Часть 25. Архивы утраченных имен

      Сылдыс стояла у окна своего кабинета, наблюдая за тем, как внизу, на тренировочной площадке, Гриммджоу в очередной раз втаптывает в песок кого-то из своих Нумеросов. ⠀ Пыль поднималась столбом, воздух дрожал от выплесков агрессивной реяцу, а в голове ГГ вдруг всплыл вопрос, который раньше казался ей второстепенным: кем были все эти монстры до того, как их цепи разбились? ⠀ Она смотрела на яростного «синего кота» и пыталась представить его обычным парнем в джинсах и футболке, стоящим где-нибудь в очереди за кофе или спорящим о результатах футбольного матча. ⠀ Кем они были — маньяками, убийцами, обычными «уебанами» или нормальными людьми, которым просто не повезло столкнуться с отчаянием в самый неподходящий момент? ⠀ Ей вдруг нестерпимо захотелось увидеть их прошлое, заглянуть в те файлы памяти, которые Общество Душ так небрежно стерло своими мечами, превратив людей в безликую массу «пустоты». ⠀ Сылдыс представила, какой это был бы сюрреалистичный аттракцион: если бы прямо сейчас над головой очередного альфа-арранкара, требующего крови и битвы, всплыло видео из его прошлой жизни. ⠀ Было бы чертовски иронично и даже смешно, если бы какой-нибудь суровый воин, вечно ищущий «достойного противника», при жизни оказался парнем, который боялся даже пауков и всегда мирил своих друзей, когда те начинали спорить из-за ерунды. ⠀ — Интересно, — прошептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу, — а что, если тот же Ноитра в прошлой жизни был каким-нибудь забитым бухгалтером, над которым издевался начальник, и теперь он просто выплескивает накопленную за десятилетия обиду на весь мир? ⠀ Мысль о том, что за каждым пафосным криком «Серо!» может скрываться история о неразделенной любви или неудачном экзамене, делала этот мир Лас Ночес гораздо менее величественным и гораздо более... человечным в своей нелепости. ⠀ Сылдыс понимала, что эта амнезия — еще один инструмент системы шинигами: проще убить монстра, если не знаешь, что когда-то он качал на качелях свою дочь или писал стихи в помятой тетрадке. ⠀ Она посмотрела на свои записи и вдруг осознала, что её попытки навести порядок в снабжении — это, по сути, попытка вернуть им то, чего их лишили: стабильность, предсказуемость и право не быть в состоянии вечного голодного психоза. ⠀ — Мы все здесь — жертвы одной большой системной ошибки, — подумала она, и её взгляд смягчился, когда она увидела в коридоре Улькиорру, застывшего у колонны. ⠀ Кем был он? Откуда в нем эта бесконечная тяга к познанию смысла «сердца», если он утверждает, что его не существует? Был ли он философом, который запутался в собственных теориях, или просто одиноким ребенком, которого никто никогда не обнимал? ⠀ Ей захотелось подойти к нему и спросить: «Эй, Шиффер-сан, а вы помните, как пахнет дождь на асфальте?», но она знала, что ответом будет лишь холодное молчание или лекция о пустоте. ⠀ Сылдыс почувствовала, как внутри неё растет протест против этой тотальной несправедливости — против того, что жизни людей стираются, оставляя лишь голодные дыры в груди и желание крушить. ⠀ — Если я доберусь до архивов Заайеля, — Сылдыс сузила глаза, — я обязательно попробую найти способ вытащить эти данные. Не для того, чтобы шантажировать, а для того, чтобы они сами вспомнили, что они не просто боевые единицы Айзена. ⠀ Она представила лица Эспады, если они узнают свои настоящие имена и свои настоящие мечты — это был бы самый грандиозный срыв планов во всей истории Хуэко Мундо. ⠀ Помочь Нелл, спасти Улькиорру и, возможно, вернуть им хоть каплю их собственного «Я» — этот план становился всё более масштабным и рискованным, но Сылдыс уже не могла остановиться. ⠀ Она развернулась от окна, и её лицо было освещено решимостью: она будет тем единственным аудитором, который проведет проверку не только ресурсов, но и потерянных душ, спрятанных под масками монстров. ⠀ Сылдыс поняла, что её война — это война за память в мире, который построен на забвении. Она была готова смеяться в лицо смерти, зная, что под каждой маской когда-то билось живое, человеческое сердце.