Глава 1. Один день правды.

      — Что вы наделали? — у Поттера отчётливо развивалась паника.       Конечно, ничего такого уж плохого в том, чтобы говорить правду одни сутки, нет. Он и так не врёт… обычно. Точнее, старается говорить правду, но не говорить же Джинни, что её помада вызывающая вместо милого розового цвета? Или о том, что Рон иногда идиот. Или что Гермиона занудна, когда пытается заставить его читать что-то по зельям. У каждого же есть свои стороны, о которых иногда предпочитают умалчивать. Иногда маленькая ложь лучше, чем нотации на целый день от преподавателя, которому не понравилось, что вы очень заняты и не можете помочь — тогда, вам прочитают целую лекцию о том, как быть хорошим человеком.       Короче, когда профессор Дамблдор спрашивает, как вам его новая кричащая фиолетовая мантия, вам лучше ответить, что она красивая и ему подходит.       И Гарри как никогда понимал, что сегодня ему придётся молчать. Или вообще наложить на себя Силенцио…       — Не бойся, Гарри! — высунув голову из-за двери, сказал один близнец.       — Мы обязательно будем следовать за тобой, — подхватил второй.       — Нам же нужно показать эти воспоминания братьям!       От подушки они увернулись, как и от летящего вслед ботинка… кажется, Рона.       Гарри, запустив руки в волосы, стал шагать по комнате. Шаги он не пересчитывал, но понимал, что конец близок. На завтрак нужно было через полчаса, сегодня урок с жабой, а ещё со Снейпом… Гарри вообще не любил пятницы — они всегда обещали проблемы!       Когда он наконец выбрался из пустой комнаты и дошёл до Большого зала, успел поссориться с Полной Дамой. Та пообещала не пустить его ночевать. И Гарри просто надеялся, что в этот день он доведёт не так много людей, иначе придётся потом ещё месяц прятаться в Выручай-комнате.       Большой беды быть не должно. Гарри пожалел о своих мыслях спустя десять минут в кругу друзей. Сначала он просто отмалчивался — никто не удивился, что он не выспался. Недалеко сидели близнецы и посмеивались. Слава Мерлину, что он, пообещав их прибить, запретил кому-либо рассказывать о своём состоянии. А их это вполне устроило — они всё равно будут ржать уже всем Хогвартсом… только завтра. Это они ему пообещали.       Ну хоть не сегодня — и он думал, что у него есть хоть какой-то шанс. Ровно до того момента, когда Гермиона спросила, почему он всё ещё не подошёл к Чжоу…       И как ей сказать, что после того поцелуя он понял, что больше ничего к ней не чувствует? Только то, что чувствует себя странно… по отношению к Седрику. Что он правда пытался, как обычный подросток, просто наплевать на это… но не мог. Ему не было всё равно, и поэтому сказать он ничего не мог. И считал, что зря вообще её целовал, зная что та, так и не забыла своего парня.       Потом ещё и появилась Джинни — она постоянно на него смотрела и задавала всевозможные вопросы, пытаясь привлечь внимание. Он кое-как увиливал или молчал, отвечал только на то, что не так сильно приносило дискомфорт. Но к концу трапезы он успел сто раз проклясть всех рыжих за этим столом… правда, в голове. Он тактично сбежал, сославшись на то, что забыл тетрадь, и скрылся с глаз. Пришёл он прямо за секунду до урока и сел отдельно ото всех.       Гарри точно ненавидел розовый цвет, и его никто бы не осудил за это. К концу урока Амбридж у него начал дёргаться глаз. Хотя он как только ни старался подбирать правдивые слова, он вёл себя тише воды, стараясь вообще не привлекать внимания или притворяться кактусом, надеясь, что о нём забудут на месяц до следующего необязательного полива. Но, как ни крути, избранным везёт… но не всегда.       Розовый единорог остановил его прямо у двери и, дождавшись, пока все выйдут, начал интересоваться им. Как вы себя чувствуете, Поттер? Вы же понимаете, что лгать о таком нельзя… Она уверяла «заблудшую душу», что тот, кого нельзя называть, давно сгинул, и рекомендовала старательно это запомнить. Спасла его только сдержанность и нежелание что-то ляпнуть. Ну и звонок…       Конечно же, он опоздал на зелья…       И Снейп, как всегда, с самого порога стал поливать его ядом.       — Наш знаменитый Гарри Поттер. Правила для вас, как всегда, не существуют, я погляжу. Слава вас не спасёт на экзамене. Что же послужило причиной вашего опоздания?       Снейп, как всегда растягивая слова, смотрел на него своим холодящим душу взглядом. Так, будто студент — просто нежелательная грязь под ногтями. И вполне ликвидируемая.       — Профессор Амбридж меня задержала.       Как только Гарри услышал этот шипящий голос, ему захотелось вцепиться зельевару в горло. Чтобы молчал побольше. Почему на него так действовал этот голос, он не знал, но желание сбежать испарилось, как только тот заговорил снова.       — Она, мистер Поттер, настолько уважает правила, что не стала бы рушить идеально выстроенный ею учебный процесс даже из-за вашей персоны. Или вы считаете себя особенным?       — Нет… простите, сэр. Я могу сесть на место?       Кажется, капитуляция подействовала, и Снейп, немного опешив, продолжил вести урок. Правда, перед этим посмотрел таким взглядом, что Гарри понял — у него проблемы.       Как ни странно, Северус его не трогал. Просто иногда оценивал его умственные способности в самой минимальной мере. Поттер получил «неуд» за зелье — оно просто не смогло поменять цвет. После этого Снейп просто его игнорировал.       До конца урока оставалось каких-то пять минут. Профессор даже отпустил тех, кто приготовил идеальное зелье, и Гермиона вместе с половиной слизеринцев покинула класс. Поттер же сидел и переписывал весь рецепт — ему пообещали опрос. Остальные заканчивали приготовление. Когда уходил даже Невилл, радуясь, что «удовлетворительно» всё же было, он сочувствующе посмотрел на Гарри, который грустно улыбнулся и проводил его взглядом.       — Что ж, мистер Поттер, надеюсь, вы можете назвать мне свои ошибки, которые допустили при изготовлении?       Снейп остановился у парты и скучающе посматривал на Парвати и Дина. Гарри задумался. Перечитав рецепт несколько раз, он понял несколько ошибок и, так как желания пререкаться у него не было, спокойно их перечислил:       — Ингредиенты я нарезал не под тем углом и бросил асфоделис слишком поздно.       — И к чему это привело? — Снейп наконец посмотрел на ученика.       — Зелье не получилось?       Ответ был логичный, но Снейп приподнял бровь и зло фыркнул:       — Конкретнее, Поттер.       — Трава не вступила в реакцию с жидкостью, так как та переварилась, из-за чего потеряла эффект.       — Правильно. Но вы опоздали, а значит, я жду вас на отработку сегодня в восемь вечера.       Пока Гарри осознавал весь ужас ситуации, Снейп, развернувшись, покинул класс прямо перед звонком.       Что ж, на самом деле день прошёл не так плохо. Никто не понял, что он не может соврать, и уроки он отсидел. Всё оставшееся время до ужина он прятался на восьмом этаже. Характерная дама с ужасным голосом всё же мстительно глянула на него и отвернулась — пароль в этом случае не помог.              Он как мог отвлекал себя от мыслей об отработке. И время почему-то неумолимо спешило к отметке восемь.       Стоя у двери, Гарри понимал… он снова опоздает. Поэтому он стоял уже несколько минут, осознавая, что вот теперь-то точно конец. Он опоздал на отработку, на которую попал из-за опоздания. Вот уж точно сюр.       Гарри уже заранее ненавидел перо, что скрежетало о пергамент в руках профессора. Он как можно менее раздражающе зашёл в класс.       Снейп только перевёл на него взгляд.       — Поттер. Десять баллов с Гриффиндора и час чистки котлов. Без палочки. Приступайте.       Гарри даже успел обрадоваться, но быстро восстановил грустное лицо. Только вот поздно — Снейп уже видел улыбку…       Брюнет захотел проклясть рыжих ещё раз. Вот можно было просто состроить грустную моську и чистить молча! Но нет же… Нужно было…       «Взять у Малфоя уроки покерфейса», — саркастично подумал брюнет.       — Вам смешно? — перо было отложено.       — Я рад, что пришёл сюда… — Гарри сам не понял, как это сказал, и резко дёрнулся, закрыв рот рукой.       Близнецы точно что-то перепутали! Паническая мысль заполонила разум, и сердце буквально пустилось в бег. Это всего один вопрос! Чёрт…       — Поттер, если это попытка откосить от наказания, то вам ничего не светит, — Снейп медленно поднял голову.       — Нет, я не пытаюсь, я… это очень неудобно. — Вторую часть он сказал намного тише, уже понимая, что говорит, ведь если профессор услышит это, последует ещё один вопрос…       Вот только на слух Северус никогда не жаловался.       — Неудобно ему, Поттер, за свои поступки нужно отвечать! — холодно бросил Снейп.       Конечно же он имел в виду опоздание. И уже, судя по взгляду, собирался припомнить и вечернее.       И вот тут что-то щёлкнуло.              Этот голос… Он всегда действовал странно. Цеплялся, скользил под кожей, заставлял сжимать зубы и молчать. Гарри старался. Правда старался. Следил за каждым словом, чтобы не ляпнуть лишнего. Чтобы не сказать правду. Чтобы не…       Да чёрт возьми!              — Я отвечаю! Причём за всё, даже за то, о чём не просил! — вспылил он, даже сам не понял, в какой момент открыл рот.       Он целый день следил за каждым словом, чтобы ненароком не ляпнуть правды, которая не понравится другим. Он целый день держался! Молчал. Терпел. Смотрел, как все вокруг живут нормально, а он не может даже банально соврать, чтобы стало легче. А этот голос… только сильнее выбивал всё наружу.       — Каждый день, с тех пор как мне исполнилось одиннадцать, — голос стал тише, но только из-за того, что дыхание сбилось, — все скинули на меня свои ожидания.       — Все. — он нервно усмехнулся.       Поднял взгляд, и в нём уже не было привычной дерзости. Только усталость… и что-то ещё, что он сам до конца не понимал.       — Вы просто не хотите этого видеть.       — Кажется, вы забываетесь, Поттер. Осторожнее. Я не ваши плаксивые друзья. И плакаться мне в жилетку не нужно. Я сделаю вид, что этого не слышал. Иначе ваша отработка не закончится до конца года.       — Конечно, вы это сделаете! Потому что вам приносит удовольствие издевательство. Чем тогда вы лучше моего отца, которого так ненавидите? Вам просто нравится видеть, как я страдаю, да?! Не выносите, когда я вас не замечаю?       В комнате стало очень тихо… Глаза Гарри горели огнём, а он пока ещё не осознавал всей катастрофы…       — Что ты сказал? — голос Снейпа был ледяным и спокойным. От этого становилось ещё страшнее, когда он начал подниматься из-за стола.       — Я сказал, что вам не хватает внимания к такой великой персоне! Может, вам не хватает моего внимания? — когда до Гарри начало понемногу доходить, что слетает с его языка, он ужаснулся, но не мог остановиться. — Вы всегда смотрите. Замечаете каждую мою ошибку, каждое слово…       В конце этой речи Гарри тише добавил, закрывая лицо руками:       — Это сводит меня с ума.              Он понимал, что сейчас будет взрыв. Северус точно не оставит это просто так. Но взрыва не последовало. Нет, Снейп, конечно, сверлил его взглядом — правда, Гарри этого не видел. Он подошёл ближе, и только когда ухватил его за руки и отвёл в стороны, Гарри испугался. И решил, что раз уж ему всё равно конец, крышку гроба он сможет закрыть и сам.       — Вы единственный, кто не притворяется… Кому плевать, что я избранный. Вы смотрите на меня и видите меня. Просто меня… Неужели я настолько ужасен, что даже вы считаете меня таким омерзительным?       Гарри не смотрел в глаза, он вообще всё это говорил, глядя в пол. Он слышал собственное дыхание… и оно казалось отсутствующим.       — Поттер, ты под каким-то зельем?       — Я не могу врать.       Вот сейчас точно можно было засыпать землёй. Его взгляд изучал узор на дереве.       — Ты украл из кладовой ингредиенты на втором курсе?       — Я… мне нужно было оборотное зелье.       Снейп дёрнул уголок губ. Конечно же, он знал об этом. И о том, что эти малолетние идиоты пробрались в гостиную Слизерина — тоже.       — Вы специально взрывали котлы на моих уроках?       — Нет. Я плохо варю зелья. Я стараюсь, но у меня не получается. Я не делал это назло.       — Неужели вы так боитесь моего мнения, Поттер?       — Очень… Вы один из немногих, чьё мнение имеет для меня значение. После всего… — голос стал тише. — Вы ведь хотели, чтобы я страдал? Потому что страдаете вы. Потому что вам больно. Я понимаю… но от этого становилось больно мне.       — Я не хотел.       Гарри промолчал. Он отвернулся и посмотрел в окно. Он выдохся.       — Поттер…       — Вы же знаете, что у вас это звучит как ругательство?       Гарри снова потянул руки, желая закрыться от всего мира. Снейп вздохнул и, коснувшись одной руки, отвёл её, открывая половину лица. Вторая безвольно опустилась вниз, но он всё ещё не смотрел в глаза.       — Ты прав. Я причинил тебе боль… и я не знаю, как это исправить. — Северус и сам, кажется, не смог смотреть в зелёные омуты. — Не надо меня жалеть.       — А я не жалею. Хочу, чтобы вы перестали меня ненавидеть. — Гарри наконец-то посмотрел. — Я смотрю на вас. Я чувствую… и я не знаю, что с этим делать.       Люди, так любившие скрываться за масками, сейчас стояли рядом — а маски шли трещинами, лежали где-то рядом, но никто не хотел их надевать.       — Гарри… Что ты чувствуешь? — он всё ещё держал его за руку. Где-то в груди разгорался страх, что мальчишка просто уйдёт.       — Много чего. Например: гнев, страх, раздражение, пустоту. Но в каждом чувстве есть толика… любви.       Когда там говорилось, что конец? Нет, вот сейчас точно… Гарри смотрел на него — в глаза, на тени под ними, на губы.       — Я, кажется, люблю тебя, Северус.       — Я ужасен, Гарри. Я уродлив и стар. Я не заслуживаю...       — Ты красивый.       Гарри протянул руку к бледной щеке. Он медленно приблизился, коснулся губ — спокойно, мягко. Гарри чувствовал, как лицо заливается краской, как Северус притягивает его ближе, как пальцы перебирают волосы на затылке. Чувствовал сухие губы — и таял. Ему казалось, что он никогда такого не испытывал. Никогда не целовался так. Никогда его не целовали так, как сейчас. Дыхание к дыханию, язык скользит по языку, и Гарри мычит что-то невнятное, цепляясь за мантию.       — Точно люблю.       — Тогда мы квиты.       — Я хочу быть уверен...       Гарри своего добился. А потом Северус выгнал его. Ну что поделать — ледышки такого не признают.              Гарри и сам бы не сказал, не будь он так «удачен» в выборе чая, в котором растворили конфету, не позволяющую врать. Правда, они не уточнили, что он не может врать только дорогим сердцу людям — например, друзьям или возлюбленным, которых сам ещё не осознаёт.       А Северус ещё долго не мог признать всё то, что произошло — правда, даже смирение никак не повлияло на то, что Поттеру всего пятнадцать — и он, пусть и рано повзрослевший, всё ещё ребёнок. Которого можно любить, оберегать, кормить вкусняшками, обнимать, целовать…       И помочь ему дожить до совершеннолетия, не сорвавшись раньше времени и не свихнувшись с такой второй половинкой!