Часть 22. Анатомия гнилых миров

      Шаги Сылдыс гулко отдавались в бесконечных переходах, ведущих к владениям Восьмого Эспады, но её мысли были далеко за пределами белых стен Лас Ночес. ⠀ Коридоры Сектора 8 пахли стерильностью и застоявшимся страхом, однако этот запах казался ей почти родным по сравнению с той духовной гнилью, которую она начала осознавать, анализируя устройство мироздания. ⠀ Она шла медленно, и в её голове, привыкшей к четким балансам и графикам, наконец-то сложилась полная картина того, почему она так и не сделала первый шаг к бизнесу с людьми. ⠀ Если бы люди узнали о существовании Хуэко Мундо как о ресурсе, они бы не стали торговать — в своем фанатичном страхе перед смертью они бы объединились с кем угодно, хоть с Квинси, лишь бы уничтожить Пустых навсегда. ⠀ Но это никогда не произойдет, — горькая усмешка тронула губы Сылдыс, когда она представила эту невозможную коалицию. — Пока есть люди, будут и разбитые сердца, и незавершенные дела, и сломанные цепи, а значит, Пустые будут рождаться снова и снова, подпитывая этот бесконечный цикл отчаяния. ⠀ Она вспомнила свои прежние амбициозные планы: помочь Айзену, сделать Ичиго его учеником, превратить будущего Короля Душ в должника Лас Ночес. ⠀ Но Айзен был слишком высокомерен в своем желании стать Богом, а Ичиго... Ичиго никогда не простит боли, причиненной его друзьям, даже если эта боль была частью «великого плана» по спасению мира от застоя. ⠀ Сылдыс остановилась перед массивными дверями лаборатории, глядя на свое отражение в гладком металле, и почувствовала прилив ледяного презрения к Обществу Душ. ⠀ Это прогнившее место считает себя правым, но посмотрите на Руконгай — новоприбывшие души живут там как в аду, борясь за черствую корку хлеба, пока кланы шинигами купаются в роскоши своих поместий. ⠀ Став шинигами, выходцы из низов вроде Рукии или Ренджи мгновенно забывают о тех, с кем делили голод, становясь винтиками системы, которая за тысячи лет не удосужилась даже сделать элементарную перепись населения. ⠀ — Сколько душ могли бы найти свои семьи, если бы шинигами хоть немного заботились о чем-то, кроме своих мечей? — прошептала она, и в её голосе зазвучал металл. — Можно было бы сохранять им память, можно было бы наладить поиск родственников по описаниям, но Совет Сорока Восьми предпочел оставить их в нищете, чтобы те не взбунтовались против власти. ⠀ Она понимала, что «рай», который шинигами обещают душам перед очищением — это ложь, прикрывающая обычное выживание в условиях жесткого социального неравенства. ⠀ Им мало шинигами, один патрульный на район Земли — это абсурд, это системная ошибка, ведущая к тому, что миллионы душ превращаются в монстров просто потому, что за ними никто не пришел вовремя. ⠀ Сылдыс осознала, что Хуэко Мундо со всеми его ужасами хотя бы честен: здесь ты либо хищник, либо добыча, здесь нет места лицемерию «благородных кланов». ⠀ Именно в этот момент её желание спасти Улькиорру окончательно кристаллизовалось, отсекая лишние эмоции и сомнения. ⠀ Если весь мир — это выбор между двумя видами ада, то она выберет тот, где она может защитить то единственное, что кажется ей настоящим в этой фальшивой реальности. ⠀ Она больше не хотела быть миротворцем или строителем империи для Айзена; она хотела быть тем единственным бухгалтером, который закроет этот безнадежный проект под названием «Миропорядок» и заберет свою награду. ⠀ Сылдыс толкнула двери лаборатории Заайеля, и её лицо было жестким, как маска Арранкара, которую она когда-то носила. ⠀ Ей нужны были ресурсы, ей нужен был синтетический корм для Эспады, но больше всего ей нужно было время, чтобы подготовить финал для Улькиорры, который он заслужил. ⠀ Заайель-Апорро Гранц уже ждал её, окруженный своими колбами и приборами, но он даже не догадывался, что перед ним стоит не просто интендант, а человек, который только что признал всё мироздание банкротом. ⠀ Сылдыс вступила в игру, где ставкой был не бизнес, а право одного существа не исчезнуть в пустоте, созданной жадностью богов и трусостью людей.