Часть 21

Аделию вызвали на заседание федерации. Снова. Второй раз за полгода. Она шла по знакомому коридору на Лужнецкой набережной и чувствовала, как дрожат колени. В прошлый раз ей дали выбор. В этот раз, кажется, его не будет. В кабинете сидели те же трое. Председатель, его заместитель, начальник отдела по работе со спортсменами. Никаких женщин. Только мужчины в дорогих костюмах. — Садись, Петросян, — сказал председатель. Она села. — Мы приняли решение, — сказал он без предисловий. — Ты исключаешься из сборной до конца сезона. Чемпионат мира ты пропускаешь. — Но чемпионат мира через месяц, — сказала Аделия. — Я готовилась. — Будешь готовиться дома. — Это несправедливо. — Это не справедливость. Это политика. Она сжала кулаки. — Я выиграла Гран-при. Я была второй на прошлом чемпионате мира. Я нужна сборной. — Сборной нужны те, кто не позорит страну, — жёстко сказал заместитель. — Я не позорю страну. Я выхожу на лёд и выигрываю медали. — Ты встречаешься с американцем. Это позор. Аделия встала. — Если вы думаете, что я предам свои чувства ради медалей, то вы ошибаетесь. Я буду бороться. — Бороться с кем? С нами? — председатель усмехнулся. — Удачи. Она вышла из кабинета. В коридоре было пусто. Только охранник в конце коридора смотрел в телефон. Она достала телефон, набрала номер Ильи. — Они меня исключили, — сказала она. Голос дрожал. — Я знаю, — ответил он. — Меня тоже. — Что? — Моя федерация только что позвонила. Говорят, что я не соответствую «образу американского спортсмена». Меня не пустят на чемпионат мира, если я не прекращу отношения с тобой. — И что ты сказал? — Сказал, что подаю апелляцию. — Подашь? — Нет. Это бессмысленно. Они уже решили. Аделия прислонилась к стене. Голова кружилась. — Мы оба пропускаем чемпионат мира, — сказала она. — Из-за того, что встретились. — Из-за того, что нас заметили, — поправил он. — Какая разница? — Разница есть. Мы не сделали ничего плохого. Мы просто любим друг друга. А они — трусы. Она не ответила. — Адель, — сказал он. — Ты не жалеешь? — Нет, — ответила она после долгой паузы. — А ты? — Нет. Ни секунды. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Ты дурак. — Знаю.