Вернутся к фанфику

Глава 16 : Нил

8 июля 2026, 09:06
Он не знал, что делать дальше. После того, как он закопал ее могилу в песке, вероятно, слишком мелкой, но это было лучшее, что он мог сделать без лопаты, его руки онемели. Он чувствовал онемение, был слишком измотан, чтобы решить, что делать дальше, слишком потрясен, чтобы до конца осознать, что потерял ее навсегда. Теперь он был один. Может, ему просто стоит лечь и позволить себе умереть прямо здесь и там, рядом с ней. Был ли вообще смысл продолжать, если только для того, чтобы через неделю, через месяц, он умер ужасной смертью от руки отца? Но нет, он не мог. Мать никогда не простит его, если он просто сдастся после всего, что она сделала, чтобы спасти ему жизнь все эти годы. Даже если он искренне не верил, что у него есть хоть какой-то шанс выжить без нее. Просто встань. Просто встань. Если бы он планировал наперед, он бы рухнул под тяжестью того, что жив, но совершенно потерян. — Ты можешь встать, Нил? Да, он смог. Ноги у него дрожали, и он немного спотыкался на неровностях песка, но он справился. Он поднялся. И что теперь? Шаг за шагом. С этим он тоже справится. Другая нога. И так далее. По одной ноге за раз. Не думать о том, когда остановиться. Он почувствовал, как чья-то рука вдалеке поддерживает его, а спокойный голос подбадривает продолжать идти. — Пошли, мы уходим отсюда. Мы тебя держим. — но, должно быть, это были лишь отголоски его измученного сознания. В конце концов, он не помнил, когда в последний раз спал. Это тоже было проблемой. Он повернулся спиной к безымянной могиле матери, понимая, что никогда не сможет вернуться, и продолжил свой путь без неё. Куда? Никуда, везде, это не имело значения. Только не сюда и не туда, где он уже был. — Нил, ты испытываешь боль? Чувствуешь судороги? Боль? Он не чувствовал ничего, кроме постоянной пульсирующей боли в виске. Он даже не мог понять, идёт он или сидит. Ощущение было такое, будто он и идёт, и сидит, и ничего одновременно, его тело было слишком далеко от сознания, чтобы различить эти два состояния. Ему действительно следовало бы поспать, прежде чем он окончательно выйдет из себя. Но мог ли он действительно спать здесь, если даже не знал, где находится это «здесь»? Прежде чем в его голове успело что-либо сообразить, перед ним внезапно появилась еда, и хотя он не был голоден, он также не мог вспомнить, когда в последний раз что-нибудь ел. Было бы бессмысленно собирать все эти силы, чтобы продолжать путь, если бы он собирался умереть от голода в дороге. Поэтому он крепче сжал вилку онемевшими пальцами и поднес еду ко рту. Он не помнил, где взял ее, но это не имело значения. На вид и на вкус ничего не было, но он всё равно проглотил один кусочек за другим. Закончив, или, может быть, спустя долгое время, он поднял усталые глаза с колен и смутно заметил, что находится в гостиничном номере. Вокруг него были люди, но он не мог сосредоточиться достаточно долго, чтобы попытаться их опознать, однако он не чувствовал, что его охватывает паника от пребывания с ними в одной комнате. Он слышал, как они говорят, но их голоса звучали приглушенно, словно его уши были под водой. Как только он смог немного лучше сосредоточиться на них, он почувствовал, как к нему постепенно возвращается ощущение собственного тела. Его конечности уже не были такими онемевшими, хотя и оставались тяжелее обычного, а головная боль усилилась, поскольку голоса вокруг него становились все отчетливее. Голос Ваймака был первым, который он смог различить, когда оказался достаточно внимательнее, чтобы понять их. — Мы сегодня поменяемся местами для ночлега. Не могли бы вы взять с собой Кевина? — он говорил это Джереми, сидевшему на кровати рядом с Жаном. Они были здесь из-за суда. Да, суда над его отцом… вот где он сегодня был. — Кевин не останется, если его сторожевая собака уходит. Это вы звонили ему раньше, тренер? Несмотря на то, что его ум все еще был вялым, Нил без труда понял, о ком говорил Жан — Эндрю — не собака, — услышал он собственный ответ. — Нил! Он увидел, как Эбби внезапно села рядом с ним, в ее глазах читалось странное беспокойство. — Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? Опять этот вопрос. За исключением головы, которая вот-вот должна была расколоться пополам, и боли в ногах от долгого сидения, с ним все было в порядке. — Эндрю скоро приедет. Мы с Эбби снимем другую комнату, чтобы у вас было немного личного пространства. Эндрю. Эндрю собирался приехать сюда. Нил смутно помнил, что ему не следовало приезжать, что он просил его не приезжать, но причина в данный момент ускользнула от него. Он потёр глаза ладонями и положил голову на колени. Он давал показания, именно это он и сделал сегодня, и теперь все это всплыло в его памяти. ФБР обнаружило могилу Мэри. Они осмотрели ее останки и показали ему фотографии. Почерневшие кости на белом фоне – этот образ навсегда запечатлелся в его памяти. Он больше не был на том пляже. Он больше не скрывался. Его отец умер. Он больше не был один. Он и не осознавал, что снова немного погрузился в свои мысли, пока не услышал знакомый голос прямо рядом с собой. — Абрам. Нил тут же поднял голову и встретился с непоколебимым взглядом Эндрю. Он смотрел в карие глаза, которые научился читать порой даже лучше, чем собственные сумбурные мысли. Он слабо всхлипнул, чувствуя, как облегчение медленно разливается по его уставшим костям. Он остановил руку, не касаясь лица Эндрю, вспомнив, что не получил согласия, но его кожа жаждала прикосновения. Эндрю быстро взглянул на свою руку, зависшую рядом, а затем снова посмотрел на Нила. — От пояса и выше. Да. Он больше не стал ждать и обнял его за плечи обеими руками, не слишком крепко, чтобы Эндрю не чувствовал себя неловко, затем уткнулся лицом ему в шею и глубоко вдохнул. От него слегка пахло сигаретным дымом и моющим средством, которым они стирали одежду; этот знакомый запах наконец-то вытеснил из его памяти запах морской соли и бензина. Он издалека услышал, как Эбби подошла чуть ближе и прошептала Эндрю: — Твои малыши сегодня больше не выдержат стресса. Успокой его. А если у него начнутся спазмы или кровотечение, немедленно иди ко мне. Нилу было все равно, и он даже не поднял голову, чтобы проводить ее, Эндрю позволил немного больше отпереться на его плечи. Эндрю раздраженно вздохнул, но крепко упер его рукой в ​​поясницу и без труда поддержал. — Они нашли её, — прошептал Нил, прижимаясь к его коже. — Я знаю, — его голос был тише обычного. — Он мне ничего не сказал, — добавил он. — Когда Браунинг позвонил мне, он, должно быть, знал, что ее нашли. И он мне ничего не сказал. — Конечно, нет. Он же свинья. Нил безрадостно рассмеялся. — Да. Я просто… Он не знал, как распутать сложную смесь эмоций и мыслей, кружащихся в его голове, чтобы высказать их вслух. Как он мог радоваться смерти матери и одновременно чувствовать себя опустошенным сокрушительной волной горя, захлестнувшей его после того, как он снова увидел сегодня ее обгоревшие кости? Как он мог выразить словами, как сильно он ненавидел ее за то, как она с ним обращалась, и в то же время не мог перестать скучать по ней? Что, несмотря на то, что ее руки и слова причиняли ему боль бесчисленное количество раз, она так долго оставалась для него самым надежным человеком в мире. Даже если бы он попытался объясниться, это было бы бесполезно. Эндрю бы ничего не понял. Вероятно, это была единственная тема, по которой они никогда не могли прийти к согласию. Эндрю не мог понять, что кто-то может испытывать привязанность к своему обидчику, и что даже если разрыв контакта был бы лучшим решением, иногда это все равно могло причинить боль. Даже если этого не должно было бы быть или было бы проще. Это было чертовски больно. После того, что Нил увидел сегодня от нее, ему показалось, что его сердце во второй раз вырвали из грудной клетки. Эндрю никак не мог понять, что потеря матери была одновременно и лучшим, и худшим событием в его жизни. По иронии судьбы, Аарон бы это лучше понял. Но это было нормально. Ему не нужно было, чтобы Эндрю досконально понимал его. Нилу просто хотелось, чтобы он был рядом, чтобы он поддержал его, когда тот был готов рухнуть под тяжестью своих травм, лишь на время, достаточное для того, чтобы он смог снова встать на ноги. — Нил, — позвал Эндрю, слишком долго молчавший. — Что тебе нужно? Это был самый простой вопрос, который ему задали за всю неделю. — Ты. Эндрю презрительно фыркнул в его сторону. — Идиот. Я же здесь, правда? Что ещё? Нил глубоко вздохнул. — Не знаю, Эндрю. Я… я просто так устал. Но я не хочу спать. Он знал, что его ждет, как только он закроет глаза. Даже бодрствуя, он изо всех сил старался не возвращаться мыслями к пляжу, где умерла Мэри; сегодня ночью его не избавят от кошмаров. Наконец он почувствовал себя в безопасности и защищенным, он не хотел погружаться в прошлое, даже если не знал, как долго сможет с этим бороться. — Вставай, — приказал Эндрю. Когда Нил это сделал, он усадил его на единственную из двух кроватей в комнате, которую никто не беспокоил. Затем Нил усталыми глазами последовал за ним, переоделся в пижаму, выключил свет, лёг в кровать и слегка прислонился к изголовью. Он подал знак Нилу подойти ближе, когда тот усядется. — Я не. — Заткнись. Тебе нужно поспать, поэтому ты сейчас же уснёшь, прежде чем непроизвольно отключишься. Давай. Эндрю притянул его к себе ближе, чем тот ожидал, и позволил ему положить голову себе на грудь. Они никогда раньше не спали так близко, а отвращение Эндрю к прикосновениям, которое усиливалось во сне, было просто невозможным. Если он смирится с этим сейчас, это будет означать лишь то, что он не собирается спать сегодня ночью. Нил уже собирался возразить, но понимал, что не сможет переубедить Эндрю, когда тот уже всё решит. Поэтому он сдался и просто расслабился, прижавшись к нему. Он услышал, как включили телевизор, но, повернувшись к нему спиной, не мог видеть экран, только голубоватый оттенок, который он отбрасывал на комнату. Эндрю переключал каналы, пока не наткнулся на какой-то документальный фильм с самым унылым голосом, который Нил когда-либо слышал, и прибавил громкость. Нил понял, что монотонный голос немного заглушал его мысли, не отвлекая его настолько, чтобы мешать заснуть. Он позволил себе убаюкаться им, а также ощущению уверенного присутствия Эндрю под ним, ровному биению его сердца у щеки и общему чувству безопасности, которое охватывало его каждый раз, когда ему позволяли быть так близко к нему. Из-за сильной усталости он быстро уснул; последнее, что он почувствовал, это как Эндрю немного пошевелился, чтобы положить защитную руку ему на живот, на своих детей. Было слишком наивно надеяться, что все эти мелочи смогут уберечь его от кошмаров по ночам, особенно когда они и так уже подстерегали его средь бела дня. У Нила не было ни единого шанса. Всё началось предсказуемо в Сиэтле: едва вырвавшись из рук отца, он мчался по улицам, пытаясь найти выход из города, затем отправился к костру на пляже, потом стал копать на коленях в песке, копать и копать, измученный тошнотой и истощением. Пару раз он чувствовал, как Эндрю толкает его во сне, недостаточно сильно, чтобы полностью разбудить, но достаточно, чтобы немного прервать кошмары, прежде чем они станут слишком интенсивными, заставляя их переходить от одного ужасного воспоминания к другому. Пока он не оказался на деревянном полу, крепко держа ракетку в руках, а вокруг него разворачивалась игра. Он не был уверен, против какой команды, их форма постоянно меняла цвет, но это не имело значения. Он заметил Кевина справа от себя, пытавшегося обогнать его, сделал обманное движение и отправил мяч в сторону Нила. Он едва не упустил его, но, почувствовав вес мяча в ракетке, побежал к воротам, не считая шагов, ему это было не нужно. Вложив всю силу в удар, он услышал жужжание забитого гола, а не увидел его, и инстинктивно обернулся, ища Эндрю в противоположных воротах. Тот стоял, лениво держа большую ракетку у себя сбоку, слишком далеко, чтобы он мог разглядеть его выражение лица, но Нил все равно одарил его яркой улыбкой. Как только он начал возвращаться в его сторону, его остановил громкий звонок телефона у его ноги. Ему не следует отвечать. Он знает, что не следует. Но как только эта мысль зародилась в его голове, телефон уже стоял у его уха. Страх пронизывал его насквозь еще до того, как он услышал свой голос. — Неужели ты думал, что сможешь вечно от меня ускользать, Натаниэль? Он поднял глаза, чтобы увидеть Эндрю, но Нила на площадке больше не было. «Лисы» не окружали его; Эндрю тоже не было. Вместо этого он снова стоял посреди подвала своего дома детства. Оглядевшись, он почувствовал, как у него подкосились ноги. Его охватила дикая паника, и он, пытаясь увернуться от удара Иччиро, споткнулся и упал на бок. Как только он ударился об пол, Нил почувствовал, как тяжесть тела отца прижимает его к холодному бетону, и в ответ издал болезненный стон. На этот раз он приставил к горлу не тупой топор, а острый тесак, уже рассекающий кожу от малейшего веса, который он на него держал. — Как же глупо с твоей стороны было думать, что ты в безопасности только потому, что я мертв. Нил отчаянно пытался вывернуться из-под него, но он намертво застрял. — Достаточно высокомерен, чтобы думать, что ваши внебрачные дети будут в безопасности от меня. Он осторожно отвёл тесак от горла и опустил его ниже, до самого живота. Нил попытался закричать, но горло его перехватила внезапная паника. — Позволь мне показать тебе, насколько вы были неправы. — Нет, нет, нет, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, что угодно, только не мои дети. Только не они, пожалуйста, нет. — Нил! Нил вздрогнул от крика Эндрю, но ужас все еще крепко держал его в своих объятиях и преследовал, выходя из кошмара. Он обхватил рукой живот, но все еще чувствовал остроту лезвия на коже. — Нет, нет, нет. Я не могу... не они. Ему нужно было выбраться, ему нужно было... в чём нуждалось? Он... — Абрам. — он почувствовал, как пальцы Эндрю крепко схватили его за челюсть, и его испуганный взгляд устремился на него. — Никто их не тронет. Слышишь? Твой отец мертв. Никто за тобой не охотится. Успокойся и дыши. Нил с трудом вдохнул воздух, и то только потому, что не отрывал глаз от Эндрю. — Он меня задел. Он собирался… он собирался… — Он ничего не собирался делать, потому что он мертв. Ты жив. Дети живы. И сегодня не время для паники, поэтому мне очень нужно, чтобы ты пришел в себя. Нил попытался перевести взгляд, чтобы осмотреть комнату и убедиться, что они действительно одни, но Эндрю крепко держал его. — Посмотри на меня. Ты мне доверяешь? — Да, — ответил он, не задумываясь, потому что, как бы он ни зацикливался на собственных мыслях, это была единственная истина, в которой он никогда не мог усомниться. — Тогда послушай меня и вдохни. Неужели ты думаешь, что я позволю кому-либо тебя задеть? Я тебя держу. Когда дыхание Нила постепенно нормализовалось, Эндрю притянул его к себе и начал медленно поглаживать по спине. Этот жест был неожиданным, но на удивление эффективным в плане успокоения. — С каких это пор ты стал таким ласковым? — спросил Нил, прижавшись к его плечу. — Раз уж ты идиот, то не привыкай к этому. Нил позволил тишине воцариться между ними, пока его мысли успокаивались, и он чувствовал себя достаточно отстраненным от своего кошмара, чтобы снова расслабиться. — Они все мертвы, — прошептал Нил, прижимаясь к его груди спустя некоторое время. — Я знаю, что они мертвы. И я больше всего на свете хочу оставить их всех позади, но что бы я ни делал, они всегда меня настигают. Как же сильно он хотел никогда больше не думать о своем отце, о Лоле, о Рико, и в какой-то степени даже о своей матери. Но они оставили следы на его коже, въелись страхом в кости и захватили его разум, как только он ослабил бдительность. Он никогда не освободится от них; они будут преследовать его даже из могилы. — Воспоминания, которые ты должен нести с собой, — это твоя воля, но ни одно из них больше не имеет над тобой власти, если ты сам этого не позволишь. А ты не позволишь, — строго добавил Эндрю. — Я знаю, сейчас кажется, что ты не можешь от этого избавиться, но это всего лишь чертова неделя и ужасные кошмары. Они будут приходить и уходить, но это не вся твоя жизнь. Нил тихонько напевал, обдумывая слова Эндрю. — Похоже на разговоры с психотерапевтом, это Бетси тебе говорила? — Я тебя ненавижу. Нил немного поправился, по-прежнему позволяя Эндрю поддерживать большую часть его веса. Как только ему снова стало удобно, он тихо сказал. — Сегодня я встретил свою бабушку. Рука Эндрю неподвижно лежала на спине, ожидая, что он продолжит говорить. — Мать моего отца. Я даже не знал о её существовании. Но мы немного поговорили после её показаний. Она оказалась совсем не такой, какой я её себе представлял. Она показалась мне, не знаю, строгой? Но не злой. Она сказала, что начнёт смотреть наши игры в следующем сезоне. — Мне кажется, она не до конца соображает. Нил тихонько рассмеялся, прижавшись к нему. — Может быть, и нет. Он заметил, что телевизор у него за спиной всё ещё включен, по нему идёт какой-то документальный фильм. Он не понимал, как Эндрю так долго не заснул, слушая скучный голос рассказчика. — Я не хочу снова спать. Я не могу сейчас выносить кошмары, — прошептал он. — Хорошо. Нил обернулся, всё ещё сильно опираясь на Эндрю, но на этот раз лицом к противоположной стене. — Можно посмотреть на Экси? — Ты просто ужасен, — пожаловался он, но всё равно схватил пульт и переключил канал. Четверг, четвертый день судебного разбирательства. Нил за ночь не поспал дольше обычного, вместо этого позволив своему мозгу ненадолго отвлечься на игры Экси, показанные на экране, и на нежные поцелуи, которыми он обменивался с Эндрю. Он знал, что недостаток сна, накопившийся за эту неделю, еще аукнется ему, но справиться с последствиями все равно казалось менее сложным испытанием, чем снова столкнуться со своими кошмарами. Их неспешное утро было прервано незадолго до 7 часов стуком в дверь их номера. Эндрю не дал Нилу даже подумать о том, чтобы встать и ответить, прежде чем сам встал с постели; напряжение в его плечах говорило о том, что он собирается развернуть гостя лицом к лицу, кем бы он ни был. Сначала Нил заподозрил, что это либо Кевин, либо Ваймак, но как только дверь открылась, он сразу узнал властный голос Браунинга. — Мне нужно поговорить с Джостеном. — Я не знаю, кто это, — ответил Эндрю. — Не шути со мной, Миньярд. Я знаю, что он здесь. — Офицер, вы установили подслушивающее устройство в нашем номере? Я не думал, что вы извращенец. — Я агент, и нет. Позвольте мне поговорить с Нилом, пожалуйста. Ой, это было не то, что нужно было говорить. — У вас есть ордер? — спросил Эндрю, его голос стал жестче, чем несколько секунд назад. — Мне просто нужно… «Я восприму это как за.отказ, — перебил его он, и Нил легко мог представить себе выражение глубокого раздражения на лице Браунинга, ведь он сам уже несколько раз его выражал. — Вы можете встретиться с Нилом внизу, в столовой, если он захочет, но в нашу комнату вы не переступите порог. Агент, — ответил он и захлопнул дверь перед его носом. Нил устало вздохнул и неохотно сел в постели, когда Эндрю вернулся к нему. Он скрестил руки на груди и наблюдал за реакцией Нила на просьбу агента. — Не обязательно, — сказал он, когда Нил промолчал. — Не разговаривай с ним, не выступай в суде, даже не оставайся в городе. Мы можем поехать в аэропорт и убраться отсюда к черту. — Я хочу уйти, но не могу. — Нил, ты ничего не должен этим свиньям. В ответ он невольно слегка фыркнул. — Свиньи? Нет, не свиньи. Но если мои показания помогут разрушить еще больше кругов общения моего отца, сделать это место более безопасным для наших детей, то я должен это сделать. — Всё это будет напрасно, если ты потеряешь их из-за стресса. У Нила внезапно перехватило дыхание от переполнявших его эмоций. — Не говори так. — Я говорю это, потому что это правда. Возможно, ты сможешь устоять и принять все, что мир подкинет, с ухмылкой на лице, потому что ты видел и пережили худшее, но близнецы очень хрупкие. Они этого не выдержат. И я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как эти ублюдки выясняют у тебя все, что им нужно, доводя до такого стресса, что это убивает сначала их, а затем наблюдать, как выкидыш на этом этапе убьет и тебя. Нил долго молчал, обдумывая слова Эндрю. Он быстро провел рукой под глазом, чтобы остановить скатившуюся слезу. Причинить боль детям было последним, чего он хотел, но оба варианта могли обернуться для них плачевными последствиями. Он не знал, что делать. — Я поговорю с Браунингом. Решу потом, — сказал он тихим голосом. Эндрю больше не стал спорить, но его взгляд оставался тяжелым, пока они вставали, чтобы одеться и собраться. Спустившись немного позже, они увидели Браунинга, ожидающего их за столиком в углу столовой, подальше от посторонних глаз. Он и так выглядел раздраженным, но у Нила сегодня не было сил его развлекать. — Джостен, ты не торопился, — поприветствовал он его. — Привет. Поведение Браунинга немного изменилось, когда он заметил отсутствие привычного поведения Нила; он вдруг стал выглядеть немного неловко, словно осознав, что Нил вел себя не только тогда, когда спускался с трибуны и уходил. — Ты... э-э, чувствуешь себя лучше, чем вчера? — неловко спросил он. — Спросите у тренера, я не помню. — Послушай, мне очень жаль, что всё так плохо закончилось. Мистер Джонс не должен был показывать тебе эти фотографии, тем более без предупреждения, это больше не повторится. Мне пришлось сделать несколько сложных звонков, но я сумел найти другого адвоката, который проведёт показания, тебе больше не придётся с ним разговаривать. В ответ Нил лишь тихо стоял. — Что говорит нам о том, что новый адвокат не хуже предыдущего? — резко спросил Эндрю. — Нет. Он молод, умен, но у него нет характера. С ним все будет в порядке; он не будет заходить слишком далеко. — он слегка откашлялся. — И я напомнил им о вашем… затруднительном положении. Поэтому они позволят вам делать больше перерывов. Каждые 45 минут они будут давать вам передохнуть. — 30, — перебил Эндрю. — Хорошо, — раздраженно ответил Браунинг. — 30 минут. — И он не будет этим заниматься весь день. К полудню мы от сюда уедем. — У нас ещё много чего есть… — Вам нужны его показания, агент? Это не подлежит обсуждению. Он бросил на Эндрю мрачный взгляд, но ответил: — Полдень. И он может уйти. Затем оба обратили взгляды на Нила, ожидая его ответа. Это не повторит вчерашний день, но задача все равно останется непростой. Но потом он подумал о том, что Ромеро или Джексон могут выйти на свободу, потому что он струсил, и поэтому оставался только один вариант. — Я это сделаю. Адвокат, с которым он разговаривал вчера, всё ещё присутствовал в комнате, но он сидел за столом защиты с убийственным выражением лица, пока его коллега занимал место перед Нилом, чтобы возобновить допрос. Честно говоря, слово «коллега» казалось преувеличением. Новый адвокат выглядел так, будто только что окончил юридический факультет, словно в костюм его отца положили младенца. Он нервно поглядывал на свои записи, и с каждой небольшой запинкой в ​​его речи его старший коллега заметно злился. Нил без труда отвел взгляд и оглядел комнату, пока не увидел на себе взгляд Эндрю. Перед уходом этим утром он пытался сказать ему, что ему не обязательно тоже приходить в зал суда, но не успел договорить, как Эндрю заставил его замолчать яростным взглядом. Сказать, что он чувствовал себя лучше, чем во время вчерашних показаний, было бы преувеличением; он меньше тревожился, но не думал, что это из-за меньшей напряженности ситуации или присутствия Эндрю в толпе. Он слышал отголоски тревожных мыслей, когда его снова погружали в ужасные воспоминания, но они, казалось, не могли до него дотянуться. Он не думал, что у него осталось достаточно умственных сил, чтобы паниковать. Вчера он немного подкорректировал свои ответы, чтобы избежать некоторых деталей и вставить несколько скрытых колкостей в адрес адвоката, но сейчас сделать это казалось непосильной задачей. Нил отвечал усталым монотонным голосом, позволяя словам слетать с его губ, не слишком задумываясь над ними. По крайней мере, адвокат избежал разговора о смерти матери и вместо этого больше сосредоточился на своем похищении в Бингемптоне, кровавой встрече с отцом и внезапной смерти Мясника. — Так, значит, вы узнали в сотрудниках службы безопасности в раздевалке людей вашего отца? — спросил его молодой юрист. — Да. — И хотя вы знали, что они хотят привести вас к нему, вы не подняли тревогу и последовали за ними без боя. Почему? — Я знаю, на что они способны. Они бы навредили моей команде. — Но вы знали, что ваши шансы на выживание практически равны нулю, если вы подчинитесь, и всё равно пошли? — Они бы навредили моей команде, — повторил он, не отрывая взгляда от Эндрю. Он слегка закатил глаза на ответ Нила и слышал бормотание своего мученика издалека. — Хорошо, — скептически ответил мужчина. — В любом случае, вас посадили в машину, и вы можете рассказать суду, что произошло? — Они допрашивали меня о моем местонахождении и местонахождении моей матери, затем обожгли мне лицо и руки зажигалкой и порезали руки ножом. Потом мы пересели в другую машину, и они затолкали меня в багажник полицейской патрульной машины. В комнате повисла тяжелая тишина, и Нил оглянулся на адвоката, когда тот отказался продолжать допрос; он побледнел, услышав описание Нилом пыток, которым ему предстояло подвергнуться, но, должно быть, что-то увидел в его глазах, когда они остановились на нем, потому что тут же очнулся. — Э-э, да... расследование показало, что вас забрал в своей патрульной машине офицер Генри Фостер, — он достал из стопки бумаг фотографию. — Можете подтвердить, что это был он? — Да. — Вы не смотрели на… — Да. Утро было долгим и мучительным, но, к удивлению, адвокат соблюл условия, оговоренные ранее с Браунингом, и Нил смог покинуть трибуну к полудню. Он вернулся в ряд, где сидела его семья, и опустился на стул рядом с Эндрю. Его конечности отяжелели от усталости, пальцы немного онемели, а головная боль, пульсирующая в висках, вернулась. Он лишь смутно дослушал заключительную речь адвоката о своих показаниях, после чего судья объявил перерыв на обед. Разумеется, они не задержались ни на секунду дольше, чем было необходимо, и покинули здание суда, не планируя возвращаться во второй половине дня. Нил пассивно следовал за Эндрю, когда тот проводил их в номер, как только они вернулись в отель после короткого обеда. Его больше не следовало вызывать для дачи показаний. Это уже сделано. Ему следовало бы радоваться этому, или, по крайней мере, испытывать облегчение от того, что всё закончилось, но после последних нескольких недель, проведённых в постоянном стрессе и страхе, теперь он чувствовал лишь оцепенение. Полное опустошение. В голове крутилось всё, о чём он говорил на суде, всё, что он узнал об отце, и каждое воспоминание, которое это вызывало. Нилу приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться в настоящем моменте, чтобы мозг снова не захлестнул его, и он чертовски устал от этого. Он отчаянно жаждал вернуть контроль над своим чертовым разумом, и хуже всего было то, что он прекрасно понимал, как легко мог бы это сделать, если бы только снова взял в руки ракетку. Или надел кроссовки и хорошенько напряг тело, заставив мышцы кричать так громко, что мозг бы просто заглушил этот звук. Но он не мог. Не сейчас. Эндрю, слегка потянув за запястье, привёл его в ванную и, получив согласие Нила, молча начал раздевать. Он включил воду на полную мощность, намного выше, чем обычно принимал душ Нил, но не стал жаловаться. Он зашёл в душ вслед за Эндрю и позволил ему отмыть кожу. Технически он мог бы сделать это сам; он не был настолько невменяем, чтобы ему обязательно нужна была помощь, но чувствовал, что Эндрю нужно почувствовать себя немного полезным после того, как Нил держал его вдали от себя большую часть недели. Горячая вода помогла расслабить напряженные мышцы, и Нил с трудом сдержал досадный вздох, потому что сейчас ему этого совсем не нужно. Ему нужно было, чтобы мышцы были напряжены от усталости; если бы они были расслаблены, он не мог бы сосредоточиться на них достаточно долго. Но что он мог сделать? Закончив с ним, Эндрю принялся умываться сам, а Нил, прислонившись к гладкой плитке, ждал его. Он завороженно наблюдал, как капли воды стекали с кожи Эндрю по разбросанным светлым веснушкам, затем его взгляд упал на небольшое пятнышко мыла, забытое на плече, и он прикусил губу, чтобы не наклониться и не слизать его, а потом не укусить мышцу под ним. В животе вспыхнуло желание, он почувствовал, как оно распространилось между ног, и слегка сместил вес в ответ, движение тут же заметил Эндрю. Он поднял бровь, увидев нескрываемое желание в глазах Нила, но ничего не сказал, вместо этого не торопясь закончил мыться. Закончив, он бросил тряпку в угол душевой кабины и встретил взгляд Нила. — Увидел что-нибудь, что тебе понравилось, наркоман? — Да или нет? — тут же спросил Нил, не желая больше ждать, и сократил расстояние между ними. Эндрю помедлил пару секунд, прежде чем ответить, несомненно, вглядываясь в взгляд Нила, чтобы убедиться, что тот достаточно сосредоточен, чтобы дать четкое согласие. Казалось, он остался доволен увиденным, потому что крепко схватил Нила за затылок и потянул его к себе, пробормотав — Да, прежде чем прижаться губами к его губам. Нил вздохнул с облегчением и ответил на поцелуй чуть более страстно, чем нужно, но Эндрю ответил так же грубо. Когда Эндрю на мгновение отпустил его рот, чтобы укусить за нижнюю губу, Нил коротко спросил: — Куда? Не желая сейчас составлять целое предложение, Эндрю и не нуждался в нем, чтобы понять, что он имел в виду. — Куда угодно, только не мою задницу, — поспешно ответил он и потянул Нила за волосы, чтобы снова поцеловать его. Нил обхватил руками его талию, проводя ими вверх и вниз по рёбрам, затем мягко оттолкнул его к стене, не прерывая поцелуя. На удивление, Эндрю позволил себя переместить, пока его спина не оказалась прижатой к холодной плитке, а передняя часть тела — всего в дюйме от тела Нила. Он не стал сокращать расстояние между их телами, не желая, чтобы Эндрю чувствовал себя в ловушке, даже если тот был явно достаточно силён, чтобы освободиться, если потребуется. Вместо этого он скользнул руками к его груди, бесстыдно ощупывая его и слегка ущипнув оба соска между пальцами. Эндрю зашипел ему в губы, а в ответ схватил Нила за ягодицы и прижал его к себе, выдавив из себя вздох, когда почувствовал, как его полностью эрегированный член уперся в верхнюю часть бедра. Это было здорово, он мог полностью погрузиться в это. Когда губы Эндрю были на его шее, а руки на ягодицах, его мысли были заняты только тем, как сильно он жаждал еще большего. — Трахни меня, — потребовал он, слегка укусив Эндрю за ухо. —Жестко. Вытащи меня из мыслей. — Теперь ты мне приказы отдаёшь? — спросил он, его голос и так был немного хриплым, и Нила ещё больше взволновало то, что тот тоже получает от этого удовольствие. Он немного повернулся, чтобы протянуть руку назад и выключить воду. — Не здесь. Это не план, в котором ты должен поскользнулся и разбил себе лицо. В ответ Нил хитро улыбнулся: — Как жаль, что тебе нравится моё лицо. Блондин оттолкнул его, притворяясь раздраженным. — Ненавижу твое лицо. Особенно когда ты так с ним делаешь. — Что, когда улыбаюсь? — Да. — он схватил полотенце с вешалки и грубо вытер Нила, прежде чем последовать за ним в комнату. Он почувствовал, как Эндрю схватил его за талию, когда тот подошел достаточно близко к кровати, повернул и толкнул его лицом вниз на нее, но не слишком сильно, чтобы не повредить живот. Нил подсунул руку под него и уже собирался использовать её, чтобы приподняться, но вратарь остановил его, шлёпнув по бедру. — Задницу вверх, грудь вниз. Нил почувствовал, как жар разливается между ног, и, не протестуя, приподнял ягодицы с кровати. Эндрю устроился позади него и начал водить руками вверх и вниз по его бедрам, не торопясь, ощупывая мышцы и поднося пальцы достаточно близко к его вагине, чтобы у Нила перехватило дыхание, а затем снова опуская их вниз, от прикосновения его всего пробирала дрожь. — Эндрю, — простонал он после третьего раза, едва не дойдя до оргазма, — сделай что-нибудь. — Да. Просто ты так отчаянно хочешь чего-то внутри себя, что не можешь оценить остальное, — сказал он, целуя сначала поясницу, а затем область между лопатками. — Ну, это несправедливо, что я не могу хотя бы ответить тебе поцелуем. После того, как Эндрю укусил его за плечо, он немного пожалел его и постучал тремя пальцами по губам. — Будь хорошим и соси. Нил с радостью открыл рот и взял пальцы, проведя языком по огрубевшей коже и сильно посасывая. Если это было единственное, что ему сейчас разрешалось делать, он сделает это чертовски хорошо. Когда Эндрю счел их достаточно влажными, он вытащил их и выпрямился, Нил уже скучал по его теплу за спиной. — Раскрой шире. — Нил сделал это без колебаний, раздвинув бедра и слегка дрожа в предвкушении прикосновения к тому месту, которого он действительно хотел. Когда, наконец, Эндрю медленно провел пальцами по его влагалищу, он укусил подушку под собой, чтобы заглушить тихий стон. Эндрю тут же другой рукой схватил его за волосы и поднял голову с подушки. — Нет, ты этого не сделаешь. Не прячься от меня, Кролик, я хочу тебя слышать. Как только он замолчал, он засунул два пальца ему внутрь до самых костяшек, и Нилу не удалось бы скрыть бесстыдный стон, даже если бы он очень старался. Эндрю крепко держал его дрожащее бедро, сначала двумя пальцами, затем третьим, двигая ими внутрь и наружу в ритме, от которого у него перед глазами всё мелькнуло. — Эндрю, — выдохнул он. — Я готов. Я в порядке. — Хм? Ты так думаешь? — ответил он, замедляя движения пальцев, чтобы продлить удовольствие Нила. — Да. — Может быть, ты и правда такой, но зачем торопиться, когда ты так хорошо выгибаешься для меня? — Нилу не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что на его лице играла едва заметная, дразнящая улыбка, левый уголок рта был слегка приподнят, и ему хотелось сорвать её с него. — Я тебя ненавижу, — посетовал он. — Это моя фраза. Найдите другую. В этот момент Эндрю слегка повернул руку и игриво провел большим пальцем по клитору, и всякая едкая реплика, которую он мог бы придумать, тут же вылетела у него из головы. Он резко вдохнул и выгнул спину в ответ. — Черт, черт, черт, мне это действительно нужно, ты мне нужен, Эндрю. — он протянул имя умоляюще, это было самое близкое к тому, чтобы сказать ему «пожалуйста», что он когда-либо делал. — Как скажешь, — сказал он, вытаскивая пальцы, и Нил инстинктивно сжался в внезапно возникшей пустоте. Он отошел от кровати на пару секунд, но вскоре вернулся, и его теплое присутствие снова коснулось его. — Презерватив, с ним или без? — спросил он, приложив руку к уху. — Без, — без колебаний ответил Нил. Он хотел почувствовать Эндрю как можно сильнее, и, кроме того, забеременеть сильнее он всё равно не смог бы. Он услышал громкий щелчок открывающейся бутылочки со смазкой, и Нил почувствовал, как по его спине пробежал холодок, пока он терпеливо ждал, когда его снова наполнят, инстинктивно покачивая бедрами в поисках трения. Когда руки Эндрю нашли его бедра и притянули его ягодицы к себе, а его член потерся о влажные складки, он чуть не вскрикнул от облегчения. То ли Эндрю решил, что достаточно подразнил его на сегодня, то ли его собственное возбуждение взяло верх, потому что он не стал больше ждать, чтобы правильно расположиться, и одним быстрым движением почти полностью вошёл в него. Внезапное резкое потягивание наконец-то очистило разум Нила, и он был блаженно покинут его. Абсолютно ничего не было, кроме его тела, тянущегося к Эндрю и отвечающего ему удовольствием. Он даже не осознавал, насколько громко закричал, пока не почувствовал, как Эндрю замер позади него, его бедра остановились в движении. Когда он заговорил, в его голосе совсем не было прежних поддразниваний, лишь отчётливо слышалась паника. — Хороший крик или плохой крик? Я сделал больно? Растяжение было сильным, и до сих пор остается сильным, но оно не перешло грань настоящей боли, не настолько, чтобы тело инстинктивно отпрянуло, но достаточно, чтобы он не мог думать ни о чем другом. И это именно то, что нужно было Нилу сейчас. — Хорошо, — выдавил он из себя. — Просто офигенно. Не останавливайся. Эндрю немного расслабился после его реакции, и через пару секунд, когда Нил, как ему показалось, пришел в себя после пережитого испуга, он начал двигаться. Первые несколько толчков были немного мягче, но, убедившись, что Нилу не больно, он крепче сжал его бедра и постепенно стал двигаться интенсивнее. Сначала Нил попытался ответить взаимностью, прижимаясь бедрами к Эндрю, но вскоре сдался, его мозг был слишком затуманен, чтобы следить за происходящим; он ничего не мог сделать, кроме как терпеть. Он чувствовал, как оргазм медленно нарастает внизу живота, каждый толчок вырывал из него стон. — Эндрю , я… я… — он не смог сформулировать достаточно связных мыслей, чтобы закончить предложение, но ему это и не было нужно. — Да, ты уже близок к разрядке, не так ли, малыш? — его голос звучал ровнее, чем у Нила, но он все еще явно задыхался. Нил крепко вцепился пальцами в простыни, пытаясь ухватиться, и еще сильнее выгнул спину. Он слышал, как его всхлипы становятся до неловкости громкими, но сейчас ему было все равно, и уж тем более он не мог их сдержать. — Ты прямо там, блядь. Давай, Нил, иди ко мне. В этот момент Нил был бессилен что-либо сделать, кроме как подчиниться ему и позволить оргазму захлестнуть его беззвучным криком, крепко сжимая свою вагину вокруг члена Эндрю, все еще проникающего в него. Он едва осознавал свое тело, когда услышал, как у Эндрю перехватило дыхание, и как его ногти болезненно впились ему в бока, когда он излился в него. Нил безвольно рухнул на кровать со стоном, ноги окончательно подкосились, и он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Эндрю, который стоял над ним, опустив голову и переводя дыхание после собственного оргазма. Он тихонько всхлипнул, когда Эндрю выскользнул из него, и, сойдя с кровати, пошел обратно в ванную. Встать ему сейчас было не под силу, поэтому он остался лежать на кровати, сгорбившись, и впервые за долгое время в его голове царила полная тишина. Он не мог думать ни о судорогах в бедрах, ни о боли между ног, ни о учащенном сердцебиении, стучащем по грудной клетке, ни об Эндрю. Эндрю, который возвращался к нему быстрее, чем он ожидал. Он уже надел трусы и держал в руке влажную тряпку. Ни слова не говоря, он осторожно провел ею между ног Нила, вытирая влагу и вытекающую из него сперму. — Не налегай на живот слишком сильно. Нил раздраженно застонал, но немного сдвинул бедра и вместо этого слегка повернулся на бок. Эндрю бросил тряпку куда-то в угол комнаты, и через несколько секунд Нил почувствовал, как ему в лицо бросили мягкую ткань. — Надень рубашку. Я убью тебя, если ты простудишься, потому что ты слишком драматизируешь после секса. Нил вздохнул, но, собрав последние силы, натянул брошенную ему футболку. Он откинулся на подушку и почувствовал, как Эндрю тоже лёг и накрыл их обоих одеялом. — С тобой всё в порядке? — Все очень хорошо, — усталым голосом ответил Нил. В ответ Эндрю тихонько и медленно, но успокаивающе провел рукой по растрепанным волосам Нила. После прошедшей недели он чувствовал себя совершенно измотанным, но впервые с момента прибытия в этот город его не терзало чувство тревоги, его мысли не терзали ужасные воспоминания. Нил был измотан, но расслаблен, и он вышел из себя еще до того, как Эндрю успел закончить целовать его в висок. И на этот раз призрак из прошлого его не настиг. Пятница, последний день судебного разбирательства. Громкий грохот настиг их задолго до того, как они вошли в столовую отеля, где персонал каждое утро подавал завтрак. Дешевый завтрак, но бесплатная еда — это бесплатная еда. Они быстро заметили остальных, войдя, и направились к своему столику. Джереми с воодушевлением рассказывал о своих летних тренировках с новой командой, которые должны были начаться через пару недель, а Кевин с радостью делился с ним всей информацией, которую он собрал о профессиональной команде из Лос-Анджелеса. Их тарелки стояли перед ними забытыми, пока они разговаривали. Тарелки Джин, Уаймака и Эбби уже были пусты, когда к ним присоединились Нил и Эндрю. — Смотрите, кто наконец-то проснулся, — заметил Ваймак, но Нил знал, что если бы его действительно беспокоило их опоздание, он бы постучал в их дверь раньше. — Иди поешь. — Эндрю подтолкнул его к буфетным столикам, и Нил снова встал со вздохом. Вчера он заснул посреди дня и думал, что Эндрю разбудит его к ужину, но этого не произошло. Вместо этого Нил проспал целых двенадцать часов подряд, чего, как он не помнит, когда-либо делал раньше. Он проснулся с ужасной потребностью сходить в туалет, но и с сильным голодом, поэтому Эндрю заказал еду на вынос посреди ночи. Поэтому сегодня утром он не был по-настоящему голоден, но всё же подошёл к шведскому столу и набрал небольшую миску фруктов и немного йогурта. Этого должно было хватить, чтобы отвязаться от Эндрю и Эбби. Он обернулся и чуть не врезался в Эндрю, который стоял позади него с пустой тарелкой в ​​руке и раздражённым выражением лица. — Ты забыл сказать мне, что твои хорошие друзья, троянцы, остановились в комнате прямо по соседству с нашей? — Наверное? Какая разница? — Не знаю, Нил, а ты что думаешь? Жан Вальжан только что сказал мне, что удивлен, что ты сегодня утром можешь прямо ходить. — Ой. Чёрт возьми. Он об этом не подумал. И уж точно не пытался вести себя тихо прошлой ночью. — Да. Ой , — ответил Эндрю, складывая блины на тарелку, и, обильно полив их сиропом, они вернулись к своему столику. Нил надеялся, что никто больше не упомянет о том, что они могли услышать прошлой ночью, но заметил, что Джереми намеренно избегает смотреть ему в глаза, подтверждая, что стены действительно были слишком тонкими, чтобы изолировать шум от их комнаты. Кевин выглядел равнодушным, но, с другой стороны, это был не первый раз, когда он слышал что-то неподобающее. — Ты можешь в это поверить, Нил? — Во что я могу поверить? — неуверенно спросил он. — Ягуары подписали Джереми в качестве запасного нападающего. ЗАПАСНОГО! Иногда сосредоточенность Кевина исключительно на Экси могла иметь свои преимущества, и Нил тут же ухватился за предложенную ему возможность перевести разговор с непреднамеренной публичной демонстрации близости между ним и Эндрю на более безопасную тему. — Нет! — сказал он немного чересчур драматично. — ДА! Джереми поднял руки, чтобы успокоить реакцию Кевина. — Я правда не против! Это мой первый год в профессиональном спорте, мне нужно заслужить место в команде. — Чепуха, — ответил Жан, явно тоже обиженный. — Неважно, что другие там дольше, если ты лучше остальных, то тебя и должны выпускать на корт. — А ты лучше, — перебил Кевин. — Судя по состоянию команды, «Ягуарам» повезло, что у них есть ты. Если они не используют твой потенциал в полной мере, это не только колоссальная трата времени для всех, но и оскорбление игры! — И не дай бог, если кто-нибудь оскорбит Игру, — добавил Эндрю с невозмутимым выражением лица. Жан презрительно фыркнул. — Да ты вообще можешь такое говорить. Вратарь, которому всё равно, забьют ли ему гол, — ты просто позор. — Не стоит меня слишком хвалить, а то я могу загореться, как Ваше Величество. Нил понимал, что ситуация быстро выходит из-под контроля, поэтому обратился к Джереми. — Конечно, если команде понадобится твоя помощь, тебя рано или поздно выпустят на поле, независимо от мнения других игроков. Вероятно, тебя подписали как запасного, чтобы платить тебе меньше. — Ты думаешь? — Они не застрахованы от этого, — добавил Ваймак. — Особенно если ты ясно дал понять, что полон решимости остаться в Лос-Анджелесе. — Отвратительно, — пробормотал Кевин. — Тебе следовало вести переговоры более тщательно». — Я провалил экзамен LSAT, так что, наверное, я не лучший в спорах. — он сказал это с улыбкой на лице, словно это было достижением, а не неудачей. Кевин раньше упоминал, что Джереми якобы хочет стать юристом, но, если честно, Нил не мог представить «Капитана Солнышка» на месте тех самовлюбленных придурков, которых он видел всю неделю. Джереми место в суде, в окружении команды солнечных, радостно раздражающих людей. После еще нескольких разговоров Нил посмотрел на часы на противоположной стене. — Мы опоздаем. — Я позвонил Браунингу сегодня утром, — сказал Ваймак, поставив на стол свою кофейную кружку. — Я сообщил ему, что нас сегодня не будет в здании суда, и им придется с этим разбираться. Так что не волнуйся. — Мы туда не вернёмся?, — недоверчиво спросил Нил. — Нет. Я сказал ему, что вы оба достаточно наказали этих людей. — сказал он, глядя на Жана. — Они не заслуживают большего. И вы все равно увидите приговор в прессе. — Мы можем уйти, — прошептал он, чувствуя, как его охватывает волна облегчения. — Наш обратный рейс вылетает в 14:00. Мы встретимся у машины к 12:00. Если вы к этому времени не доберетесь до машины, вы будите самостоятельно добраться до аэропорта. Возможно, это была самая большая ложь, которую он когда-либо слышал от своего тренера, учитывая, что тот никогда бы не оставил никого из своих лисов, особенно после той недели, которую они пережили. Нил позволил легкой улыбке появиться на своих губах. Они действительно покончили с этим судебным процессом. Что бы ни случилось после этого, они покинут Балтимор. На этот раз навсегда. К ужину они уже будут в Пальметто. Вернулся к своей семье. Нил доел свои фрукты с таким же приливом энергии, какого не испытывал всю неделю, снова взглянул на часы и пожелал, чтобы два часа дня наступили поскорее. ​

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!