Вернутся к фанфику

Глава 19 : Бетси

31 июля 2026, 12:46

Май 2008 г.

— Тебе нужно выбрать между Эдвардом и Джейкобом, — настаивала Джессика. Бетси сделала небольшой глоток быстро остывающего чая, слушая, как Эбби и ее молодая подруга-медсестра Джессика спорят о только что просмотренном фильме про вампиров. Оказывается, это был очень популярный фильм среди молодежи, и Джессика настояла на том, чтобы они его посмотрели, чтобы, как она выразилась, «быть в курсе событий». — Не знаю, — сказала Эбби, еще пару секунд обдумывая свой ответ. — В смысле, отец был довольно симпатичным. Джессика закатила глаза. — Конечно, ты бы предпочла папу, я даже не знаю, зачем я тебя спросила. Бетси, ты же со мной согласна, правда? Команда Эдварда! Бетси не могла сказать, что поддерживает кого-то из них. Обычно она не оценивала реальных людей или героев фильмов с точки зрения психологии, но в этот раз сдержаться не получилось. — Согласитесь, пробираться в спальню к девушке, которая тебе нравится, и смотреть, как она спит — это неестественно — И тут же добавила: — Тем более, она несовершеннолетняя. У этого парня явно проблемы с головой, — подумала она. — Так что Эдварда я точно не поддерживаю. Но и второй ничем не лучше. — Бетси понимала: её мнение может прозвучать банально и глупо. Но про себя она решила, что обоим парням просто нужно срочно пойти к хорошему терапевту. — Извини, мне придётся согласиться с Эбби по этому поводу. — Фу, ладно, я тебя прощу, но только потому, что у тебя сегодня день рождения. Эбби встала, кряхтя. — Мне понадобится еще вина, если мы будем смотреть что-нибудь другое, хочешь что-нибудь? Джессика согласилась, но Бетси предпочла остаться трезвой. Или достаточно трезвой, чтобы позже доехать на машине до своей квартиры, хотя Эбби и предложила ей переночевать, ей больше нравилось быть в своем собственном доме. Как только Эбби вернулась с двумя бокалами вина, у Бетси зазвонил телефон. При этом звуке у нее в животе сжалось от тревоги. В этот час могла быть только одна причина, по которой кто-то хотел с ней связаться: с ее матерью случилось что-то плохое. — Ооо, тебе позвонила какая-то особенная женщина на день рождения, Бетси? — немного поддразнила Джессика, явно вскружив голову вино. В её словах не было злого умысла, поскольку молодая медсестра не знала о ситуации с матерью и просто предположила, что это кто-то новый, с кем она встречается. Бетси обычно не игнорировала сказанное, но на этот раз сделала исключение и поспешила достать телефон из сумочки. Однако, к своему удивлению, она обнаружила, что на экране высветилось не название дома престарелых, где проживала её мать. Входящий звонок – Эндрю Миньярд — Если вы не возражаете, я выйду на улицу. Она встала и быстро подошла к задней двери, зная, что обеспокоенный взгляд Эбби будет следить за ней, пока она не закроет дверь за собой. Это было странно. Иногда она обменивалась с Эндрю текстовыми сообщениями, только по пустяковым, повседневным делам или по поводу изменений в расписании, ничего слишком личного, но он никогда раньше не звонил ей без предупреждения. Тем более в это время. У нее было плохое предчувствие. Она глубоко вздохнула, воздух все еще был неприятно влажным после дождя, который шел весь день, и ответила, стараясь говорить как можно нейтральнее: — Привет, Эндрю. Он не ответил ей приветствием. Он вообще ничего не сказал. Бетси снова посмотрела на экран своего телефона; звонок все еще продолжался. Она снова приложила телефон к уху и прислушалась внимательнее, и тут услышала его. Его дыхание было ровным, но немного прерывистым, как будто он был в состоянии панической атаки, но изо всех сил старался его контролировать. Звук также казался немного отдаленным, как будто он отвернул телефон, чтобы она не услышала его борьбы. — Продолжай дышать, ты хорошо справляешься, — ответила она спокойным голосом. — Ты можешь говорить? Бетси однажды видела, как Эндрю был настолько эмоционально истощен, что не мог говорить, после того как они забрали Нила из Балтимора в прошлом году. Сильный стресс и страх потерять его, а также бессонница полностью истощили его морально. Тем не менее, им удалось найти способ немного общаться, используя простые вопросы «да» или «нет», на которые Эндрю отвечал постукиванием. Один раз — «да», два раза — «нет». Паническая атака, подобная той, что была у него сегодня, — это не то же самое, но они все равно могли использовать эту систему. Она знала, что он запомнит ее. Тук-тук. Звук был слегка резонирующим, словно он постукивал кончиками пальцев по стеклянной поверхности. — Хорошо. Ты сейчас в безопасности в этом месте? Тук. — Ты один? Тук. Неудивительно. Бетси знала, что Эндрю никогда бы не поставил себя в такое уязвимое положение в присутствии кого-либо еще, вероятно, даже Нила. И сам факт его звонка был достаточно шокирующим. — Ты в безопасности от самого себя? После её вопроса последовала долгая пауза, настолько долгая, что она подумала, что он ей не ответил, но в конце концов он всё-таки ответил. Тук-тук. Ладно, это определенно было плохо. Если это был настолько сильный срыв, что он снова почувствовал потребность причинить себе боль, после многих лет, когда он не полагался на это, ей было бы крайне трудно успокоить его по телефону, если бы он не мог говорить, и она не знала, что стало причиной этого. Ей нужно было придумать решение. И быстро. Она не могла спросить его, где он, он не мог ей ответить. Он сказал, что один, поэтому не может быть в доме Колумбии, как она слышала от Эбби раньше, потому что там же находится вся его семья. В таком уязвимом состоянии он не пойдет в незнакомое место или туда, где его могут застать врасплох. Стадион? Нет, он слишком не любил Экси, чтобы идти туда в трудную минуту. Общежитие? Возможно, но там делали ремонт, и все закрыли. Но подождите, разве Эбби не говорила раньше, что Дэвид уехал из города с Кевином на какую-то конференцию по экси в Хьюстон? — Ты у Дэвида? Тук. Точно. — Ты не против, если я зайду примерно через десять минут? Эндрю повесил трубку. Это не одобрение, но и не отказ. Она предпочла бы остаться с ним на связи, может быть, попытаться хоть немного отвлечь его, пока не приедет, но он принял решение. Она быстро вернулась в дом; Эбби стояла за кухонным островом, и она бросила на нее нервный взгляд, когда к ней присоединилась Бетси. — Это из-за твоей матери? С ней все в порядке? — спросила она. Это не было наивной догадкой, поскольку ее мать уже некоторое время находилась в доме престарелых после того, как чуть не сожгла свой дом, забыв яйца на плите. У Бетси не было другого выбора, но она неустанно навещала ее каждые выходные, чтобы убедиться, что о ней хорошо заботятся, и чтобы бороться с одиночеством, которое она, должно быть, испытывала, даже если мать ее больше не узнавала. — Нет, мама чувствует себя настолько хорошо, насколько это возможно. Это совсем другое дело. У тебя есть ключ от дома Дэвида? Эбби удивленно подняла брови в ответ на вопрос, а затем, немного поколебавшись, схватила сумочку. — Зачем тебе это нужно? Я имею в виду, я тебе доверяю. Бетси взяла протянутый ею ключ. — Спасибо, Эбби. Вечер был замечательный, а ужин – просто восхитительный. Я верну вам ключ как можно скорее. Она схватила пальто и повернулась, чтобы уйти, когда ее взгляд упал на именинный торт, который испекла для нее Джессика. Два слоя, много шоколада. Сахар поверх сахара. — Можно взять кусочек с собой? Бетси быстрым шагом шла по длинному коридору к квартире Дэвида. Она никогда раньше там не была, они всегда устраивали свои прогулки в доме Эбби, а иногда и у нее дома. Она не то чтобы нервничала, скорее, немного опасалась того, что может обнаружить по прибытии. Она не сказала Эбби, зачем идет к Дэвиду, во-первых, потому что это нарушило бы врачебную тайну, а во-вторых, она знала, что та бы нервничала, отпустив ее одну, особенно учитывая его нестабильное состояние. Бетси прекрасно знала, что другие думают об Эндрю; что он опасен и импульсивен. Но к этому моменту она знала его гораздо лучше, чем большинство из них. Опасен? Да, но только если переступать его границы, чего Бетси знала, что делать нельзя. Насилие для него было средством достижения цели, он не прибегал к нему ради развлечения, поэтому, если не давать ему поводов, ты в безопасности. Импульсивный? Она так не думала. Наоборот, было поразительно, насколько тщательно Эндрю обдумывал все, что делал и говорил, только его действия казались импульсивными, потому что он не руководствовался той же логикой, что и все остальные. Эндрю мыслил только в крайностях: черное или белое, без промежуточных оттенков (это, кстати, то, над чем они вместе работали последние годы). Но как только вы понимали его рассуждения, ничто из того, что он делал, не казалось импульсивным или нелогичным. Нет, Бетси не боялась за себя, но она боялась, что он причинил себе вред. Если бы он был настолько расстроен, что позвонил ей, он мог бы прибегнуть к старым способам справляться с трудностями. Она надеялась, что этого не произойдет. Она отперла дверь Дэвида и постаралась достаточно шуметь, чтобы ясно дать понять о своем присутствии, не желая его напугать. Когда она вошла в квартиру, там царила глубокая тишина; единственным светом была лампа над плитой, но, несмотря на это, в помещении оставалось полумрак. Она бросила сумку на пол и направилась в гостиную, где сразу же увидела Эндрю, сидевшего на полу перед журнальным столиком, с головой, положенной на колени. Ее взгляд также упал на наполовину допитую бутылку виски, которую он держал в руках. Она очень надеялась, что бутылка не была полной, когда Эндрю начал из нее пить, иначе, если бы он был пьян, ей пришлось бы быть предельно осторожной, чтобы не вытянуть из него ответы, которые он не хотел бы давать. «Терапию не проводят в пьяном виде. Именно так ты разрушаешь многолетнее, с трудом завоеванное доверие». Бетси тоже села на пол, не желая показаться, даже подсознательно, выше него, сидя на более высоком месте. Колени сильно болели, когда она наклонялась, чтобы сесть, и она поблагодарила себя за то, что надела эластичные джинсы, а не юбку с цветочным принтом, о которой думала. Эндрю теребил крышку бутылки виски, но, по крайней мере, его дыхание стало намного ровнее. Нарукавники были сняты и брошены где-то в другом конце комнаты. Кожа на его предплечьях местами покраснела, как будто он тер или отчаянно чесал ее, но свежих ран она не увидела. Похоже, худший период панической атаки остался позади. — Если ты не возражаешь я, пожалуй, возьму эту бутылку сейчас, — спокойно сказала она, указывая на бутылку алкоголя у него в руках. Эндрю поднёс его к губам и сделал длинный взмах, но, к своему удивлению, направил его в её сторону. — Давай, доктор, дерзай. Он мог говорить, и это тоже было хорошо. Его речь была четкой, совсем не невнятной, но это не означало, что он не был пьян. Она схватила виски и отставила его в сторону. — Ты сейчас пьян? Ты же знаешь, почему я должна тебя об этом спросить. — У меня всё отлично, поэтому ты и здесь посреди ночи, верно? — ответил он с насмешливой улыбкой, которая немного напомнила ей о том времени, когда он принимал лекарства. — Немного времени прошло после выписки из клиники, да? Но не бойся, я контролирую свои слова и действия, если ты об этом спрашиваешь. Полный, блядь, контроль. Он резко потер руки о джинсы, по-прежнему не глядя на нее прямо. — Ты выглядишь немного спокойнее, чем когда звонил мне раньше. Я рада, что ты пережил паническую атаку, не причинив себе вреда. — Ура мне. Мне дадут блестящую медаль? — безэмоционально ответил он. Через пару секунд добавил потише: — Было очень опасно. — Но ты этого не сделал. Это важно. Могу я спросить, что послужило причиной? Если тебе удобно поделиться. Последний раз они разговаривали пару дней назад во время совместной встречи с Аароном. Встреча была, мягко говоря, напряженной, поскольку они затронули тему его недавней помолвки, и, как всегда, когда кто-то из них упоминал Кейтлин, или, что еще хуже, свою мать, разговор быстро накалялся. Когда Эндрю ушел, он выглядел сердитым, конечно, но она не думала, что это могла быть ситуация, которая вызвала у него паническую атаку. Скорее всего, это не было связано с его братом. Эндрю перевел взгляд на стену напротив, выглядя так, будто раздумывал, отвечать ли ей, и быстро постукивал пальцами по стеклянной столешнице перед собой. Бетси была рада подождать и согласилась бы, если бы он отказался говорить дальше. — Одна из девочек впервые пнула Нила ногой. Ах, значит, это как-то связано с его детьми, теперь это очевидно; ей следовало подумать об этом. Бетси узнала о беременности, когда Нил упомянул об этом на своей первой встрече несколько месяцев назад. Эндрю говорил об этом лишь вскользь, не уделяя достаточно времени на их еженедельных встречах, чтобы достаточно подробно обсудить эту тему, понимая, насколько это серьезно. Она хотела поговорить с ним об этом, но если она что-то и знала об Эндрю, так это то, что его невозможно заставить говорить о том, о чем он не хочет говорить. Поэтому у неё было лишь смутное представление о том, что он чувствует по поводу всей этой ситуации. Она предположила, что он молчал либо из-за сильного стресса, либо потому, что до сегодняшнего вечера это казалось недостаточно реальным, чтобы вызвать сильную реакцию. Если это так, то неудивительно, что у него случился нервный срыв, когда он наконец осознал всё, что влечет за собой родительство. В общем смысле, но также и конкретно для него и с учётом характера его травм. — Это важный момент, — осторожно сказала она. — Ты это почувствовал? — Да. Нил был в восторге, словно это был повод для праздника. Я не выдержал. Я ушел. — Он знает, где ты? — спросила она, подозревая, что он уже ушел в панике, не сумев дать Нилу никаких объяснений или указаний, куда он направляется. — Нет. Я не могу сейчас с ним поговорить. Мне нужно время подумать. — Я понимаю. У тебя есть полное право это делать. Просто ты знаешь, что сильный стресс очень вреден для нерожденных детей, если Нил не знает, все ли с тобой в порядке… Эндрю тяжело вздохнул, но достал из кармана телефон и подвинул его по столу к ней. — Ты уверен? — спросила она, а затем открыла телефон, когда он кивнул. Было около пяти пропущенных звонков от человека, называвшегося Наркоманом, которого она приняла за Нила, два пропущенных звонка от, к сожалению, брата и несколько текстовых сообщений. Бетси выбрала номер Наркомана и нажала кнопку вызова. Телефон не прозвонил ни разу, прежде чем соединение соединилось. — Эндрю! — раздался панический голос Нила. — Ты в порядке? — Добрый вечер, Нил. В конце разговора повисла долгая тишина, прежде чем он ответил, в его голосе слышалось замешательство. — Бетси? Ты с Эндрю? — Да, я здесь. Мне показалось хорошей идеей позвонить тебе и сообщить, что Эндрю в безопасности. Он разрешил мне воспользоваться его телефоном. — Он в безопасности? — Да. Но я не думаю, что он вернется в Колумбию сегодня вечером. Тебе лучше пока поспать. Бетси думала, что Нил повесит трубку после того, как затянется тишина в трубке, когда она закончит говорить, но оказалось, что он просто размышлял. — Вы у тренера? — она с трудом сдержала улыбку. — Не знаю, могу ли я тебе это сказать. — Не надо, я знаю. Хорошо. Присмотри за ним, когда он уходил, он был… да. — Хорошо. Спокойной ночи, Нил. — Спокойной ночи. Он повесил трубку. Бетси вернула телефон Эндрю, но он с громким хлопком уронил его на стеклянный журнальный столик. Прежде чем задать ему еще вопросы, она решила, что сейчас самое подходящее время взять контейнер для еды, который ей дала Эбби, и поставить его на стол вместе с вилкой, которую она украла с кухни Дэвида, когда вернулась домой. — Вот, Эбби дала мне кусочек, когда я уходила от нее, но я не смогу съесть все. Это не горячий шоколад, но достаточно близко к нему. Эндрю несколько секунд смотрел на это, затем поднял крышку и неуверенно понюхал. — Эбби это сделала? Ты уверена, что это съедобно? Она ужасный пекарь. Бетси тихонько рассмеялась. В конце концов, Эбби была ужасной пекаршей. — Нет, это сделала наш друг. Я уже попробовала, и я до сих пор на ногах, так что, думаю, это безопасно. Эндрю откусил небольшой кусочек, слегка пожал плечами, а затем откусил второй. — Я хотела бы вернуться к тому, что ты сказал ранее, когда упомянул, что первый толчок ваших дочерей — это не повод для празднования. Можете пояснить? Эндрю прекратил есть и начал беспокойно постукивать острием вилки по стеклу стола. Она не хотела спровоцировать очередной приступ паники, но это было важно, ей нужно было это узнать. — Если они сопротивляются, значит, скоро они выберутся, — начал он, взвешивая каждое слово. — А когда это произойдёт, они окажутся совершенно беззащитными и беззащитными перед своими непутёвыми родителями. Мы всё испортим. — Почему ты так думаешь? Он фыркнул в ответ на её вопрос. — Позволь мне спросить тебя вот что, Би: если бы у тебя был маленький ребёнок, ты бы чувствовала себя комфортно, оставляя его наедине со мной? — Да, я бы согласилась, — честно ответила она. — Потому что я тебя знаю. Ты не представляешь опасности для детей. Ты это знаешь, Эндрю. — Может быть, не напрямую, но это не значит, что мы все равно не испортим им жизнь. — он откусил еще кусочек, чуть более сердито. — Ад вымощен благими намерениями. Неважно, чего мы хотим или что мы намерены не причинить им вреда. Важны только действия. И ни один из нас никогда не учился ничему, кроме насилия и пренебрежения. Как мы можем научить их чему-либо еще? Бетси тихонько напевала себе под нос, обдумывая его ответ. — Что ж, пока ты хорошо справляешься. Ты уже хорошо заботишься о Ниле и, соответственно, о своих детях. Нет причин полагать, что это изменится после их рождения, — объяснила она спокойным голосом. Впервые с момента своего приезда Эндрю поднял глаза, чтобы встретиться с ее взглядом, но она понимала, что он настороженно относится к тому, что она собирается сказать. — Я не говорю, что ты с Нилом не совершите ошибок; ошибки совершают все родители, даже хорошие. Но важно то, что вы заботитесь о них. Вы заботитесь о том, чтобы они были в безопасности и чтобы у них было хорошее детство. То, что у вас самих его не было, не означает, что вы не можете им этого дать. — Это легко сказать. — Ты прав. Я не буду врать и говорить, что круг насилия не существует, но он не неразрывен, Эндрю. Ты знаешь об этом и уже предпринимаешь правильные шаги. Это немаловажно. И Нил тоже. Ты уже знаешь, что он не пропустил ни одной недели с тех пор, как начал приходить ко мне. Не недооценивай себя. Эндрю молча доел свой кусок торта, его взгляд был устремлен на стол, словно в никуда. Она видела, что он обдумывает все, что она только что сказала, поэтому дала ему достаточно времени, чтобы придумать ответ, вместо того чтобы что-либо добавить. Именно это помогло ей добиться таких успехов в работе с Эндрю, чего не удалось ее коллегам; дело было не в том, что она была умнее или опытнее, а в ее терпении. Эндрю нужно было время, чтобы обдумать свои ответы, и если вы предполагали, что он не будет говорить из-за паузы, и торопились с ответом, вы никогда не получили бы от него ничего существенного. Нужно было дать паузе затянуться, дать ему пространство и подождать; если он не был готов, он менял тему, но если вам повезло, именно тогда он давал самые правдивые ответы. Наконец он перестал размышлять и положил вилку на стакан. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу их полюбить. Его голос оставался бесстрастным, но она знала, что сейчас он совсем не такой. — Они это увидят. Дети не глупы; они понимают такие вещи. Они увидят, что я не могу быть с ними весь такой нежный, улыбчивый и ласковый. — Хорошо, — медленно ответила она. — Во-первых, давай не будем забывать, что привязанность и любовь — это не одно и то же. Одно может существовать без другого. Но допустим, ты прав, и этого никогда не произойдёт. Как ты думаешь, они смогут получить это от Нила? Эндрю слегка кивнул в ответ. — Он уже их любит. — И что ты можешь для них сделать теперь, когда мы уверены, что их будут любить? — она знала, что у него уже есть ответ, но иногда было необходимо произнести его вслух, рассказать об этом миру. — Обеспечивать их безопасность, — пробормотал он. — И быть вместе. Иметь стабильную семью, на которую можно положиться. — Да. Это уже довольно масштабно, ты знаешь это лучше всех. Дай им всё, что можешь, сделай всё возможное, а остальное мы увидим в будущем. Это большая задача, но ты уже справился с важными моментами. Он не отверг её слова, но Бетси ясно видела по его лицу, что он ей ещё не совсем поверил. Всё было бы хорошо. У них будет достаточно времени, чтобы обсудить это подробнее на регулярных встречах, в более привычной обстановке, теперь, когда у неё появилось более чёткое представление о том, что он чувствует по поводу отцовства. На данный момент он, казался в уже лучшем состоянии, чем когда звонил ей раньше, и ей действительно не нужно было затягивать их импровизированную беседу. После еще нескольких минут молчания она предположила, что он чувствует то же самое, поэтому встала, игнорируя протест коленей. — Уже слишком поздно ехать домой, поэтому я немного посплю в гостевой спальне. Думаю, тебе тоже стоит поспать. Встав, она заметила то, что до сих пор не замечала, потому что предмет лежал ровно на стеклянной поверхности. Даже в тусклом свете она отчетливо различала небольшое изображение УЗИ, которое Эндрю аккуратно положил перед собой. Ровный. Ни одного загнутого угла. Ни единой складки. Она слегка улыбнулась, наклонилась, чтобы взять бутылку виски, и оставила ее на кухонном столе; она все еще была в пределах досягаемости, если бы он встал, но уже не представляла такого сильного искушения. — Я думаю, я никогда не смогу их полюбить. Дело в том, что Эндрю всегда говорил правду во время сеансов, это было их договоренностью с самого начала терапии. Если он что-то говорил, она могла предположить, что он считает это правдой, но иногда то, что он считал правдой, оказывалось неверным. — Спокойной ночи, Эндрю. — он ничего не ответил, но она и не ожидала этого. Ей повезло, что в начале года Дэвид переоборудовал свой кабинет в гостевую спальню, притворно жалуясь, что ему надоело, что его диван постоянно занят тем или иным из членов семьи Фокс, и что так будет проще. Но она была почти уверена, что он сделал это в основном для Кевина, поскольку тот стал проводить у него дома немного больше времени с прошлого года. Она нашла чистую простыню в бельевом шкафу и расстелила её поверх одеяла, так как ей показалось, что его не чистили с тех пор, как на нём спал Кевин. Не то чтобы Кевин был проблемой, но ей и так было тяжело не спать в своей собственной постели, ей нужно было хотя бы знать, что она чистая. Она легла и уставилась в потолок, пока сон наконец не сжалился над ней. Когда Бетси открыла глаза, ей показалось, что прошло значительно больше времени, так как в комнате ярко светило; она не подумала о том, чтобы задернуть шторы на единственном окне в комнате прошлой ночью. Она посмотрела на часы: 7:15. Немного рановато, но не слишком. Быстро заглянув в ванную, она рискнула взглянуть на гостиную и обнаружила Эндрю, лежащего на диване, все еще крепко спящего, спиной к подушкам и с рукой, закрывающей глаза. Она оставила его в покое и на цыпочках прокралась на кухню. Она ничуть не удивилась, обнаружив, что холодильник Дэвида почти пуст, за исключением пива и приправ. Она слегка неодобрительно покачала головой, глядя на это жалкое зрелище. Этот человек слишком сильно зависел от фастфуда и стряпни Эбби. Серьезно, он мог бы хотя бы хлеб держать дома. Когда она достала ключи из сумки, чтобы пойти за едой, громкий стук в дверь прервал ее мысли. Она изо всех сил старалась скрыть улыбку и открыла дверь, уже зная, кто будет стоять за ней. — Доброе утро, Нил. Его волосы были немного растрепаннее обычного, а под глазами читалось, что он, вероятно, очень мало спал с тех пор, как она позвонила ему прошлой ночью. Он сухо пробормотал «Привет», прежде чем проскользнуть мимо неё в сторону гостиной. Если бы она не знала его лучше, то сказала бы, что он выглядел особенно раздражённым. — Эндрю, — окликнул он, подойдя к нему, и да, определенно был в ярости. Эндрю подвинулся, чтобы опереться головой на подлокотник дивана; вероятно, он проснулся от первого стука в дверь. — Нил. Как мило с твоей стороны присоединиться к нашей небольшой ночевке. — у него был странный голос, словно он говорил более гнусаво, чем обычно. — Не надо. Что это, чёрт возьми, было прошлой ночью? — Нил сидел на журнальном столике, отодвигая пустые контейнеры Tupperware, вероятно, понимая, что Эндрю не понравится, если над ним будут стоять. Она не могла не подумать, что поступила бы так же и она сама. Бетси незаметно вернулась в гостевую спальню, желая дать им немного личного пространства, но квартира была не очень звукоизолирована. Она не хотела подслушивать, но любопытство всегда будет её главным недостатком. И не каждый день ей доведется увидеть, как Эндрю и Нил общаются друг с другом. —У тебя нет никаких оснований злиться на меня за то, что я выдал за тебя классический трюк в стиле Нила Джостена, — ответил он. — Я злюсь не потому, что ты ушёл, хотя ты совсем не похож на беглеца. Я злюсь потому, что ты сел за руль своей машины в разгар чёртовой панической атаки. — Отвали. Я всё контролировал. — Бетси очень в этом сомневалась; в этом вопросе она была вынуждена согласиться с Нилом. — Шёл проливной дождь, и ты запаниковал. Не лги мне, что ты ехал осторожно, даже в обычный день ты так не ездишь. Мы с Аароном обзвонили около четырёх разных больниц, разыскивая тебя! — Это твоя проблема. Мне не нужно, чтобы ты так сильно обо мне беспокоился, — ответил Эндрю, и его гнев быстро нарастал на фоне гнева Нила. — О! Вау, ну ладно, значит, ты имеешь право так безумно меня оберегать и злиться на меня за то, что я недостаточно осторожн, когда осмеливаюсь чихнуть два раза подряд, но я не имею права устраивать истерику, когда ты чуть не убил себя за рулём, будучи не в состоянии водить машину? — Не смей мне рассказывать, на что я не способен, Нил. Это совсем не одно и то же. — А что тогда? — настаивал Нил, — Не глупи. Может, потому что ты беременн моими девочками. В каком-то смысле это было правдой, подумала Бетси, но Эндрю оберегал Нила задолго до того, как это случилось, однако, даже если бы она присутствовала при этом разговоре, она бы оставила это замечание при себе. Нил помолчал немного, и, не видя его реакции, она с удивлением обнаружила, что, когда он ответил, его голос был тише и совершенно лишен гнева. — Что ты сказал? — спросил он почти недоверчиво. — У тебя же есть слух, ты меня слышал. — Я знаю, просто… Ты никогда раньше этого не говорил. — Что я никогда раньше не говорил? — Ты никогда не называл их своими. Теперь настала очередь Эндрю молчать. — Заткнись, — сказал он спустя недолгое время. — Не будь таким занудой. — Я серьёзно. Вчера вечером ты выглядел очень испуганным. И я подумал… я знаю, ты не жалеешь о своих поступках, но… — Нет... я так не считаю. Так что прекрати эту цепочку мыслей. Нил, казалось, не смутился и продолжал говорить: — Они твои, Эндрю. Это не изменится, но ты сам принял мое решение их оставить. Если хочешь отказаться, имеешь на это право. — в последнех словах его голос слегка дрогнул. — Я ни от чего не собираюсь отказываться, идиот. Ты сам сказал: я не бегун, — ответил он и, долго вздохнув, добавил: — И перестань так чертовски драматизировать. У меня всего один небольшой приступ паники, а ты уже записываешься на собрания для родителей-одиночек. Успокойся. Она услышала, как Нил тихонько рассмеялся, чего раньше от него никогда не слышала, и тепло улыбнулась. — Кстати, раз уж зашла речь о драматизации, лучше бы ты не добирался сюда автостопом, как в прошлый раз, иначе я сдеру кожу с тебя. — Я поехал на автобусе. На том, который отправляется на рассвете. — Это тупой поступок. У тебя же есть телефон, ты мог позвонить. — Ты вчера не ответил. А я хотел тебя увидеть. Кричать на тебя по телефону было бы не так приятно. — Конечно… — Эндрю издал серию кашлей, которые звучали совсем не по-здоровому. — Кстати, ты ужасно выглядишь, — сказал Нил. — Ты не подхватил грипп, как у Ники и Аарона? Вчера за ужином Эбби упомянула, что группа Эндрю подхватила вирус, и она планирует завтра съездить в Колумбию, чтобы навестить их, если им не станет лучше. Вчера вечером она не заметила, выглядел ли Эндрю больным, во время их разговора в гостиной было довольно темно. — Пойдем, я отвезу тебя домой. Или ты хочешь ненадолго остаться у Эбби? — спросил его Нил. Бетси посчитала, что это подходящий момент, чтобы продолжить разговор, и открыла дверь спальни чуть громче, чем нужно, чтобы объявить о своем присутствии. — Зачем мне это делать? Наоборот, тебе самому лучше держаться подальше от дома, где кругом грипп, — сказал Эндрю, поднимаясь. Присмотревшись повнимательнее, он действительно выглядел немного болезненно этим утром. — Я могу отвезти тебя к ней, если хочешь, Нил, — добавила Бетси. — Мне все равно нужно вернуть ей ключ от квартиры Дэвида. — Нет, — ответил Нил, не оставляя места для обсуждения. — У тебя температура, я отвезу тебя обратно. Я буду в маске, буду мыть руки и все такое, но я останусь с тобой. Эндрю сдавленно вздохнул и последовал за Нилом к ​​входной двери. — Если во вторник ты всё ещё будешь плохо себя чувствовать, мы можем провести твою сессию по телефону, Эндрю. А до тех пор хорошо отдохни. — он нерешительно попрощался, но Нил повернулся к ней лицом. — Спасибо, Бетси. Она улыбнулась ему, когда они уходили, скрывая усталость после долгой ночи. Она взяла ключ со стойки, схватила сумку и заперла дверь в комнату Дэвида за собой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!