Послевкусие

Я медленно приходила в себя. Где-то далеко, за стенами этой комнаты, всё ещё существовал мир — со своими звуками, заботами и временем. Но здесь, в этой крошечной вселенной, где пахло нашим потом и сбитым дыханием, его словно не существовало. Билли всё ещё нависала надо мной, но теперь её тело казалось не таким напряжённым. Она опиралась на локоть, а её свободная рука — та, что только что заставляла меня кричать — теперь почти невесомо лежала у меня на груди, прямо над сердцем. Она чувствовала, как бешено оно колотится. — Эй, — тихо позвала она. Я приоткрыла глаза. В тусклом свете лампы её лицо казалось почти другим: мягче, уязвимее, без той хищной уверенности, что была всего минуту назад. — Я здесь, — ответила я, и голос звучал хрипло. Билли улыбнулась — той самой улыбкой, которая появлялась только тогда, когда она была по-настоящему счастлива. Она опустила голову и поцеловала меня в плечо, потом в ключицу, потом зарылась носом в изгиб моей шеи, вдыхая запах. Её дыхание постепенно выравнивалось. — Знаешь, — пробормотала она куда-то в мою кожу, — я думала, что буду бояться этого момента. Ну, что я всё испорчу или что станет неловко. Но с тобой... всё иначе. Я провела пальцами по её волосам, которые растрепались и теперь падали на лицо. Она была такой настоящей. Без грима, без сцены, без той маски, которую надевала перед миром. — Я тоже боялась, — призналась я. — Думала, что если ты меня коснёшься, то всё рассыплется, или что ты разочаруешься. Билли резко подняла голову. В её глазах мелькнула почти испуганная серьёзность. — Послушай меня, — сказала она, и её голос вдруг стал твёрже. — Ты — единственное, в чём я никогда не разочаруюсь. Я столько времени боялась признаться себе в том, что чувствую, что теперь, когда я здесь... я не хочу это портить. Она замолчала, и её пальцы снова скользнули по моему лицу, очерчивая скулу, бровь, кончик губ. — Я люблю тебя не только за это, — добавила она уже тише, почти смущаясь. — Я люблю тебя за то, как ты смеёшься над моими дурацкими шутками. За то, что ты ждала меня. За то, что ты настоящая. Я не нашла слов. Просто притянула её к себе, и мы лежали так, переплетённые, слушая, как за окном Лос-Анджелес продолжает шуметь. Прошло, наверное, минут десять. Или двадцать. Я перестала чувствовать время. Билли водила пальцами по моей руке, вырисовывая какие-то невидимые узоры на коже. Иногда она останавливалась и целовала моё запястье, иногда просто лежала неподвижно, прижимаясь щекой к моей груди. — У тебя сердце всё ещё колотится, — заметила она с лёгкой усмешкой. — Оно всегда так колотится, когда ты рядом, — ответила я честно. Билли подняла голову и посмотрела на меня с таким выражением, от которого у меня перехватило дыхание. В её взгляде было что-то новое. Что-то, что я раньше не видела. Не просто страсть, не просто нежность, а что-то глубокое и спокойное, будто она наконец перестала бежать и позволила себе остановиться. — Можно я тебе кое-что скажу, и ты не будешь смеяться? — спросила она. — Никогда не буду над тобой смеяться, когда тебе важно. Билли отвела взгляд на секунду, а потом снова встретилась со мной глазами. — Я не думала, что когда-нибудь смогу это почувствовать. По-настоящему, — начала она медленно. — Я привыкла, что всё вокруг временное. Люди приходят и уходят. Даже те, кто казались важными, в итоге исчезают или показывают своё настоящее лицо. Я выстроила такую стену вокруг себя, что сама иногда забывала, что там внутри, а потом появилась ты. Я молчала, боясь спугнуть этот момент. Она говорила редко, но когда начинала — каждое слово было на вес золота. — Ты не пыталась пролезть сквозь стену. Ты просто... села рядом с ней и ждала. Я так и не поняла, как тебе это удалось, но в какой-то момент я захотела, чтобы ты увидела то, что внутри. И мне не было страшно. Ну, то есть страшно было, конечно, — она усмехнулась, — но я хотела этого больше, чем боялась. Я провела ладонью по её щеке, и Билли закрыла глаза, прижимаясь к моей руке, словно та могла её защитить. — Значит, ты наконец поверила, что я никуда не уйду? — спросила я. Она открыла глаза. — Каждый раз, когда я сомневаюсь, просто смотри на меня так же, как сейчас и я поверю снова. Я улыбнулась и поцеловала её в уголок губ, мягко, почти невесомо. — Договорились. Билли вдруг заметно расслабилась, будто только сейчас позволила себе выдохнуть. Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. — Знаешь, это немного странно — осознавать, что ты наконец там, где должна быть. Я столько лет убегала от себя, от своих мыслей, от людей, а теперь мне не хочется убегать. Это непривычно, — сказала она и тут же добавила с иронией: — Чувствую себя как в каком-то фильме. — Зато в красивом фильме, — поддразнила я. Билли фыркнула и толкнула меня плечом. — Ну ты и испортила момент. — Я ещё могу молчать. — Нет, — она резко повернулась ко мне. — Только не молчи. Мне нравится, когда ты говоришь. Даже когда ты меня дразнишь. Особенно когда дразнишь. Мы снова замолчали, но эта тишина была такой же тёплой, как и всё вокруг. Я лежала и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я не могла представить, что она будет лежать в моей постели, смеяться над моими шутками и смотреть на меня так, будто я — центр Вселенной. А теперь это было реальностью. Более реальной, чем всё остальное. — Билли, — позвала я. — М? — Ты не жалеешь, что приехала? Она приподнялась на локте и посмотрела на меня с лёгким недоумением. — Серьёзно? Ты сейчас спрашиваешь меня об этом? — Я просто хочу знать. Билли вздохнула, но в этом вздохе не было раздражения. Она наклонилась, и её губы коснулись моего лба, оставляя там долгий поцелуй. — Единственное, о чём я жалею, — это то, что не приехала раньше. Я могла сэкономить нам обеим несколько дней слёз и переживаний, — она ухмыльнулась. — Но, если честно, я бы и заново всё это пережила. Каждую ссору, каждое сообщение. Каждый раз, когда я смотрела на твои фотографии и не могла дышать. Потому что это привело меня сюда. У меня защипало глаза. Чёрт, только не снова. — Билли... — Я серьёзно, — перебила она. — Ты — моё самое лучшее решение. И я готова каждое утро просыпаться и выбирать тебя снова. Даже если для этого надо будет лететь через океан, даже если мне придётся бороться с целым миром, даже если ты будешь оставлять свои чашки везде, где я их увижу. Я рассмеялась сквозь слёзы. — Это была тонкая попытка сказать, что я неряха? — Самая тонкая, — подмигнула она. Я притянула её к себе и крепко обняла, чувствуя, как её руки сразу же обвивают мою талию. Мы лежали так долго, пока я не поняла, что моя шея начинает затекать, а Билли, кажется, почти уснула. — Ты сейчас дышишь мне в грудь, — прошептала я. — Ну и что, — сонно пробормотала она. — Ничего. Мне нравится. Билли приподняла голову и сонно прищурилась. — Ты странная. — Ты тоже. Она улыбнулась и снова уткнулась лицом в мою кожу. — Останься со мной, — прошептала она так тихо, что я едва расслышала. — Не просто сегодня. Завтра, послезавтра. Навсегда. Просто.. будь рядом. Я не прошу у тебя кольцо и кучу обещаний. Я прошу тебя быть здесь. Пока ты хочешь быть со мной — я хочу быть с тобой. Я провела пальцами по её спине, чувствуя, как её дыхание становится ровнее. — Билли, — сказала я, — я уже здесь и я никуда не собираюсь. Она не ответила. Я опустила взгляд и увидела, что она уснула. Прямо так, на моей груди, беззащитная и абсолютно счастливая. Я накрыла её одеялом и положила ладонь ей на затылок, перебирая спутанные пряди. Где-то вдалеке просигналила машина, где-то за стеной залаяла собака, где-то жила своей жизнью планета, которая вращалась вокруг солнца, ничего не зная о нас. Но внутри этой маленькой комнаты, внутри этого тепла, внутри этого момента я чувствовала себя впервые по-настоящему дома. За окном медленно серело небо, разбавляя ночную черноту первыми оттенками рассвета. Билли спала рядом со мной, иногда шевелясь и сжимая мою руку во сне, будто даже в своих снах боялась отпустить. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь с ней и не думать о том, что будет завтра. Потому что завтра — это когда-нибудь потом. Сейчас есть только мы, и этот рассвет, и чувство, что после всего, через что мы прошли, мы наконец можем просто дышать друг другом. — Сладких снов, солнце, — прошептала я. И уснула под звук её ровного дыхания, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.