Часть 19

На следующее утро Леон зашел в кофейню за углом от бизнес-центра. Он долго стоял у стойки, изучая меню, которое обычно игнорировал. Вспомнив их вечернюю переписку, он заказал большой черный кофе для себя и тот самый цитрусовый раф, аромат которого так напоминал парфюм Амели. Когда он вошел в кабинет, Амели уже сидела на своем месте, просматривая какие-то бумаги. Она подняла голову и замерла, увидев в его руках два картонных стаканчика. Леон выглядел непривычно спокойным: джинсы, простая куртка, никакой лишней напряженности в плечах. — Это… — он протянул ей стакан, от которого шел мягкий пар. — В качестве компенсации за скучные документалки про рыб. Амели приняла кофе, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Она почувствовала тепло напитка и увидела, как Леон, вместо того чтобы сразу занять «оборонительную» позицию в кресле, на секунду задержал на ней взгляд. В этом взгляде не было вчерашнего льда или ночного отчаяния — только тихая, едва заметная благодарность. — Спасибо, Леон, — она вдохнула аромат цитруса и мягко улыбнулась. — Как раз то, что нужно, чтобы начать день. Как мышцы после вчерашнего? — Болят, — честно признался он, усаживаясь поудобнее и делая глоток своего горького кофе. В кабинете воцарилась уютная пауза. Они сидели друг напротив друга, прихлебывая горячий напиток, и шум дождя за окном сегодня казался не тревожным фоном, а уютным дополнением к их разговору. — Ну что, — Амели отставила стакан на край стола и посмотрела на него с легким прищуром. — О чем сегодня будем молчать? Или, может, всё-таки поговорим о чем-то, кроме твоих тренировок? Леон сделал долгий глоток, глядя на пар, поднимающийся от своего стакана. Он помедлил, словно подбирая слова, которые не звучали бы слишком сентиментально. Для человека, чья ночь обычно напоминала поле боя, признаться в спокойствии было почти так же трудно, как признаться в поражении. — Знаешь, — начал он, не поднимая глаз, — той ночью, когда ты...приехала ко мне ночью... я не видел ни участка, ни тех, кого уже нет. Он поднял взгляд на Амели, и в его глазах отразилось странное, почти детское удивление. — Я просто спал. Впервые за... я даже не помню, сколько лет. Леон чуть заметно улыбнулся краем губ, вертя стакан в руках. Амели слушала его, не перебивая, чувствуя, как тепло от кофе согревает ладони. Она видела, что сегодня перед ней сидит не агент Кеннеди, а просто Леон. Человек, который наконец-то позволил себе роскошь не быть на чеку. — Это радует, Леон. — мягко ответила она. В кабинете стало непривычно легко. Воздух больше не казался наэлектризованным от его вечного напряжения. Леон сделал еще один глоток кофе, глядя на то, как капли конденсата медленно стекают по картонному стакану. Он на мгновение нахмурился, подбирая честное описание своих чувств. — Честно? — он поднял на неё взгляд, и в нём промелькнула тень той самой старой настороженности. — Немного не по себе. Знаешь, это как идти по минному полю, которое внезапно превратилось в обычный газон. Ты всё равно ждёшь щелчка под подошвой. Он откинулся на спинку кресла, но его пальцы всё ещё крепко сжимали стакан. — Я привык, что тишина — это предвестник нападения. В Раккун-Сити, в Испании... если становилось тихо, значит, сейчас из-за угла выскочит что-то крупное и голодное. Проснуться и не почувствовать тяжести в груди было... пугающе. Леон криво усмехнулся, глядя на Амели. — Но, чёрт возьми, это была лучшая ночь за последние полгода. Я даже не знал, что утро может быть таким... светлым, что ли? Амели кивнула, не сводя с него внимательного, теплого взгляда. Она понимала: его мозг десятилетиями тренировался выживать, и покой для него — это неизведанная, опасная территория. — Твои инстинкты пытаются защитить тебя от «безделья», — мягко сказала она. — Но то, что ты почувствовал этот дискомфорт и всё равно не сбежал в привычный хаос — это и есть победа. Ты разрешил себе быть уязвимым перед лицом обычной жизни. Леон долго молчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Тишина в кабинете больше не давила на уши. — Думаю, я смогу к этому привыкнуть, — наконец произнес он, и его голос прозвучал на удивление твердо.