Часть 6. Валюта Басгиата

                                          В Басгиате не существует дружбы в ее гражданском понимании.

Лучшие союзы здесь заключаются на крови, костях и сухом бартере:

отдай то, в чем ты силен, чтобы восполнить то, в чем ты уязвим.

Стая выживает только тогда, когда каждый элемент незаменим.

- Из «Анатомии военных союзов», Архив Наварры

      Миг триумфа всегда сладкий только в тот момент, когда ты его создал и ни минутой более.       Следующее утро после боя с Имоджен встретило меня мелкими ссадинами и рукой в повязке. Мои суставы просто орали благим матом на меня, что начать ломать кости все же нужно начать с себя любимой. Этого стоило ожидать.       Раннее утро этого дня меня встретило прохладой и тишиной под аккомпанемент скрипящих колес моей тележки для Архива.       В отличии от других дней я сознательно вызвалась на это дежурство сегодня. Мне не дает покоя мысль, что Имоджен смогла так легко обойти мой стиль боя в прошлом спарринге, хотя теоретически это было и невозможно. Но практика и реальность дала мне понять, насколько я ошибалась.       Кроме того, мне нужно было выяснить чем я себе могу помочь в будущих боях. В дневнике брата я смогла обнаружить, что оппоненты на боях попадаются нам не случайно и их выбирает для нас преподаватель. А это значило, что я не смогу одолеть их всех.       Единственный способ облегчить мне участь — это резко сотворить некое чудо и за ночь накачать свое тело до невозможных пределов, но я реалист, а потому в какой-то момент я вспомнила о моей книге ядов. Это хобби у меня еще с юного возраста и сейчас оно мне послужит идеально.       Заказ Деверры жег мне карман, а тяжелая тележка не позволяла мне уйти далеко в мысли а наоборот проводить их структурный анализ.       До этого времени моя вера в Сирен-Тай и костюм с рунами оставалась незыблемой. Все это время- от изучения стиля до вчерашнего боя, мой аналитический ум крепко держался за них как за единственный путь к выживанию. Уйти от прямого удара, перенаправить его, нарушить логику движения врага и использовать тело врага против него самого…в теории и той скудной практике, которая у меня была в процессе изучения стиля между занятиями с майором Гилстедом, это действительно смотрелось как идеальный математический расчёт.       Идеальный, до того момента, когда в систему врывается хаос.       Удобнее одев ремень сумки, я вспоминаю одну из ночей, которую я провела в ветках моего дуба на берегу реки за стенами Басгиата, собирая не особо приметные, но очень для моего дела полезные ягодки.       Мне в память намертво врезалась горечь от раздавленных в пальцах ягод фонили из того дуба и холод во взгляде Командира крыла, что поймал меня под деревом, как только его «маленький клуб» разбрелся разными дорогами чтобы вернуться в свои кровати в казармах и урвать хотя бы пару часов сна этой ночи. Разговор что последовал далее не был ничем иным кроме как гранью фола, закончился шатким мирным договором о неразглашении. Между мной и Риорсоном живет своей жизнью пакт о ненападении, но нет никакой гарантии, что в какой-то момент все не рухнет.       Распахнув двери, я тихо, но с неким усилием потянула в Архив эту чертову тележку. Встретив курсанта- писца я передала ему записку со списком профессора и принялась разглядывать полки в поисках чего-то занятного, чтобы убить эти пятнадцать минут, если попался расторопный кадет. Поговорить нет с кем, Есиния сегодня не на дежурстве. Придется еще раз взять дежурство здесь, несмотря на чувство ноющей ностальгии, что вызывают у меня все эти залы, коридоры и столы.       Я принялась рассматривать полки с книгами в свободном доступе зала и начала вести свой внутренний аудит пройденных боев. Проведено: девять боев Ничья: три боя Поражение-шесть       Не густо. Думая так, я направляюсь к полкам с томами о растениях близлежащих территорий и их свойствами. Мне нужно собрать больше информации о них, чтобы в будущем…       Я не заканчиваю мысль, найдя нужную книгу и углубляясь в ее изучение до момента когда приходит курсант из книгами и отчетами для Деверры.       - Спасибо. – жестами отвечаю я. – Не подскажешь, когда на дежурстве будет кадет Нейлварт?       Так же жестами мне сигналят в ответ, что Есиния будет тут уже в следующий вторник. Хорошо. У меня есть идея, о чем мы можем поискать информацию здесь.       Если старая система не работает, да здравствует новая. Все во имя выживания, хе-хе.       Эксперимент в импровизированной лаборатории тайных ходов Басгиата занял время, но моя новая система выживания, построенная на ядах, превзошла все ожидания. За те несколько боёв, что последовали после моего архивного аудита, статистика стремительно поползла вверх. Противники выходили на ковёр слегка заторможенными, их реакция запаздывала на доли секунды — ровно настолько, чтобы мой Сирен-Тай срабатывал идеально. Результат? Три чистые победы и моя главная гордость — первые трофейные кинжалы, которые теперь приятно утяжеляли пояс. Я наконец поймала свой ритм. Аналитический ум ликовал: хаос был просчитан и взят под контроль.       Именно поэтому к бою с Ореном Сейфертом я подошла с абсолютной уверенностью. Вытяжка из ягод фонили получилась безупречной — прозрачной, без запаха, с лёгким горьковатым привкусом, который намертво глушился порцией наваристого рагу. Орен любил приходить в столовую пораньше и всегда оставлял тарелку без присмотра, уходя за добавкой хлеба. Опрометчивый шаг, который стоил ему слишком дорого.       Я ушла из столовой одной из первых. Мне не хотелось смотреть на то, как яд начнёт действовать — лишнее внимание ни к чему. На ковре Орен должен был стать идеальной, послушной мишенью для моих новых ножей.       Когда Квадрант выстроился у матов, я стояла в строю, чувствуя приятное предвкушение. Но время шло, кадеты сменяли друг друга, а Сейферта нигде не было видно. Нет, я не могла так досадно прощитаться!       — Сейферта не ждите, — вскользь бросил один из первокурсников первого крыла, стоящий неподалеку. — Его в столовой так скрутило, что он чуть наизнанку не вывернулся прямо на стол. Уволокли к целителям. Говорят, жёсткое отравление.       Внутри меня похолодело. Передозировка? Нет, я рассчитывала дозу по тем же формулам, что и раньше. Видимо, его организм среагировал куда агрессивнее. А ведь нигде в медицинских документах Орена не было сказано, что он так чувствителен к ягодам…Система лжет и тут… Мой безупречный план рассыпался в прах, даже не начавшись. Праздновать триумф было не над кем. А самое паршивое — Риорсон. Он ведь всё видел в столовой и идеально сложил два и два, вспомнив мою ночную вылазку к дубу за ягодами. Наш шаткий «пакт о ненападении» только что превратился в пепел.       — Сорренгейл! — зычный голос инструктора прервал мои лихорадочные мысли. — На ковер.       Я сделала шаг вперед, гадая, кого мне выставят на замену вместо выбывшего Орена. Но фигура, которая отделилась от противоположной стены и медленно пошла мне навстречу, заставила мои суставы заныть еще до начала боя. Ксейден Риорсон. Высокий, смертоносный, окутанный едва заметным шлейфом теней. Он не должен был сегодня тренировать первокурсников, но он был здесь.       — Внимание! — гаркнул Эметерио на весь зал, заставляя кадетов замереть. — Остановить бои!       Профессор обернулся к строю и с явным удовольствием хлопнул в ладоши:       — Считайте, что вам повезло. Ксейден Риорсон — один из лучших наших бойцов. Смотрите и учитесь, пока предоставляется такая возможность.       — Конечно, — пробормотала я под нос.       Желудок мгновенно скрутило таким тугим узлом, словно я только что самолично проглотила ядовитую кожуру вальвина. Мой аналитический ум судорожно забился в стенки черепной коробки: просчитать Риорсона на ковре было так же нереально, как предугадать траекторию молнии.       — Винглидер Риорсон, должен переспросить - вы уверены в своем решении? — Эметерио нахмурился, переводя взгляд с этого полубога на мою хрупкую фигуру. — Это первокурсница…       Ксейден ступил на мат, и воздух между нами мгновенно стал густым и горячим, словно перед грозой. Он медленно покрутил шеей, разминая мышцы, и зафиксировал свой тяжелый взгляд на моих побледневших губах.       — Абсолютно уверен, профессор, — ровно произнес Ксейден, и в его голосе прозвучал вызов, предназначенный только мне. Он видел, как я замерла, увязнув в собственном анализе. — Первокурсница Сорренгейл слишком долго просчитывает варианты в своей голове. Пора проверить, как ее хваленая тактика работает в условиях реального боя здесь и сейчас. Выходи на мат, Вайоленс. Начнем твой настоящий аудит.       И вот тут я поняла, что попала! И это даже не о том, что мне тут дали кличку, как какой-то зверушке.       Шаг на мат ощущался как шаг на эшафот. Подошвы моих ботинок коснулись жесткого покрытия, и в ту же секунду Ксейден сократил дистанцию. Без предупреждения. Без каноничного приветствия или команды Эметерио. Хаос не ждет, пока ты приготовишься.       Первым же движением он провел резкий, смазанный апперкот. Мой аналитический ум мгновенно выплюнул траекторию: уйти влево, пропустить удар по касательной, перенаправить его инерцию...       Расчет был верным. Мое тело — нет.       Ксейден просчитал мой уклонительный маневр еще до того, как я перенесла вес на левую ногу. Его кулак изменил траекторию, и жесткий встречный удар в плечо заставил меня глухо охнуть. Сирен-Тай предполагал использование силы противника против него самого, но чтобы перенаправить силу Риорсона, мне нужно было обладать хотя бы зачатками устойчивости. Меня же просто отбросило назад. Суставы травмированной руки отозвались острой, обжигающей вспышкой боли.       — Скорость реакции — три из десяти, Сорренгейл, — его голос звучал пугающе ровно, без одышки, пока он медленно обходил меня по кругу, словно коршун. — Твои прошлые оппоненты были ленивыми кабанами, раз позволяли тебе выстраивать геометрические фигуры в уме. Я не твой прошлый оппонент.       Я стиснула зубы, чувствуя, как во рту разливается солоноватый вкус крови — я прикусила щеку при падении. Напряжение в зале можно было резать ножом. Сотни кадетов замерли, наблюдая за тем, как грозный Командир крыла втаптывает в мат младшую дочь генерала.       На поясе привычно качнулись рукояти моих трофейных ножей. Рука сама дернулась к правому бедру, но Ксейден среагировал быстрее мысли. Он сделал выпад, перехватывая мое запястье в мертвый зажим. Его пальцы, горячие и безжалостные, сдавили кость прямо поверх повязки, заставляя пальцы разжаться. Одним плавным движением второй руки он рванул первый кинжал из ножен и швырнул его далеко за пределы матов, со звоном ударив им о каменный пол.       Где-то на фоне в зале, что-то блеял Дейн.       Залом, резкий разворот — и в следующую секунду я оказалась прижата спиной к его каменной груди. Предплечье Риорсона железной хваткой легло мне на горло, слегка перекрывая кислород. Его вторая рука скользнула ниже, к моему левому бедру, безошибочно находя рукоять второго трофея. Медленно, почти интимно и оттого еще более пугающе, он вытянул его из петли на моих штанах и отбросил в сторону. Это не должно быть так горячо, так интимно, так не логично учитывая наши истории. Я прикрываю глаза и делаю через рот глубокий вдох.       — Твоя аптека осталась в столовой, Вайоленс. Твои игрушки — на полу. Что дальше? — его горячее дыхание обожгло мне ухо, а голос опустился до едва различимого шепота, предназначенного только мне одной.       — Я Вайолет! – говорю я едва дрогнувшим голосом.       — Думаю, мой вариант тебе всё же больше к лицу. Вот только я знал мастеров ядов получше тебя, Сорренгейл. Из тебя выйдет отличный мастер — когда-нибудь, в очень далёком будущем, — и идея с Ореном была неплохой... Но если у тебя выбьют флакон из рук, вся твоя красивая химия станет бесполезной. Летун не будет ждать, пока ты приготовишь ему завтрак и щедро приправишь его неучтёнными ингредиентами.       Он ослабил хватку на горле и толкнул меня вперед. Я не удержала равновесие и позорно растянулась на мате, тяжело и хрипло хватая ртом воздух. Колени горели от ссадин, тело ныло, а внутри все выжигало от бессильной ярости. Система не просто дала сбой — Ксейден Риорсон превратил ее в пыль на глазах у всего Квадранта.       — Бой окончен! — объявил Эметерио, неодобрительно качая головной. Ксейден развернулся и, даже не удостоив меня взглядом, направился прочь с мата. Кадеты вокруг начали шептаться. Они думали, что я полностью разгромлена. Раздета догола в военном смысле.       Но они ошибались. Мой аналитический ум не отключился даже под лавиной его ударов. Запуская руку под куртку, к потайным ножнам на спине — туда, где покоился мой третий, самый маленький и самый незаметный нож, который он так и не нашел, — я резко поднялась на ноги. Адская боль в суставах отступила перед чистой, концентрированной злостью.       — Риорсон! — задыхаясь, крикнула я ему в спину.       Он остановился, но не повернулся, лишь слегка повернул голову через плечо.       — Почему ты не забрал этот?! — вскричала я, выхватывая скрытый кинжал и выставляя его перед собой. Мои ладони дрожали, но лезвие хищно блеснуло в полумраке зала. — Ты ведь обыскал меня! Ты утверждаешь, что контролируешь здесь всё, так почему ты оставил меня с оружием?!       Ксейден медленно обернулся. Его взгляд скользнул по короткому лезвию в моих пальцах, затем поднялся к моим глазам. На его губах промелькнула едва заметная, пугающая ухмылка — ухмылка человека, который доволен тем, что его урок подействовал, но не собирается уступать победу.       Он засунул руки в карманы брюк, сохраняя убийственное спокойствие, и громко, так, чтобы его слова эхом разнеслись по притихшему залу, произнес:       — Беззащитные женщины — не мой типаж, Сорренгейл, — отрезал Ксейден, бросая этот вызов мне в лицо на глазах у притихшего зала. — Так что учись драться.       Он развернулся и ушёл, оставив меня на мате со скрытым кинжалом в руке под ошеломлёнными взглядами Квадранта.       — Ох, Дейн! Свали в туман нахер. Я не в настроении слушать твои причитания. Хочешь помочь — уйди с дороги, — прорычала я, заметив, как командир нашего отряда несётся ко мне, панически заламывая руки.       Риорсон не просто ткнул меня носом в собственные ошибки — он показал каждое слабое место моей системы так наглядно, что спорить было бессмысленно.       Напряжение медленно расползалось по залу, сменяясь гулом сотен голосов. Кадеты расходились, а ко мне уже подскочили ребята из отряда. Дейн снова попытался влезть со своей удушающей опекой, но я отмахнулась от него так резко, что он, кажется, наконец понял: сейчас он мне не нужен. Прижимая ладонь к ноющим ребрам, я повернулась к Рианнон, Ридоку и Соеру.       Они не жалели меня. В Басгиате жалость — это оскорбление, приближающее тебя к могиле. Они оценивали мой скрытый клинок, мою тактику и то, что я вообще осталась стоять на ногах после Риорсона.       Ридок, вечно балансирующий на грани вылета из-за заваленных тестов по военной истории, первым озвучил то, что крутилось у всех в головах:       — Слушай, Сорренгейл... — он перешел на приглушенный шепот. — Риорсон прав в одном: твоя голова варит быстрее наших вместе взятых. Ты вытащила три победы на ядах, но на сухом мате тебя ломают тяжеловесы. Давай так: ты сажаешь нас за учебники. Разжевываешь этот чертов Брифинг и Историю Наварры, а заодно ставишь нам технику метания ножей — у тебя руки писца, точность идеальная. По мишеням ты бьешь без промаха.       — А взамен? — хрипло спросила я, вытирая рукавом кровь с разбитой губы. — А взамен мы станем твоими мышцами, — подхватила Рианнон, уверенно кладя руку мне на плечо. — Соер подтянет твою выносливость и физподготовку на износ, я займусь общей физикой. Будем гонять тебя до седьмого пота между занятиями, пока твое тело не начнет успевать за твоими мыслями. Будем твоим щитом на ковре, пока ты не окрепнешь. Идет?       Я обвела их решительным взглядом и крепко пожала руку Рианнон. Наш старый мир рухнул, но прямо сейчас, на этих окровавленных матах, рождалась новая система. Чистый, сухой бартер умений ради общего выживания. Мозги в обмен на мускулы.       Если старая система не работает — да здравствует новая. Всё во имя выживания, хе-хе.

POV Ксейден. Идеальный баланс хаоса.

      Шум утренней столовой обычно сливался для меня в ровный гул, но сегодня этот гул прервал отчетливый звук падающей посуды и глухой сдавленный тошнотный звук.       Я перевел взгляд от своей тарелки чуть левее. Орен Сейферт, этот заносчивый кусок дерьма, сползал со скамьи, позеленев так, словно сожрал болотную гадюку. Его трясло. Лицо покрылось испариной, а пальцы судорожно скрючились, цепляясь за край стола, прежде чем кадеты третьего крыла подхватили его под руки и потащили в сторону крыла целителей.       — Какое досадное несварение желудка, — вкрадчиво прошептал Гаррик, сидевший напротив меня. В его глазах плясали смешинки. — И прямо перед распределением боев. Какая жалость.       Я ничего не ответил, но мой взгляд уже сканировал столовую. Место Сорренгейл было пусто. Тарелка убрана. Она ушла буквально за пару минут до того, как Орен потянулся за своим рагу.       «Маленькая змейка оставила свой след», — в моей голове раздался глубокий, рокочущий голос Сгейл. В ее ментальном тоне сквозило такое откровенное, сытое одобрение, что у меня перехватило дыхание.       «Ты знала?» — мысленно спросил я дракониху, хотя ответ мне был не нужен.       «Я видела, что она собирала в ветках дуба, пока ты играл в грозного командира и пытался напугать ее своим пактом. Ягоды фонили. Доза безупречна. Сейферт не сдохнет, но до матов его ноги точно не донесут. У девчонки есть когти, Ксейден. А ты дурак, если думал, что она будет играть по твоим правилам».       Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Сорренгейл. Хрупкая, бледная библиотечная мышь, которая решила, что может безнаказанно устранять соперников прямо у меня под носом. Она ведь была уверена, что ее план идеален. Что математический расчет Сирен-Тай сработает на ослабленном Орене, и она получит легкую победу.       — Ксейден? — тихо позвала Имоджен, внимательно всматриваясь в мое лицо. — Что ты задумал? Орен должен был драться с ней. Теперь Эметерио выставит кого-то другого. Кого-то, кто может не рассчитать силу и переломать ей ребра до того, как она доживет до отбора.       — Никого он не выставит, — отрезал я, поднимаясь из-за стола. Накидка легла на плечи тяжелым черным саваном. — На мат выйду я.       Гаррик подавился элем, а Имоджен округлила глаза: — Ты с ума сошел? Ты Командир крыла! Выйти против первокурсницы-калеки? Что скажет Квадрант?       — Квадрант увидит, что правила едины для всех, — бросил я, уже направляясь к выходу.       «Квадрант увидит, как ты ревнуешь и пытаешься спрятать ее от чужих кулаков», — хмыкнула Сгейл, пуская ментальный дым прямо в мои мысли. — «Признай это. Ты идешь туда, потому что боишься, что кто-то другой сделает ей больно. Или потому, что хочешь ощутить ее запах ближе, чем дозволено?»       «Заткнись, Сгейл», — оборвал я ее, чувствуя, как к горлу подступает глухая, злая ярость. На самого себя. На Сорренгейл. На весь этот чертов мир, в котором я должен был ненавидеть дочь женщины, казнившей моего отца, но вместо этого думал о том, как уберечь ее шею от чужого перелома.       Когда Квадрант выстроился у матов, я стоял в тени галереи, наблюдая за ней. Вайолет была бледной. Глаза лихорадочно блестели — она уже знала, что Сейферт у целителей. Ее идеальная система выживания, построенная на ядах, рассыпалась в прах, так и не начавшись. Она стояла растерянная, завернутая в свой кастомный костюм с рунами, с честно отвоеванными в прошлых боях кинжалами на поясе. Гордая. Маленькая упрямая девчонка, поймавшая ритм и решившая, что хаос можно просчитать.       — Сорренгейл! На ковер.       Она сделала шаг вперед, и в этот момент я отделился от стены, выходя на свет.       — Винглидер Риорсон, вы уверены в своем решении? — Эметерио нахмурился, переводя взгляд с моей фигуры на ее тонкий силуэт. — Это первокурсница…       Я ступил на мат, и воздух между нами мгновенно стал густым и горячим, словно перед грозой. Я медленно покрутил шеей, разминая мышцы, и зафиксировал свой тяжелый взгляд на ее побледневших губах. Она замерла, увязнув в собственном анализе, переводя взгляд с моих плеч на траекторию моих возможных шагов. Ищет геометрию. Думает, что Сирен-Тай спасет ее от меня.       — Абсолютно уверен, профессор, — ровно произнес я, ловя ее испуганный, но яростный взгляд. — Первокурсница Сорренгейл слишком долго просчитывает варианты в своей голове. Пора проверить, как ее хваленая тактика работает в условиях реального боя здесь и сейчас. Выходи на мат, Вайолет. Начнем твой настоящий аудит.       Она сделала этот шаг. Мягкий, кошачий шаг, ладони развернуты, суставы пальцев побелели от напряжения.       Я атаковал без предупреждения. Никаких поклонов, никаких условностей. Первым же движением я швырнул резкий, рваный апперкот. Я видел, как ее глаза расширились, как ее ум за долю секунды выстроил защиту — уйти влево, пропустить удар по касательной, перенаправить инерцию...       Книжная геометрия. Красивая, правильная... и абсолютно бесполезная против того, кто весит в полтора раза больше и движется со скоростью теней.       Я изменил траекторию кулака на полувздохе, ломая ее маневр, и жестко впечатал удар в ее плечо. Вайолет глухо охнула. Сила Сирен-Тай работает только тогда, когда у тебя есть точка опоры, но я просто лишил ее этой опоры, отбросив назад. Ее рука в повязке дернулась, лицо исказилось от обжигающей боли, но она устояла на ногах. Упрямая. Чертовски упрямая.       — Скорость реакции — три из десяти, Сорренгейл, — мой голос звучал пугающе ровно, пока я медленно обходил ее по кругу. Внутри все сжималось от глухого протеста — бить ее было физически тяжело, словно я ломал хрупкий хрусталь, но я заставлял себя двигаться.       Если я не покажу ей сейчас, насколько она уязвима, завтра на моем месте окажется Джек Джекил или Орен, и они не остановят удар. — Твои прошлые оппоненты были ленивыми кабанами, раз позволяли тебе выстраивать фигуры в уме. Я не твой прошлый оппонент.       Она тяжело дышала, на губе выступила капля крови — прикусила, пока падала или уклонялась. Ее рука скользнула к правому бедру, к рукояти трофейного ножа. Она хотела пойти на обострение.       Быстрее мысли я сократил дистанцию, перехватив ее запястье. Мои пальцы безжалостно сдавили кость прямо поверх бинтов, заставляя ее разжать хватку. Одним резким движением я рванул кинжал из ножен и швырнул его прочь. Металл со звоном полетел по каменному полу Квадранта.       Вайолет попыталась ударить меня свободной левой, вложив в этот выпад всю свою ярость. Я просто качнул головой, пропуская кулак мимо уха, перехватил ее за пояс и рванул на себя. Разворот — и она оказалась намертво прижата спиной к моей груди. Предплечье легло ей на горло, слегка перекрывая кислород. Она была такой маленькой, такой хрупкой в моих руках, но ее пульс под моей кожей колотился как сумасшедший. Она пахла ежевикой, мятой и чистой, концентрированной паникой.       На долю секунды я едва не потерял контроль. Мне захотелось уткнуться носом в ее шею, закрыть собой от всего этого проклятого зала, прекратить эту экзекуцию.       «О,Теневой, держи себя в руках, ты сейчас ее задушишь от избытка чувств», — язвительно фыркнула Сгейл, но в ее голосе проскользнула редкая тревога.       Я сглотнул вставший в горле ком и опустил свободную руку к ее левому бедру, нащупывая второй нож. Медленно, почти интимно, ведя пальцами по плотной ткани ее штанов, я вытянул второй клинок из петли.       — Твоя аптека осталась в столовой, Вайолет. Твои игрушки — на полу. Что дальше? — я наклонился к самому ее уху, понижая голос до шепота, который не должен был услышать никто из кадетов. — Я знал лучших мастеров ядов Наварры, Сорренгейл. Из тебя выйдет отличный мастер, твоя идея с Ореном была неплохой... Но это не спасет тебя, если у тебя отнимут флакон. Ты должна уметь драться руками.       Я ослабил хватку на горле и намеренно толкнул ее вперед, разрывая этот удушающий, слишком интимный контакт. Вайолет не удержала равновесия и позорно растянулась на мате, хрипло хватая ртом воздух.       — Бой окончен! — объявил Эметерио.       Я развернулся, чтобы уйти. Ладони все еще покалывало от тепла ее кожи. Придурок. Какой же я придурок. Я выбил ее оружие, методично лишил опор, растоптал ее иллюзию контроля на глазах у всего Квадранта. Я оставил ей всего один нож — тот, что был в потайных ножнах на спине, о котором Эметерио даже не догадывался. Оставил просто для того, чтобы она не чувствовала себя совсем голой и беззащитной перед этой толпой стервятников.       — Риорсон! — ее злой, срывающийся крик заставил меня замерить у самого края матов. Я не повернулся целиком, лишь слегка скосил взгляд через плече. Вайолет стояла на ногах, бледная, растрепанная, а в ее дрожащей руке хищно блестел тот самый третий, скрытый кинжал.       — Почему ты не забрал этот?! — вскричала она, тяжело дыша. В ее серо-стальных глазах горел такой чистый, несгибаемый огонь, что у меня сжалось сердце. — Ты ведь обыскал меня! Ты утверждаешь, что контролируешь здесь всё, так почему ты оставил меня с оружием?!       Я медленно повернулся к ней всем телом. Посмотрел на короткое лезвие в ее пальцах, затем поднялся к ее лицу. Дейн Аетос уже бежал к ней со своей удушающей, приторной гиперопекой, готовый закрыть ее собой от всего мира. И этот вид взбесил меня еще сильнее. Я засунул руки в карманы брюк, заставляя свой голос звучать как лед, хотя внутри все выжигало до углей.       — Беззащитные женщины — не мой типаж, Сорренгейл, — отрезал я, бросая этот вызов ей в лицо на глазах у притихшего зала. — Так что учись драться.       Развернувшись, я окончательно ушел из зала, не оборачиваясь.       Сгейл внутри моей головы довольно и сыто заурчала, словно кошка, наевшаяся сливок.       «Она прекрасна, Ксейден. И она оставила последнее слово за собой. Какая восхитительная пара для моих когтей... и для твоего упрямого сердца».       Осознание этого факта ударило под дых сильнее любого кадетского сапога. Моя железная дисциплина, мои планы, моя сеть первокурсников, которую я так бережно выстраивал — все это давало трещину, стоило Сорренгейл просто посмотреть на меня. Внутри роился глухой, злой раздрай. Я не имел права чувствовать это. Не имел права так сильно хотеть защитить ту, которую был обязан ненавидеть.       Уходя по коридору Квадранта, я продолжал удерживать её в поле зрения через ментальный взор своей драконихи. Сгейл подкинула мне картинку происходящего у матов, и я невольно прислушался к долетавшим обрывкам голосов, которые транслировала мне её связь.       Я думал, что её разгром отпугнет кадетов. Ошибся. Мой аудит сломал её физически, но обнажил её главную силу для тех, кто умеет думать. Я отчетливо слышал, как Ридок, Рианнон и Соер вместо причитаний Дейна предложили ей жесткую, деловую сделку. Брифинг, История и метание ножей в обмен на физподготовку, выносливость и защиту.       Они не жалели её. Они объединялись вокруг неё. Чистый, сухой бартер умений ради выживания. Мозги в обмен на мускулы.       «Я же говорила», — Сгейл внутри моей головы довольно и сыто заурчала, ментально подтолкнув меня крылом. Чертова дракониха была абсолютно права в своих издевках. —       «Она не просто выживет здесь, Ксейден. Она сколачивает собственную стаю. И она прекрасна в своем упрямстве. Восхитительная пара для моих когтей... и для твоего сердца».       Я усмехнулся, чувствуя, как этот раздрай внутри сменяется странным, опасным азартом.       Что ж, Сорренгейл. Посмотрим, как твоя новая банда покажет себя на следующей тренировке.