Часть 1

Финн, казалось, ненавидел учиться чему-то ради роли. Обычно такие замороченные роли отнимали очень много времени и сил: подготовка и репетиции начинались за полгода до съемок, а обучение для пары удачных кадров еще раньше. Вулфхард ненавидел заморочки. Ненавидел подъемы в пять утра, ненавидел занудных "профессионалов", которые учили его делать что-то специфическое для естественности в кадре и больше предпочитал доплатить дублерам, чтобы те умело выполнили то, что требовалось, вообще-то, от Финна. Слегка завышенного о себе мнения, он считал, что достаточно посветить красивым личиком в кадре, отыграв эмоцию, прописанную в сценарии, а делать что-то необычное – не его работа. "Я актер, а не акробат", – сухо каждый раз отвечал он, бросая сценарий в режиссера. ‎И так было всегда. До одного момента... ‎ ‎В студии на окраине Нью-Йорка было волнительно-душно из-за предвкушения: очередной сценарист, поверивший в себя, бегал глазами по двум фигурам в креслах напротив: одна – принадлежала Финну, к слову, по мнению сценариста, именно он должен был сыграть главную роль в новом фильме. Вторая фигура принадлежала Рэйчел – менеджеру Финна, которая за несколько лет партнерства стала ему почти сестрой. Без нее не проходил ни один кастинг, она управляла и заведовала всем; тщательно подбирала Финну стилистов, отвечала на сообщения корпораций по поводу рекламы и съемок, составляла графики и планировала встречи, проще говоря – брала на себя все организационные моменты и даже больше. ‎ ‎– Так, вы, –Рэйчел обратилась к сценаристу, не отрывая глаз от бумаг. – Считаете, что фильм про уличных танцоров и их субкультуру станет новым "шедевром"? –Последнее слово неприятно проскрипело на ее винирах, будто Рэйчел вложила туда всё отвращение. ‎ ‎– Эм... –Сценарист запнулся, поёрзав на кресле. – Да, думаю, да. Что-то необычное – то, что требует аудитория. Финн бы прекрасно вписался в эту атмосферу, –Неуверенно проконстатировал мужчина, протерев ладони о брюки. ‎Рэйчел выгнула бровь: ‎– Фильм с Финном, переодетым в подростка, которому самолично придется стоять на руках и имитировать танец? – Она недовольно фыркнула. ‎ ‎– Почему же в подростка? – Робко возразил режиссер, сидевший рядом со сценаристом. – По сюжету ему 23. ‎ ‎– Да, и аудитория требует качества и отдачи, было бы неплохо, чтобы сам Финн исполнял элементы танцев... – Сценарист поправил галстук дешевого костюма и тяжело выдохнул. ‎ ‎Рэйчел скривилась, совершенно недоверчиво оглядев мужчин, переведя взгляд на Финна. Последнее слово было за ним и менеджер знала, что предложенная идея – полный провал. Упрямый и тяжелый на подъем Финн ни за что не согласиться играть в этой белиберде. ‎ ‎Все трое уставились на него, сжимая в руках бумаги со сценарием; было видно, как режиссёр поджимает губы, как по виску сценариста стекает капля пота, как Рэйчел почти зевает, ожидая, когда они покинут эту душную студию. ‎ ‎– Думаю, идея неплохая, – Финн закивал головой в подтверждение своих слов, делая вид, что пробегается по тексту, лишь бы не сталкиваться ни с кем глазами. – Я... могу попробовать, – Отрезал он и округленные глаза Рэйчел в тот момент нужно было видеть. ‎ ‎Режиссер и сценарист переглянулись между собой, кивнули друг другу, а через некоторое время уже заключали с Финном договор. ‎ ‎Сценарист протянул Вулфхарду руку: ‎– Преогромно благодарны вам, – Мужчина старался держать нейтралитет, но по нему было видно, что он сейчас взорвется от восторга. – До съемок! – Прокричал он вслед, лучезарно улыбаясь перед тем, как дверцы лифта захлопнулись прямо перед его носом. ‎ ‎Наконец, выйдя из студии, Финна и Рэйчел осветило послеполуденное солнце; слишком теплое и яркое для марта, но приятно пригревающее затылок. ‎ ‎– Может, ты объяснишься, что за чертовщина с тобой происходила? – Рэйчел цокала каблуками по сухому асфальту вдогонку Финну.‎ ‎Финн хмыкнул: ‎–О чем ты? ‎– Не будь дурачком. Хочешь сказать, ты отказался от роли в "человеке пауке", потому что "это слишком трудозатратно", но согласился на сценарий, в котором будешь плясать и кататься на скейте? – Рэйчел совершенно недоумевала, поднося к губам электронную сигарету – ее зловредную привычку, которая оказывалась у девушки в руках, как только что-то шло не по ее плану. ‎ ‎– Да, и я не вижу в этом ничего такого. Что не так, Рэй? ‎ ‎Рэйчел лишь затянулась побольше и, потерев переносицу, сказала на выдохе: ‎– Нанять тебе хореографа? – Она достала телефон, быстро клацая наманикюренными ногтями по экрану с характерным звуком. ‎ ‎Финн резко остановил ее: ‎– Не стоит. Я... поищу кого-то сам. ‎ ‎Рэйчел знала этот тон. Тот самый, когда хотят что-то утаить или о чем-то умолчать. ‎– Ты уверен? – Она, словно лисица, почуявшая дичь, прищурилась. ‎ ‎Финн лишь кивнул, но и этого было достаточно, чтобы заверить менеджера в том, что все под контролем. Рэйчел верила Финну, в любом случае – его мнение здесь решает всё, она лишь подстраивает всё так, как хочет Финн. ‎ ‎– К съемкам я буду блистать, клянусь, – Он еще раз кивнул, захлопывая дверь такси; Рэйчел выдохнула, а после проводила машину взглядом. ‎ ‎*** ‎ ‎Проезжая по Таймс-Сквер, Финн будто заново вдыхает жизнь. Рекламные баннеры и афиши неоново подсвечиваются на небоскребах, обдавая тротуары кислотными отблесками. Фонари один за другим зажигаются как по команде, освещая переулки ярким желтым светом. Дороги кишат торопящимися людишками, а шоссе переполняют мчащиеся авто. Здесь он бывает редко – фанаты бы загрызли, как только папарацци выставили бы пост в твиттере о том, что Вулфхард замечен на Бродвее. И сейчас он здесь лишь потому, что последняя сторис Ноа Шнаппа – уличного танцора, которым Финн восхищается до блеска в глазах, снята здесь. ‎ ‎Не восхищаться Ноа было невозможно – этот до одури харизматичный парниша, носящий огромные спортивки и лонгсливы с футболкой поверх, собирал вокруг себя ажиотаж, резво отплясывая "hell toe" посреди улицы под ритмичные басы. Его движения –резкие, но уверенные, складывались в один танец, с несколькими прокрутами на руках или голове, что вызывало невероятные эмоции у скопившихся вокруг него людей и обеспечивало Шнаппу небольшую роскошь в виде чуть большего количества денег, чем обычно. Ноа явно был тем, кто знал свое дело и выполнял его просто превосходно. Таким же себя считал и Финн, поэтому выпросить у Ноа парочку уроков ему показалось разумным. ‎ ‎Одарив таксиста десяткой чаевых, Финн накинул капюшон и надел очки – неисключено, что среди фанатиков Шнаппа найдутся те, кто все-таки выложит пост в твиттер. ‎ ‎Сливаться с толпой получалось прекрасно, протискиваться сквозь нее – труднее. Финн обходил девушек, слюни которых почти сочились ручьями, стоило Ноа привстать на руки, оголив живот. Он обходил мужчин, которые братски орали, когда парень делал что-то вроде сальто, Финн почти спотыкался о детей, которые улыбались одним зубом, когда Ноа давал им пять в перерывах. ‎– Всем спасибо! – Кричит Ноа в толпу, переводя дыхание. Люди громко аплодируют, подкидывая парню купюры в кепку. ‎ ‎–Хэй, – Финн проскальзывает сквозь расходящуюся толпу. – Ты просто потрясающий! – Говорит он с искренним восхищением, пытаясь поймать взгляд парня, который так и норовит отвернуться, протягивая кепку людям с деньгами. ‎ ‎Для Ноа это обычные будни: какой-то чудак каждое выступление вертится рядом до тех пор, пока между ним и Шнаппом не закроется дверь метро. ‎ ‎– Да, спасибо, – Обыденно отвечает Ноа, подмигивая каким-то девчонкам, закинувшим в кепку 20 баксов. ‎ ‎– Слушай, эм, –Финн касается плеча Ноа, отчего тот дергается. – Мы можем поговорить? – Ноа наконец поворачивается и начинает бегать глазами по лицу незнакомца. ‎ ‎Непримечательный вид, капюшон, скрывающий волосы, очки на глазах – таким людям Ноа обычно улыбался для селфи и этим все заканчивалось. Да и они большего не требовали. Все их попытки заговорить ограничивались заурядным «где ты научился так круто танцевать?», на что Ноа кратко отвечал «талант». ‎ ‎– Да, если ты про то, где я научился так танцевать- ‎ ‎– Ты можешь дать мне пару уроков? –Перебивая, выпалил Финн, приподняв брови. Ноа скривился в лице, будто Финн говорил на непонятном для Шнаппа языке. Он хотел было переспросить, правильно ли он понял, но кричащие откуда-то голоса заставили оглядеться. ‎ ‎– Хэй, надеюсь у тебя есть разрешение? –Ноа посмотрел Финну за спину – двое полицейских, придерживающих свои фуражки, мчались прямо на него. ‎ ‎Финн, обернувшийся на крик, тоже заметил их, а повернувшись обратно, увидел Ноа, убегающего в узкий закоулок меж домами. Терять его из виду было нельзя, поэтому еще раз обернувшись на копов, Финн рванулся за ним. ‎Под кроссовками хлюпала вода, которая, кажется, никогда не высыхала в этих торцах, капая с кондиционеров, а над головой висело белье явно не первой свежести. Финн буквально молился, чтобы из какой-нибудь канализации не выползли крысы. ‎ ‎Наконец, завернув в очередной переулок и опрокинув за собой контейнер с мусором, Ноа остановился, пытаясь отдышаться. ‎ ‎– Мы так и не закончили, – Финн притормозил, окликая Ноа в спину, отчего тот боязливо дернулся и тут же обернулся. – Ты дашь мне пару уроков? – Повторил он, снимая с глаз очки. ‎ ‎Ноа озадаченно посмотрел на Финна. Его можно было понять – какой-то незнакомый парень бежал за ним неопределенное количество времени из-за такой, казалось бы, дурацкой просьбы. ‎Финн видел, как Шнапп сводит брови, бегая глазами по его силуэту, как он все чаще моргает, будто не верит собственным глазам, как напрягаются его плечи. ‎ ‎– Мне мерещится или ты...? – Осторожно начал он, всматриваясь в лицо. ‎ ‎– Он самый, – Финн самодовольно подмигнул Шнаппу и улыбнулся. –Так ты научишь меня танцевать? ‎ ‎Ноа, всё так же не понимая, чего Финн хочет, выстраивал цепочку вслух: ‎– Ты...ты только что бежал за мной несколько кварталов, до этого наблюдая за тем, как я танцую, лишь для того, чтобы я научил тебя тому же, хотя тебе могут предоставить хореографа?! ‎ ‎Финн приподнял брови: ‎– Фактически, ты прав... Но я не одержимый! – Выкрикнул он, дернув рукой. – Мне нужны твои уроки для роли в новом фильме. ‎ ‎Ноа фыркнул: ‎– Очередной шедевр киноиндустрии в котором ты два часа балаболишь о том, как трахнул бы чью-то мать? Или может тот, где ты закидываешься дрянью? Или тот, в котором кадришь няньку, сводя ее с ума? ‎ ‎– Оу, так ты преданный фанатик? – Финн ухмыльнулся, складывая руки на груди. – И я польщён тем, что из всего хронометража ты выделил только те моменты, в которых есть я. ‎– Потому что только твои роли ужасны. ‎ ‎– Но тем они и запоминаются, да? ‎ ‎Финн томительно ждал ответа, пока Ноа просто молча пялился в ответ. Они оба знали, что Вулфхард прав, и Финну бы льстило то, что Ноа с ним согласиться, но тот не говорил ни слова. Финн таким его и представлял: упрямым и характерным. Тем, кто ненавидит быть неправым, тем, кто обожает побеждать. Тем, за кем остается последнее слово. Резкий и стойкий в танце, таков же и в жизни. Такой не стал бы угождать Финну просто потому что он знаменитость с репутацией. Острый на язык, Ноа бы обматерил его при толпе фанатов, если бы Финн возразил что-то против него.‎ С такими интересно работать. С теми, кто отстаивает свою позицию, а не судорожно извиняется, стоит Финну попросить что-либо исправить. По такому принципу он и заключил контракт с Рэйчел, которая при первой встрече отказалась от сотрудничества, посчитав его ветреным и бесперспективным. ‌‎– Я не буду учить тебя танцевать, – Отрезал Ноа, уходя от ответа. Он смотрел на Финна какое-то время, а после бесцеремонно ушел, оставляя того стоять одного. ‌‎В этот раз Финн не побежал за ним. Какое-то оцепенение просто не давало сдвинуться с места или хотя бы крикнуть что-то вслед. Он давно такого не чувствовал. ‎Обычно все единогласно поддакивают ему и соглашаются со всем, что он говорит. Приторно улыбаются, кивают головами, как заведённые, и совершенно неестественно выдавливают из себя скрипящее согласие, лишь бы угодить. Спрашивая чьего-то мнения, он ждет реальных эмоций, а не подстраивания под его точку зрения. Услышать «нет» в свой адрес стало чем-то почти невозможным, и, хоть это означало отказ, теперь Финну еще больше хотелось, чтобы именно Ноа учил его танцам.‎