вибрацией. Они узнали своего. Что же, это было ожидаемо.       — Ошибка вводных данных, Риорсон, — я выдержала его тяжелый взгляд, не позволив себе даже вздрогнуть. — Писцы не просто хранят информацию. Мы знаем, как ею пользоваться, когда система дает сбой. Так что, уж не обессудь.       Ксейден сделал еще шаг ко мне, нарушая мою зону безопасности. Я почувствовала запах дождя и металла и нотку полировальной кожи. Он наклонился, и его глаза оказались на уровне моих. Теперь я видела каждое золотое пятнышко в его зрачках — это был идеальный биологический сенсор, сканирующий меня на наличие страха.       Даже жаль его расстраивать, у меня этого чувства не было в этот момент.       — Ты думаешь, что эти ремни и тиррская сталь спасут тебя там? — он кивнул на тонкую линию Парапета, исчезавшую в дожде, что начался когда мы только поднялись сюда. Спасибо, мамочка.       — Гравитация не уважает Писцов, Сорренгейл.       — Гравитация — это закон, — ответила я, чувствуя, как холодный расчет вытесняет остатки паники. — А у законов есть свои лазейки. Я не собираюсь бороться с Парапетом, Риорсон. Я собираюсь стать частью его механики.       Он задержал взгляд на моих губах, затем снова на глазах, и на мгновение в этом пламени из золота и оникса мелькнуло нечто, что не вписывалось в мой анализ. Это не была ненависть. Это был интерес исследователя, столкнувшегося с аномалией.       О, так мы коллеги?       — Тогда иди, — он отступил, освобождая путь, но тени все еще лизали края моих сапог. — Посмотрим, хватит ли твоих «данных», чтобы не стать частью пейзажа внизу.       — Расчет уже сделан, — бросила я, проходя мимо него. — Результат тебе не понравится.       Я подняла уголок рта в полуулыбке и сделала еще несколько шагов к столу, назвав свое имя курсанту за ним. - Вайолет Сорренгейл, через две «р». И да, я дочь генерала, и да того самого. – я вновь кинула взгляд в сторону Ксейдена, на его метку и подошла ближе к Парапету. POV Ксейден Риорсон. Парапет       Я ожидал увидеть бледную тень генерала Сорренгейла. Ожидал увидеть испуганную девочку с дрожащими руками, которую я с облегчением вычеркну из списка живых, как только она сделает свой первый и последний шаг в пропасть. Ожидал, что это будет именно та Вайолет о которой было сказано в досье и о которой мне говорила Генерал, когда просила об услуге, которую я был должен.       Но вместо этого из тени лестницы вышла она. — «Твой пульс подскочил на десять ударов, Ксейден. Это из-за погоды или из-за того, как уверенно она держит спину?» — голос Сгейл в моей голове прозвучал как растрескавшийся лед.       — «Заткнись», — мысленно отрезал я, не сводя глаз с девушки.       О, она не просто шла — она двигалась со странной, почти механической точностью. Когда она подошла ближе, я почувствовал, как тени предательски дернулись вперед. Они почувствовали то же, что и я: Тиррендор.       Мой родной дом и край, которым я грежу с момента неудавшегося Восстания.       На ней не было стандартной кожи кадетов. Ее экипировка была произведением искусства- руны пульсировали в унисон с моей собственной тьмой. Она украла наши технологии? Или отец-Писец оставил ей в наследство то, что мы считали утраченным?       Как бы там ни было, эта женщина была на диво хороша…и опасна.       — Сорренгейл? — мой голос прозвучал ниже, чем я планировал. — Я ожидал увидеть библиотечную пыль, а не тиррендорскую экспериментальную разработку.       Она не вздрогнула. Она не отвела взгляд. Вместо этого она начала меня… изучать. Ее серебристые глаза сканировали меня так, будто я был страницей в учебнике, которую она собиралась выучить наизусть. Невероятно, блядь.       — «Она не боится тебя, Командир. Она тебя классифицирует. Какая дерзость. Мне нравится», — Сгейл издала звук, похожий на низкое мурлыканье. О, почему я не удивлен. Я ведь знал, что моя девочка любит все то, что не укладывается в моей картинке мира или же выводит меня из себя.       — Ошибка входных данных, Риорсон, — ответила она. Ее голос был чистым и твердым. — Писцы не просто хранят информацию. Мы знаем, как ею пользоваться, когда система дает сбой.       Я сделал шаг к ней, намеренно вторгаясь в ее пространство, чтобы почувствовать запах ее страха. Но страха не было. Был запах озона, дождя и старых переплетов. Мои тени начали прижиматься к ее сапогам, и я едва сдержал их силой воли. Предатели!       — Ты думаешь, что эти ремни и тиррская сталь спасут тебя там? Гравитация не уважает Писцов, Вайолет.       — Гравитация — это закон. А у законов есть свои лазейки. Я не собираюсь бороться с Парапетом. Я собираюсь стать частью его механики.       Я смотрел на ее губы, произносящие эти безумные, логичные фразы, и чувствовал, как мой мир, где Сорренгейлы были лишь мишенями, дает трещину.       — «Ты только что забыл, как дышать, Командир Крыла», — Сгейл была безжалостна. — «Твой пульс сейчас быстрее, чем взмах моих крыльев. Ты ищешь в ней слабость, а находишь силу, которую не можешь понять. Если ты её убьешь — я укушу тебя сама».       Я отступил, освобождая путь. Мое тело требовало действовать, но разум кричал об опасности иного рода. Эта девушка была не просто дочерью врага. Она была аномалией, которую я не мог просчитать. И Сгейл своими речами мне не помогала…       — Тогда иди. Посмотрим, хватит ли твоих «данных», чтобы не стать частью пейзажа внизу.       Она прошла мимо, оставив после себя холодный сквозняк и уверенность в том, что мой расчет на этот день только что разлетелся вдребезги.       — «Ты уже проиграл эту битву, Теневой», — последний комментарий Сгейл был тихим, почти нежным. — «Ты просто еще не знаешь, что проиграл ее не врагу, а собственному влечению».