Часть 1

Ванилопа теперь знала всё, что ей надо было, и знала, что он никуда не делся. Слишком поздно она финишировала, слишком поздно дорвалась до своего настоящего я. Если бы он умер уже после перезапуска, когда перестал являться частью игрового кода, то никогда бы больше не вернулся — но это физически не могло быть осуществлено, ведь перезапустить игру удалось только после уничтожения всех врагов. Да, жуки исчезли, сгорели в пламени, они не были прописаны в коде форсажа, но он-то... Он всё ещё был там. Да что же она в самом деле боится назвать его по имени? Хотя Ванилопа так и не определилась, как его звать. Король Карамель никуда не годилось, слишком много чести называть узурпатора украденным фальшиво-сладким титулом. А Турбо... В этом-то всё и было дело. Совершенно дурацкая причина всего произошедшего, однако из песни не выкинешь слова, и себя не обманешь, как ни хотелось бы. История о легендарном гонщике, поддавшемся собственной желчной зависти и сгубившем свой и чужой автоматы наводила страх на обитателей аркады, служа назидательным примером. Все боялись не того Турбо, который же точно давным-давно сгинул, боялись повторения прошлого, боялись любой неожиданности, отклонения от кода, разрушений в порыве чьего-то случайного малодушия. Все обычные персонажи, довольные своей ролью, уютно обустроившиеся на ней — или хотя бы стиснув зубы смирившиеся — воспринимали историю как положено. Но Ванилопа и здесь умудрилась стать исключением. Слишком дикая, оторванная от общества, сама выбирающая что ей по нраву глючная Вани вовсе не испугалась страшного призрака злодея. Утирая красный нос рукавом толстовки она лишь подумала — как же это было лихо. Как бы она хотела также изменить свою судьбу, попытать счастья в другой игре, потому что здесь одни конфетные дураки да ванильные олухи. Если бы только она могла покинуть пределы засахаренных угодий! О, она бы точно нашла свое счастье где-нибудь на просторах сети проводов, из которых можно попасть куда угодно. Разве можно смириться с тем, что ты глюк, сбой системы, что никто не подаст тебе руки даже не за дело, не за то, что канонно злодей — а просто за твое существование? Передергиваясь синими пикселями, Ванилопа грустно подумала, что конечно, у этого Турбо было преимущество. Он-то был героем своей игры, у него всё было, и машина своя собственная, наверняка крутющая, и код целехонький — выходи куда хочешь. Конечно, если бы у Ванилопы всё это было...она бы никуда и не пошла. Турбо же не ценил, что имел, не так ли? Но почему-то Ванилопа не могла осудить его, как следовало бы. Если бы всё дело было только лишь в зависти, но ей ли не знать, насколько жестока бывает аркада. Что если бы его действительно отключили за выслугу лет? И виноват ли этот парень в том, что не захотел покорно смиряться с ролью отверженного, никому не нужного скитальца? На этих словах внутри что-то ощутимо зазудело. Ну и что, что позавидовал, видите ли, что зависть мармелад окисляет. Она прекрасно знает это чувство, которое, наверное, почти что срослось уже с нею, без которого она не могла смотреть на то, как веселятся все остальные — гонщики, нпс, котятки, конфетки, печеньки, все-все-все, живущие свою расчудесную, распрекрасную жизнь, в которой никаким глюкам, разумеется, места нет. Может Ванилопа и не скиталась на центральном вокзале, как другие бедолаги, о которых она слыхала, но в собственной игре чувствовала себя ненамного уютнее. Совсем одна и некому пожаловаться — а интересно, понял бы ее Турбо? Наверное, ведь они, между прочим, немножко похожи. Или она это всё себе сейчас выдумала? Ванилопа представила, как она сидит не на сладкой ветви карамельного дерева, а на сером перроне вокзала, качает ногой, разглядывая граффити (это ей удалось неплохо вообразить, поскольку Вани бегала к вратам смотреть на то недостижимое, что было за ними). А рядом сидит крутецкий Турбо, который всё умеет и прекрасно понимает, каково это, когда тебя кидают. Возможно, ему нравятся её шутки, возможно он научил бы ее новым крутым выражениям — в форсаже-то только сладкие присказки и водятся. Вот так, значит!.. и Ванилопа намотала на палец лакричный шнурок от кофты. А может, она сидит не в скучном тоннеле, а в роскошном карте — не восьмибитном, конечно, они бы раздобыли что-то помощнее — и с упоением водит пальцами по рулю. Только захоти — и ласточка твоя послушно зарычит, готовая сорваться в любой момент. И конечно Ванилопа не одна на трассе, которая какая-нибудь огромная и серьезная, раз уж она мечтает о внешнем мире, рядом с ней Турбо, в такой же отполированной машине, и он не будет ей поддаваться, нет, всё будет по-настоящему, большая гонка, и следы от шин останутся на дорожном покрытии... Тут Ванилопа скрипуче захихикала в ладони, заболтав ногами так, что чуть было не свалилась прямо на головы этим непутевым полицаям, устроившим привал на опушке вместо планового патруля, да травившим байки, не подозревая, что те достигают юных ушей. Покрасневшие эти уши разозлили Ванилопу и она просто из вредности запульнула в пончиков вояк собственным ботинком, нарочно громко хохоча. Как ни странно, ей стало легче. Но только с тех пор так и повелось, что нет-нет да и вспоминала она о Турбо, которого нещадно идеализировала как образец — но не для того, как делать не надо, как это было у всех порядочных персонажей. Жила Ванилопа не как все и думала не как все, и почти что искренне верила в своего совершенно выдуманного героя, крутого, сильного, который смог. Особенно холодными ночами она шуршала фантиками, накрывая лицо согнутой рукой, и пыталась себя убедить в этом, и в том, что не плачет, и во многом другом. Ванилопа не любила уязвимости, не любила она и приторных манер, поэтому держала свои подозрительно восхищенные идеи в полнейшем секрете — хотя ее никто и не спрашивал. Постепенно, конечно, лиходей Турбо несколько отошёл на второй план. Ванилопа не была принцессой, которую кто-то такой вот спас бы, ей приходилось рассчитывать только на себя. Да и не спас бы он ее, конечно, ведь давно погиб. Но как образец того, чего можно достигнуть при силе желания, легендарный гонщик оставался в крохотном карамельном сердечке. И как же оно было разбито на острые осколки, когда она узнала, кто он на самом деле. И с той поры Ванилопа не могла больше произносить это имя. Сначала, конечно, в суете гонки, страданий, спасений, драки и водоворота событий она не успела понять, что расстроилась — куда насущнее была радость от того, что выжила, победила, что всё хорошо закончилось и все друзья в порядке. Потом был праздник в её честь, опять шум, суета, необходимость приспосабливаться к огромному хозяйству, управлять которым она уже отвыкла. И только вечером, когда Ванилопа наконец осталась одна в своем новом (но ведь старом) замке, который хранил ещё следы присутствия прежнего владельца, она поняла, что вообще произошло сегодня. Сложно было осознать, что наконец свершилось то, чего она так хотела все эти годы, и что перепало ей с лихвой — не просто полноценная участница, а ещё и главная героиня. Главная героиня, да, она может участвовать в гонках наравне со всеми, её будут выбирать игроки, она сможет покидать игру, чтобы заглядывать в гости к своим новым друзьям, которых оказалось так удивительно много, что внутри что-то так и взрывается искорками, как праздничный дождик из конфетти. Сбылось всё, о чем Ванилопа и подумать не могла бы. Но не только в хорошем смысле это было, ведь осознать всю историю с королем Карамелью было ещё сложнее. Короля-то она всё это время ненавидела, ведь это он издавал все эти указы, которым миленькая Таффита беспрекословно подчинялась и других заставляла. Король был высокомерен, упрям, не давал ей ни шанса попытаться доказать свою неущербность. Он натравливал на нее эклер-терьеров, полицию, гонщиков и всех жителей, уничтожал ее машины, заставлял терпеть побои, оскорбления, из-за него она была изгнана на самый край мира в эту газированную дыру. Ванилопа ненавидела всё это, ненавидела его лицо идиота, с которым он выпрыгивал перед толпой, его показные манеры, вызывавшие иррациональное отторжение. Она ненавидела его за дело и он был тем, кого она винила во всём, что происходило с ней — ну, что касалось отношения жителей, программировали-то ее другие люди, что уж тут, счастливая звезда. Король был символом её мучений, где был он, там было и всё остальное, тянущееся отвратительно неумолимой цепочкой как шлейф от королевского наряда. Часть Ванилопы дико ликовала от того, что наконец злодей был повержен, полностью и бесповоротно — он даже не сможет больше участвовать в заездах, ха, выкуси, сладкая морда! А другая её часть при этом терзалась горючим разочарованием от того, что каким-то диким, абсолютно непостижимым образом, тот, кто должен был давно погибнуть, кто помогал ей справиться в сложные минуты, кто вообще никакого отношения не мог иметь к их игре вдруг оказался под этой личиной. Абсурд, глюк при перегреве, Ванилопа даже не знала, как выглядит Турбо, всё произошло так внезапно, серый этот карлик даже не соотнесся с образом имени, которое было чуть ли не единственным, что она действительно о нем знала. Насмешка судьбы, смешавшая двоих типов в одного? Можно же просто зависнуть от такой информации, и Ванилопа за эту ночь сгрызла все свои лакричные шнурки, заставив их спавниться несколько десятков раз. Она много думала, ворочаясь в своей огромной кровати, чувствуя себя более напряжённо, за всей тройной защитой стражи (чтобы больше никто и никогда не смел врываться к ней), чем когда-либо была в укрытии под горой. Наверное, Турбо она тоже ненавидит. За двойной обман, за жестокость, за то, что он всему виной. И что ужаснее всего — он успел сохраниться. Он всё ещё находится в игре и в любой момент может... А что он может? Он больше не прописан в коде. Ванилопа законная правительница, которая теперь сама управляет всем, что происходит в ее владениях. Она в свою очередь может послать убить его прямо сейчас, и это скорее всего, получится, если он вообще не сбежал отсюда. И это было бы самым логичным выходом из ситуации, в которую Вани влипла, получив с престолом все проблемы королевства. Это же межпроводной преступник. Разумно и правильно было бы поступить именно так. Но Ванилопа жила не как другие и думала не как другие. И что-то внутри не давало ей покоя, так что и леденцовые заколки ей пришлось съесть, и ленточку. А на рассвете это что-то, что на самом деле было отчаянным желанием понять почему, взяло над нею верх окончательно. Почему она тогда, совсем юная принцесса, только что подключенная в общий доступ, позволила странному чужаку подойти к ней так близко? Почему он был настолько жесток, чтобы захватить именно это беззащитное конфетное королевство? Как так чисто издевательски вышло, что она умудрилась верить в него, не подозревая, что он и был ее врагом? И почему она снова не может заставить себя избавиться от него? Но на последнее Ванилопа всё-таки нашла ответ — потому что ей очень хотелось найти их на все предыдущие вопросы. Ведь логично же допросить врага о всём необходимом перед тем, как избавиться от него, отомстив за себя? Это было бы не менее разумно. Прин- президент она или нет?