«Водяная» сиеста

Выйти из вокзала в Водяном городе, особенно вечером, и вдохнуть свежего морского воздуха было невероятным ощущением. Ветерок был очень тёплым, несмотря на раннюю весну. Ехала компания из альтер Цветочного города вместе с братьями-механиками, которые оказались на редкость болтливыми и смешливыми попутчиками, знавшими миллиард анекдотов, из-за чего все развеселились, шутили и смеялись. Как пояснил здешний Винтик, все остальные уже утром были в Водяном городе, всё же летели на самолете. А Шпунтик добавил, что они с братом уж очень любят романтику этих путешествий под стук колёс. Сам городок оказался большим, но главное — безумно красивым: тут и там расцветали пышные олеандры, вьющиеся по каменным развалинам, пережившим века, малоэтажные домики с красной черепичной крышей огибали каналы, по котором то и дело неспешно плыли лодочки: вот малышка в льняном платьишке с фартуком везёт ароматный хлеб, вот малыш с закатанными рукавами орудует винтовым катером, везя огромные апельсины, вот парочка смеющихся девочек в соломенных канотье вместе управляются вёслами. А вдалеке быстро пролетает ярко-белый катерок с красным крестом, которому все лодочки уступают — медикам здесь почет, слава, ну и конечно пропуск с мысленным пожеланием удачи. В гостинице их встретил Знайка в очень приподнятом настроении и быстро помог с заселением. Короче говоря, встретились все полным составом поздним утром. Точнее это время было поздним для всех, кроме… кроме всех водногородцев, которые только спускались в живописную кофейню, одетые в светлые пижамы. За столиком уже сидел Пилюлькин с Медуницей, оживленно болтавшие, если не сказать, спорящие (что, впрочем, не особо удивительно), и механики, рисовавшие что-то на салфетке. Все были одеты очень легко, а Медуница, что для нее не характерно, убрала волосы и взяла шляпку. — Доброе утро, друзья, — окликнул их Знайка. Четверка подняла головы и помахала руками. Гости из альтернативного мира тоже приветливо улыбнулись и помахали ручкой. Они тоже были одеты не как обычно: Знайка был без пиджака, только в тонкой рубашке с сиреневым галстуком и тонких чёрных бриджах, Медуница была в лёгком зеленом платьице, а хмурый Пиль без халата! В голубой футболке и такого же цвета штанах. Винтик и Шпунтик не стали надевать свои кожаные курточки и их практически одинаковые коричневые футболки чуть трепал легкий ветерок. Мушка была в своём обыкновенном ярко-сиреневом комбинезоне, а вот Анютка… В том самом костюмчике, что ей подарили жители этого мира. — Ииии! — послышался визг, и шею здешнего Пилюлькина обвили тонкие ручки. — Здравствуйте! Я так по вам соскучилась! — Анютка! Ты бы хоть постыдилась… — Мушка недовольно закатила глаза. — Мушечка, ну перестань, пожалуйста… Доктор мне жизнь спас, а ты… — Buongiorno, cara, — он аккуратно погладил ее по голове. — Как самочувствие? Нога не беспокоит? — Благодарная пациентка? — привычным меццо спросила Медуница, улыбнувшись своему двойнику. — Да, связки сшивал. — Как доехали? — поинтересовалась малышка-доктор, пододвигая новоприбывшим меню. — Быстро и без происшествий, спасибо — отозвался Знайка, присаживаясь за столик. Все остальные последовали его примеру. — Ни чуточки! — радостно ответила малышка, выставив ножку с еле заметным шрамом чуть вперёд. — Душенька, ты опять коленки расшибла? Когда умудрилась опять? — устало вздохнул Пиль, обратив внимание на красные пятна на коленях малышки. — А я не помню уже — отмахнулась она, сев на стульчик рядом с Мушкой. — Может, когда с поезда сходили, а может позже… — Зелёнкой намажу в этот раз — пригрозил Пиль. — Да хоть йодом! — хитро прищурилась Анютка и незаметно показала доктору свой розовый язычок. Тот никак не отреагировал, лишь недовольно покачал головой. — Ой, да оставь ты её… — прошептала ему на ушко Медуница. — Отдохни немножко… Потом будешь думать, что с этого непослушной девчонкой делать. — Ладно… — хмуро протянул Пиль, уставившись в меню, чтобы не видеть довольных глазок Анютки. — Bene, — кивнул доктор. — Так, а вас в дела этого мира уже посветили? — уточнил Знайка, наблюдая, как соседнему столику, за которым сидела компания коротышек в льняных пижамах, принесли ароматно пахнущий кофе. — То, что здесь разговаривают чаще на итальянском, чем на русском. — Я бы даже сказала, больше на собственном диалекте итальянского, — поправила медик, зацепляя за платье значок в виде креста с волной на переднем плане. Точно такой же был и у Пилюлькина. — Вообще честно сказать, уклад жизни здесь, — встрял Шпунтик, — сильно отличается от привычного. — Ну так и климат знаешь ли, — закатил глаза Винтик. — Резонно. — Нет, мы ещё не просвещены — Знайка с интересом стал бегать глазами по строчкам меню. — Не успели… В этот момент Пилюлькин вскинул на местных удивленный взгляд и пробормотал: — А… Почему тут только десерты? И написано — завтрак… Не поздновато ли для утреннего приёма пищи? Все остальные тоже удивились, т.к у них завтрак централизованно начинался в 7:30 с каши и крепкого чая, но никак не с булочек с кофе или соком… — Allora… — хмыкнул доктор. — Для нас это утро, при том не сказать, что позднее. — Во-вторых, все местные жители, да и приезжие, начинают день с кофе, булочки и свежевыжатого сока, — развел руками Знайка. — Каши тут не понимают, — докончила Медуница. — Попробуйте, вам понравится. — Кто официанта будет подзывать? — осведомился Винтик. — Лучше, чтобы это был кто-то из них, — ученый кивнул на здешних докторов. — Сам знаешь, врачам без очереди. — Как странно… — проворчал Пиль, но Медя успокаивающе положила ему ручку на плечо, чуть поглаживая. — Ну-ну, не кипятись… Не везде же одинаковые порядки. Давай, раз уж тебе так не нравится, возьмем что-нибудь на двоих? Как Винтик со Шпунтиком… Братья в этот момент тихонько спорили, что же им в итоге взять. — А я говорю, что корзиночки с ягодами будет достаточно! — Ну Винтичек… Я круассан с заварным кремом хочу… Ну уступи, пожалуйста. Мы и так один на двоих делим… Анютка и Мушка выбрали по булочке с корицей и яблоком, а Знайка — блинчики с заварным кремом и шоколадом. Кофе никто не взял, только чай и сок. — Ну ладно… — сдался доктор и тяжело вздохнул. — Возьми на своё усмотрение… Только… — Да помню я! Подскажите, пожалуйста, а в какие позиции у вас не входит мёд? — обратилась она к подошедшему официанту. При том как подозвали этого официанта! Это был эстрадный номер! Во-первых коллективным разумом выбрали Пилюлькина. Тот чуть кашлянул, выровнялся, поднял руку, скрестил пальцы особым способом, показав медицинский крест, и что-то по итальянски живо и энергично воскликнул, дополнив свой монолог жестикуляцией. Официант подошел менее чем через минуту. Он поздоровался, они поговорили, посмеялись, вспомнили какой-то местный анекдот и наконец выяснили, на каком языке общаться. — Конечно, я говорю по-русски, — кивнул малыш, поправляя темные кудрявые волосы. Именно в этот момент Медуница и задала вопрос по поводу мёда. — Мы в принципе не используем мёд, у нас с ним туго, — дружелюбно пояснил он, легко рассмеявшись с собственной шутки. — Так что всё на сахаре. Но если вдруг сахар вам не подходит, то я могу попросить приготовить на апельсиновом сахаре. Он легок в усвоении и безвреден. — Благодарю, но у нас только с медом проблемы… — она вежливо улыбнулась и указала глазами на доктора, который с интересом разглядывал интерьер заведения. — Аллергия… — так, чтобы любимый не услышал, пояснила малышка. — Понял, — так же тихо кивнул он. — Бриошь сильно сладкая? — Медуница указала на позицию в меню. — Достаточно, — уклончиво кивнул малыш. — Могу предложить cornetto, но с оливками. Единственное, это будет несколько подольше. — Ничего страшного, я могу подождать, — малыш кивнул, записав пожелание. — Так, 11 свежевыжатых соков, — начал Знайка. — Апельсиновых. Я думаю, — он оглянулся, — на всех кофе. — На меня с молоком, — отозвался Шпунтик. — Два круассана с заварным кремом, — отозвался старший механик. Медуница пробежалась своими салатовыми глазами по меню и остановила свой выбор на яблочном пироге с заварным кремом. — А подскажите ещё, пожалуйста — вновь обратилась она к официанту. — Молоко вы же используете животного происхождения? Все малыши и малышки, кто сделал заказ, с ужасом посмотрели на неё, осознавая масштаб проблемы… — Конечно, это же полезнее. Но можем растительное, — пожал плечами малыш. — Овсяное только не используем, а вот олеандровое и привозное ванильное можем. Но подождать придется. Доктор попросил корнетто с заварным кремом. Знайка его же. Все облегчённо выдохнули и остановили свой выбор на ванильном. Медуница наконец сделала заказ и положила голову на плечо любимого, прикрыв глаза. Тот незаметно нежно улыбнулся и погладил её по коленке своей широкой теплой ладонью. Малыш умчался выполнять заказ. А между тем к небольшому подиуму подошла компания музыкантов и уселась играть легкую веселую мелодию. За соседним столом переполошились, видимо узнав ее. Дождавшись нужного такта, малыш в чуть расстегнутой легкой рубашке с красиво уложенными кудрями, встал и запел. Однако его первенство прервали на другом столике, так же пропев куплетик. А вот на рефренах негромко подпевал уже весь зал. — Привыкайте, — хмыкнул Знайка. — Здесь танец — часть традиции, неукоснимо соблюдаемой всеми. — О да! — закатила глаза Медуница. — Если ты живешь в Водяном городе дольше года, то обязательно затанцуешь. Как минимум в сиесту. — Сиеста — дневной перерыв в работе всех заведений в особо жаркий период, — поправив очки, пояснил ученый. — Ой, как здорово! Мы с Мушкой тоже любим танцевать! — Анютка немножко повела плечиками в такт, но властная рука подруги её остановила. — Любим… Но не при всех и не сидя за столом! Медуничка тоже стала чуть покачивать головой в ритм музыки, все еще лежа на плече у Пиля. — А я бы тоже потанцевала… — протянула она, отчего доктор вздрогнул. — Эх… Давно я не кружилась в легком вальсе… — Вальсы по вечерам играют, — пояснил доктор, наблюдая, как пение переросло в простое «Ла-ла, ла-ла» на рефрене. — У них как все идет? Утром что-то веселое для настроения, днем… лучше самим увидеть, там словами и не опишешь. А вот вечером уже и вальсы, и фокстроты, и джаз и всё-всё-всё. Поднесли апельсиновый сок, кофе и чайнички ароматного чая с фруктами. Поднесли и выпечку. — Так, Знайка, поделись цифрами. — А почему не ты? Ты же тут родился. — Я кофе пью, если ты не заметил, — Знайка фыркнул проворчав что-то про итальянцев, но послушался. — Значит, смотрите. Во-первых, сиеста у них с часу до трех, так что ничего в это время работать не будет, имейте в виду. Тут мимо столика, прям совсем рядом с Медуничкой, прошла малышка с букетом цветов, от которого во все стороны распространялся аромат. — Ландыш… *пчхи* — пискнула малышка и кончик её маленького носика покраснел, а на глазах выступили горошинки слёз. — Медунька… — грустно вздохнул Пиль и полез в аптечку, которая, естественно, была с собой, за антигистаминными таблетками. — Да как же нам так везёт то каждый раз? Я уже надеялся, что ни мне, ни тебе они не понадобятся… Знайка в этот момент закатил глаза и тихонько простонал. — Аллергики… Да сколько можно то? Ни минуты спокойствия… Тут к Пилюлькину подошла чуть карамельная малышка с темными волосами. Она улыбнулась всем присутствующим, приложила палец к губам и закрыла глаза доктору, заранее приподняв его очки. — Ча-ча раз-два-три, — прошептала малышка, и вокруг разнесся аромат тосканской розы. Пилюлькин сам обрадовался, ощупал ручки малышки и счастливо улыбнулся. — Колли? — малышка не сдержала радостного хохота и открыла глаза своей «жертве». Доктор вскочил и обнял ее, а та в свою очередь с ногами и визгом бросилась ему на шею. Парочка, приняв более устойчивое положение, сделала легкий шаг ча-ча-ча и небольшую поддержку. — Как я скучала, ты не представляешь! — та слезла и поздоровалась с местной Медуницей, поцеловавшись в щечку. — Друзья, хочу познакомить вас с моей подругой, неврологом, Коллизией. Мы с ней прошли и огонь, и воду, и медные трубы. — И чемпионаты, — хихикнула Коллизия. — И чемпионаты, да. — Чемпионаты? — Пиль закончил поить Медуницу таблетками, сам закинул в рот одну из них на всякий случай и убрал аптечку под стол. — А он не рассказывал? — спросила доктор. — Ты не рассказывал? — невролог обратилась к малышу. — Да мне к слову не приходилось, — хмыкнул доктор, пододвигая еще один стул к столу. — Дамы, кто из вас расскажет? — Можно я на правах соучастницы? Мы с ним с детства были в сборной города по спортивным бальным танцам. Между прочим держали первенство мира по десяти танцам 6 лет! — 7, — поправил ее Пилюлькин. — Кстати, знакомься, Винтик, Шпунтик, Знайка, Пилюлькин, Медуница, Мушка и Анютка. — Piacere di conoscerti, — кивнула радостная девочка. Все представленные приветливо улыбнулись и помахали ручкой. — Вот это да! 7 лет! Знайке такое и не снилось пока… Хотя он недалеко до таких цифр… — восторженно выдохнул Винтик. Учёный недовольно посмотрел на него и отвернулся. — А вы чем? — заинтересовался Знайка. Колли тоже заказали кофе. — Не просто семь лет, а у нас в ча-ча-ча была такая комбинация, которую три года никто не мог повторить! — слегка самодовольно заявила малышка. На самом деле… оба действительно выглядели если не как нынешние, то точно как бывшие танцоры. Как минимум мягкая и ритмичная походка малыша-доктора танцами как раз таки очень хорошо объяснялась. — Кто? Знайка? — Винтик проигнорировал недовольство друга и широко улыбнулся. — Перед вами — 5-кратный чемпион Солнечного города, а, соответственно, всей нашей страны по вольному стилю на 100 метров! А начал бы раньше в соревнованиях участвовать, а не скрывать свой талант — тоже бы 7-ми кратным был! Учёный чуть покраснел и тихонько кашлянул: — Да когда это было то… Столько времени уже прошло… — Месяц! — перебил его Шпунтик. — Вы бы видели как лучшие пловцы Солнечного чуть себе лбы об бортик не порасшибали! А Знайка так спокойно из воды вылезает и скромненько ирокезик свой полотенчиком выжимает! Первое место, безоговорочная победа и вновь первенство за Цветочным городом! Знайка лишь махнул рукой и пробормотал: — Да ладно… Очередную медальку дали и все на этом… Я ничего такого из ряда вон выходящего не сделал… — Ну конечно… — закатил глаза Винтик. — И опять медаль нам сунул! На расходники! — Он всегда так делает… — грустно вздохнул Шпунтик. — Хранит одну единственную — из золотистой фольги от шоколадной монетки на верёвочке… А почему — никто не знает… Знайка вновь недовольно фыркнул, сделав большой глоток чая из чашки. — Ого-о-о… — Это здорово! — Круто! — отозвались с разных сторон. Медуница ухмыльнулась и дала ответочку. — Перед вам сидят трехкратные абсолютные чемпионы мира, мастера спорта международного класса, Pro класс, при чьём появлении на паркете зал взрывался так, что один раз их соперники из-за этого снялись с турнира. — Ну вы тоже давайте не принижайтесь, — отозвался врач. — Она фехтовала, защищая честь института, на протяжении 5 лет. Кандидат мастер спорта. — Вот это да! Как здорово! — Анютка зааплодировала от восхищения. В данном случае Мушка не стала её одёргивать, т.к сама была под большим впечатлением. — Да, действительно… Мне ещё далеко до таких регалий — отозвался Знайка. — Я же чисто для здоровья… А на соревнованиях участвую, потому что… Ну… Больше некому от Цветочного… — Для здоровья, как же… — скрестил руки на груди Пиль. — Раз в месяц за неделю до соревнований — он мега активный! Прям показательный спортсмен! А все остальное время, что? Днями и ночами сгорбившись за столом свои чертёжики рисует! А зарядка — не для нас, спортсменов… — Ой, ну не начинай, пожалуйста… Я миллион раз слышал все твои претензии ко мне и моему образу жизни… — учёный кинул жалобный взгляд, смотря на Медуницу. Та сразу все поняла и стала успокаивающе поглаживать доктора по спине. Тот замолчал и уставился в свою чашку. — «Дома — поговорим, дружок. Снова…» — прошипел он про себя. — Так, друзья, мы ж отдыхать приехали, — взмолился Винтик. — Абсолютно верно! — поддакнул доктор, всплеснув руками. — Мы с Колли родились в этом городе и можем многое рассказать. — И рассказать и показать, — закивала малышка, отпивая кофе. — Наш город совсем старый, основан, представьте себе больше 1000 лет назад! Тогда он был маленьким поселением для десяти коротышек, — здесь она замялась, думая, как подать информацию. — Это все те… кто спаслись от гонений со стороны солнечников. — Да… популяцию этнических волногородцев, говорят, восстановили только 6 лет назад, — прибавила Медуница, цокнув. — Ну так вот, — чуть веселее прибавила малышка. — Не будем о грустном. Малышка по имени Душка тогда побежала просить помощи у наших соседей итальянцев, потому что в том месте, куда нас пригнали, не было ни пресной воды, ни плодородных земель. И они, представьте себе, помогли! Они отстроили город по своим канонам, помогли нам с пресной водой, с едой. А мы так потихоньку и выучили их язык и ассимиллировались. Поэтому потомки тех самых десятерых счастливчиков сейчас имеют итальянский загар, темные кудри, средний рост, но оставили ледяные глаза, напоминающие о северном прошлом. — Какая печальная история… Но я рада, что сейчас все хорошо! — Мушка сочувственно посмотрела на Коллизию. — Но я, как вы могли заметить, не совсем местный, — хмыкнул Пилюлькин, развея руками. — Я брюнет с карими глазами. Больше на апельсино… che diavolo! — он страдальчески сложил пальцы щепоткой — Как же это по-русски? Апельсино… апельсиновогородский. О! Апельсиновогородцы, да! — О… а есть что-то, что вы хотели бы узнать о городе и его жителях? Задавайте вопросы! — вновь встряла Коллизия, дав партнеру спокойно пить кофе. — Ну… — подал голос Знайка. — Упоминалось, что здесь в почёте — врачи. Да и, насколько мне известно, Пилюлькин и Медуница здесь обучались, верно? — он уже успел доесть свои блинчики, которые, конечно, не дотягивали до уровня его любимых в кафе «Лучик», но тоже были очень вкусными, и довольно прихлебывал чай из кружки. — И я — в том числе, — кивнула Коллизия, оба врача тоже спокойно кивнули. Точнее Медуница спокойно, а Пилюлькин чуть активнее. — Наша высшая школа считается сильнейшей. — Интересно… Город врачей… У нас такого нет… Практически все высшие учебные заведения находятся в Солнечном городе. Там и я получал образование, и Пиль, и Винтик со Шпунтиком… Все названые согласно кивнули, не отрываясь от своих чашек, стаканов и тарелок. — Наши учебные заведения — и «Высшая инженерная академия», и «Медицинский институт имени профессора Скальпеля», и «Университет полит экономики» — все выпускают только лучшие профессиональные кадры 2 поколения. — О, нет, врачей у нас конечно много, но не настолько, чтобы сказать, что это город врачей, — компания отправилась гулять. Медуница раскрыла свой зонт от солнца и шла рядом с девочками. — Медицина — это один из коньков этого города, да, но не единственный. А почет… так повелось с древних времен. Плюс, учитывая, как готовят молодых медиков, такие привилегии — хорошее подспорье. — Ты о привилегиях самих расскажи, — предложил Пилюлькин. — А сам не хочешь? Аргх, в основном они связаны с первоочередным обслуживанием. Скажем, без очереди заказ в кофейне, первоочередная посадка на самолет, и всё такое. Но оно предоставляется только выпускникам Водяного города или подконтрольных ему. Вы заметили у нас значки? — она показала свой маленький крест с морской волной. — Вот по таким значкам и узнают. Но они же тебя обязывают в случае стихийного бедствия подключится к работающим врачам. А так не многие водногородцы поступают на врача, понимают же, что их ждет местами ад самый настоящий. А иногородние не горят желанием оставаться в городе, где летом +35. А учиться придется и летом тоже. — Ад — это то, что пришлось пережить ему… — тихо и отстраненно прошептала Медуница, мельком взглянув на любимого. Пиль вертел головой по сторонам. Его серое и хмурое выражение лица никуда не делось, но в серых глазах сверкали искорки неподдельного восторга и восхищения видами и архитектурой города. Поэтому он совершенно не заметил, что разговор идёт в деликатное русло… Знайка и механики в этот момент сочувственно покачали головой, т.к были посвящены в эту ужасную трагедию. И только Мушке было абсолютно фиолетово, о чём там болтают её спутники, т.к внимательно и чуть раздражённо следила за снующей туда-сюда Анюткой, которая норовила опять куда-нибудь залезть, грохнуться, врезаться во что-нибудь, пораниться и т.д. Анютка же просто наслаждалась моментом и вдыхала приятный немного влажный воздух. Как же ей здесь нравилось! Не то, что в больнице… Настроение перехода не совсем в то русло ухватил и Пилюлькин и перешел на итальянский, попросив сменить тему и коротко объяснив, что уже начинает пахнуть жареным. Они вдвоем перекинулись еще парочкой предложений и Пилолино — а дорогой читатель возможно помнит, что доктора именно так и звали, а имя Пилюлькин было облегченной руссифицированной версией — немного покачал головой. Девочка поджала губы, кивнула и дала возможность высказаться другу. — Но… поэтому у нас к врачам относятся с большим уважением и почитанием. Кстати, а у вас при выпуске из университета диплом как получается? — он блеснул глазками, спускаясь к старинным развалинам с колоннами. — Вы работу какую-то пишете? — Пишем диссертацию — вынырнул из своих мыслей Пилюлькин. — После чего проходим практику и сдаём тяжелый устный экзамен. Из всех моей группы в 12 коротышек, диплом получили только семеро… — А все остальные? — случайно хором спросило коротышек 5. — А все остальные отправились на повторный курс с жестким отбором на место. Не знаю, прошёл ли кто-нибудь из них повторно, т.к второй поток уже набирался не 12, а 10 учебных мест. С теми одногруппниками я мало общался, поэтому их дальнейшая судьба для меня туманна. — Хороший отбор, — кивнула Медуница. — А что у нас в Солнечном делается? — она повернулась на Пилюлькина, тот артистично пожал плечами, ухитрившись показать весь спектр отношения к системе Солнечного города. — В нашем случае диссертация не писалась, мы просто сдавали госэкзамены и во время всего года мы должны были вести от обращения до выписки как минимум 6 пациентов, но лучше больше, — произнес он и добавил. — Это если лечебное дело заканчиваешь. На хирургии нужно было провести 3 операции средней сложности, и одну повышенной. Решается рандомно. Кстати, — хмыкнул доктор, — я на дипломе делал ту же операцию, что и Анютке: связки сшивал. Только плюсом еще нужно было кости посадить на штифты и пластины — там был сложный перелом. До сих пор помню, как я держу этот электрический ключ и закручиваю этот саморез, — он присел у колонны и, окунувшись в приятные воспоминания, прикрыл глаза. — Ой, ужас… — Шпунтик, представив эту картину чуток побледнел. Винтик поддержал брата и легонько его тряхнул. — Шпунт! Ну хватит тебе уже! Практически три месяца прошло, а ты все «травмированным» прикидываешься… — Да я что? Я ничего… Просто как представил… — А ты не представляй и проблем не будет! — чуть повеселее огрызнулся Винтик и защекотал младшего, чтобы тот выкинул из головы неприятные мысли. Шпунт стал отбиваться, хохоча на всю улицу, но старший не отставал. Так они и понеслись друг за другом вдоль по улице. Знайка и Пиль одновременно тяжело вздохнули и закрыли глаза ладонью. — Бывает, — хмыкнул Знайка, глядя как Шпунтик отошел от брата на два шага и для верности спрятался за Пилюлькина. Винтик же просто закатил глаза. — Но сдавать плаванье было веселее, — покачала головой Медуница, обмахиваясь веером. — Да здорово же! — возразили Коллизия и Пилолино, а партнерша дополнила. — В феврале прыгаешь в штормовое море, чтобы достать коротышку! — У нас Знайка обычно таким промышляет. Как в реку Огурцовую зайдет, так не выгонишь… Причем в любую погоду, время года, суток, час… — Пиль бесцветно посмотрел на друга. — Ну а я плаваю не то чтобы очень хорошо, но если надо кого-нибудь спасти — сумею. — А я, вот, нет… — тихонько вздохнула Медуница. — Тебе это не нужно — Пиль приобнял её за спинку. — Ведь рядом есть я. — А нас прицельно учили плыть в экстримальных условиях. Правда кому это пригодилось потом… ладно, скорой оно пригождается постоянно, а всем остальным — ни разу, — фыркнула Медуница. — Ну не скажите, — протянул Пилюлькин. — Мне как-то пригодилось. Увидев, что все на него смотрят, доктор закатил глаза и пригласил всех сесть. — История такая. У Незнайки одно время была подружка, такая же сумасшедшая, как и он сам. И эти дурни поспорили, что она сможет переплыть Огурцовую в самом быстром ее месте. — Ой-ё… — В ноябре! — Ой, мама… — Да, надо постараться еще до такого додуматься. Так вот, вызывают меня со словами «там малышка тонет». Мне пришлось на мост встать, чтобы увидеть. А она понятное дело замёрзла, закоченела и уже тряслась. Еще и плыть дальше не могла, за веточку держалась. Ну, выбора не было, пришлось прыгать с ограды в воду и хватать. А потом еще неделю лечить бронхит. — С воспитанием? — скосила на него глаза Коллизия. — Я бы назвал это внушением. — Ну, тут даже я не против, — отозвалась доктор Зеленого города. — Dio, è stato compiuto un miracolo! — воскликнул Пилолино, обрадовавшись, что его главный оппонент принял его аргумент. — Не обольщайтесь, — парировала его возлюбленная. — У меня бы за такое сначала главный виновник в шляпе получил, а потом уже пострадавшая после выздоровления на восстановительном и закаляющем курсе провела, чтобы в следующий раз не повадно было! — фыркнул Пиль, искоса поглядывая на Анютку, которая в этот момент задумчиво смотрела на спокойную водную гладь… — Мушка… Следи за ней, пожалуйста… — обратился он к малышке. Та согласно кивнула. — Незнайка получил тогда от меня, — неожиданно низко отозвался Знайка. — Что, тестостерон подскочил? — итальянец иронично приподнял бровь. — Иди знаешь куда?! Уж и сказать ничего нельзя! — Коллизия хихикнула, а Медуница фыркнула. А медик, пропустив столь одиозную тираду мимо ушей, прикинув, добавил. — Вы знаете, Астранции восстановительно-воспитательный курс вряд ли помог. Я ж не зря сказал, что она такая же отбитая, как Незнайка. — Ну я же не могу наказывать малышек также… кхм… Вычурно, как того же Шпунтика? — понизил голос Пиль, хотя братья-механики ещё не вернулись, а Мушка и Анютка были далековато, чтобы услышать. — Всё же, это неправильно… Малышки, они же более нежные, чувствительные. Даже такие, как наша Гвоздика… Рука не поднимется их тронуть — Медуница от такого заявления даже чуть закашлялась. «Это сейчас её любимый сказал? Тот, которого из-за его наказаний сторонятся? Это на него так воздух здешний влияет?». — Безусловно. С нашей стороны будет очень низко повышать голос или, Dio non voglia, поднимать руку на этих созданий, — закивал доктор, а его пассия ели слышно хмыкнула, вспоминая недавние их амурные похождения. — Но я и не сказал, что хотя бы раз причинил ей боль. — А, — дошло до Медуницы. — Я примерно так же с малышами работаю. — Скажите же, рабочий метод. — Да, ни одной осечки. — Работа с психикой и мягкое донесение до пациента осознания, что он сам виноват в сложившейся ситуации и что на доктора здесь злиться совершенно бессмысленно? — подала голос Медуничка, наблюдая за тем, как с набережной к компании спускаются раскрасневшиеся от быстрого бега веселые механики, глубоко и часто дыша. — М-м-м-м, — протянул доктор, — si può dire così. Местная Медуница закатила глаза и перевела. — Он говорит, что так сказать тоже можно, — и пояснила. — У него свой, итальянский способ общения. — Проверено, — отозвалась невролог. — Но безусловно это также можно назвать небольшим психологическим давлением. — О, а я думал, они потерялись, — отозвался Винтик, смотря на механиков. Компания пошла дальше. — Да… Я… Ты… Меня так и не догнал! — выдавил из себя Шпунтик, чуть отходя на безопасное расстояние от брата. — Да ну? А кто тебя сейчас схватил поперёк и шевелюрку твою почесал, а? — Это было нечестно! Я в поворот плохо вписался! Так бы ты точно меня не поймал! Винт сделал вялую попытку вновь схватить брата за воротник, но тот отскочил. — Да угомонитесь вы! — окликнул их Знайка, останавливаясь. — Повеселились и хватит… Вас и так тут уже за дурачков все считают… Братья тут же замолчали, но продолжили слегка пихать друг друга вбок время от времени. — Касторки дам… — протянул Пилюлькин. Винт и Шпунт отлетели друг от друга со скоростью звука и больше не приближались. Вот так за веселыми переговорами прошла первая половину дня. Компания уже пообедала и сидела в беседке, выходящей на большую площадь, с соками в руках. Народ высыпал на улицу. Все ждали начала. Даже работники скорой, дежурившей тут же, вышли из машины. Около моста показался гитарист. Около ресторанчика — аккордеонист. Раздался громкий свист. Свистящего малыша подняли на руки и тот что-то выкрикнул по-итальянски. Первой среагировала малышка-фельдшер, утащив своего напарника танцевать задорный и быстрый прыгучий танец. Через секунду пары стало уже четыре. Подбегали самые разные коротышки: врачи скидывали халаты на скамеечки или, а если и вовсе подходили в красивых цветастых хирургичках, то скидывали только стетоскопы, морячки подбегали, скидывая на коду беретики и фуражки, простые граждане, в льняных платьях и парусиновых шортах, подбегали просто так. Гондольеры так и вовсе ничего не снимали. Все танцевали по-разному, не было единой композиции, хотя была парочка движений, которая повторялась у всех. — Мушечка! Пошли к ним, пожалуйста! — Анютка вскочила с места и потянула подружку за руку. — Ну, пожааааааалуйста! — Ладно-ладно… — пробурчала та, и Анютка утянула малышку в толпу танцующих. Медуничка тоже с интересом наблюдала за местными жителями, временами косясь в немой просьбе на любимого. Тот делал вид, что этого не замечает. Из толпы танцующих отделились двое и побежали в ближайший дом. Ребята остановились в танце и начали хлопать в такт, прося хлопать и других. На улицу высыпало еще больше коротышек. Рядом со Знакой встала малышка-доктор с золотисто-рыжими кудрявыми волосами, убранными в хвостик. Специальное медицинское платье заменяло ей халат, отчего она выглядела более утонченно. Народ тоже начал хлопать. Убежавшие вернулись с двумя бубнами, звеня ими по дороге. Безумие всё больше и больше охватывало всех, находившихся на площади. Аплодисменты стали громче, ярче. Будто издеваясь, ни гитара, ни мандолина все не вступали. И вдруг аплодисменты отступили, дав право музыке громко начать. Коротышки затанцевали, повинуясь какому-то хаотическому дионисийскому началу, безумию, желанию забыть о проблемах. Вновь пришедшим, не знающих азов тарантеллы, помогали, на ходу переставляя руки в нужные позиции, чуть двигая в нужную сторону. Так что наши знакомые Мушка и Анютка к концу действия освоили этот танец на ура. Заканчивалось это безумие громким вскриком и бурным смехом от танцующих, которые счастливо обнимались, переговаривались, поздравляли друг друга. К музыкантам меж тем подошел рыжий барабанщик и скрипач. Винтик и Шпунтик тоже не смогли усидеть на месте и умчались в толпу. Из гостей на месте остались лишь Знайка, который с легкой улыбкой наблюдал за всем действом, да обижено вздернувшая носик и отвернувшаяся Медуница, рядом с которой сидел хмурый Пиль, устремив взгляд под ноги и старающийся не замечать настроение своей любимой. Он выжидал… Но вот чего — никто не знал. Народ разошелся, смеясь и радуясь. Им на место медленно и чинно взошли другие коротышки. Среди них этнических, как их называли, водногородцев не оказалось. Это были очень светлые коротышки, со светлыми глазами, очень спокойные, почти чопорные и холодные. Им заиграли лэндлер, старинный немецкий танец, как успел сообщить Знайка. А местный Пилюлькин все приглядывался к высокому малышу в светлых брюках, жилете и легкой сорочке, рукава которой были подвернуты. — Да это ж профессор Шприц! — тихо воскликнул доктор. — Не знал, что он тоже выходит танцевать. — Ну, тарантеллу он не танцует, видимо, — согласилась Коллизия. — Но тут более медленный и строгий лэндлер. — Тем более он ему очень знаком, — вставила Медуница. — Он немец? — удивленно переспросил доктор. — Ну, я не берусь утверждать наверняка, — протянула малышка, — но вы посмотрите на него: он выглядит как немец, он строг, как немец, и, судя по вашим рассказам, очень пунктуален, как немец. — Тем более Шприц это немецкое слово, — встрял Знайка. Анютка, Мушка, Винтик и Шпунтик вернулись обратно, чтобы посидеть и отдышаться. Видимо, более медленные танцы им были особо не по душе. — Друзья, — обратился к гостям Пилюлькин. — Обратите внимание на вон того коротышку. Он от вас слева. Это мой бывший преподаватель по методике выполнения манипуляций. Тот, кого мы всем курсом проклинали, пока учились, но потом и дня не проходит, чтобы мы его мысленно не благодарили за безболезненные уколы. — За каждым сильным специалистом, стоит не менее сильный и строгий наставник… — пробормотал Знайка, искоса смотря на Пиля, который так и не поменял положение. — Как бы ты не отрицал этого, Укольчик сделал из тебя того, кто ты есть… А ты — добрый, честный, самоотверженный, любящий, заботливый, добрый коротышка и врач с большой буквы. Надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь и примешь этот болезненный, но правдивый факт — твой наставник был тебе нужен, а ты — ему, раз уж вы встретились… Доктор, конечно, не услышал всех этих слов, да учёный и не горел особым желанием, но зато их хорошо расслышала Медуница и, посмотрев на Знайку своими салатовыми глазами, согласно кивнула и улыбнулась. — По рукам бил нещадно, руками, линейкой, мог занизить балы на экзамене, но все, кто через него проходил, обладают очень сильной техникой, — доктор дождался окончания танца и отхода преподавателя от толпы и подошел к нему. О чем они там говорили, не было слышно, но красноречивый коленнопреклоненный поклон от Пилюлькина был понятнее всех слов. Гости заворожённо наблюдали за встречей благодарного ученика и наставника. Пиль бросил лишь мимолётный взгляд. Ему это напомнило тот день, когда он ушёл из «Пчёлки», окончательно рассорившись с Укольчиком. Он в тот момент был полон решимости и веры в свою правоту и даже не попрощался… Хотя мог. Но жалел ли он после этого об этом — безусловно. Где-то глубоко, на задворках сознания, которое он никогда не выпустит наружу… — Hold it for a few minutes, please, — с раскатистым акцентом раздалось у Знайки под ухом. Малышка доктор с золотисто-рыжими кудрями всучила ему свое платье-халат, оставшись в футболке и легких шортах. Не став дожидаться ответа, она засвистела, привлекая к себе внимание. Из толпы вышло еще несколько рыжих коротышек. Малышка что-то крикнула им на незнакомом никому языке и вышла на площадку. Забил барабан, предвещая еще один быстрый танец. Заиграл аккордеон в том же адском быстром темпе. Доктор опустила руки, плечи и затанцевала быстрый танец. Многие узнали сложные ирландские мотивы. Несколько малышей — что характерно, все рыжие — тоже присоединились к ней. Было видно, что ребята не только развлекаются, но и красуются сложнейшей скоростной техникой. Зрители отозвались очень быстро, начав хлопать в темпе ритма. Знайка от неожиданности чуть не уронил платье малышки и с удивлением уставился ей вслед, недоумевая, что вообще это такое было? Пиль все еще отстранённо глядел куда-то в сторону, Медя потеряла уже всякую надежду и лишь с печалью наблюдала за все нарастающим темпом танца. Остальные переводили дух и веселились. — Can you put some vases? — выкрикнула малышка. Несколько малышей послушались и поставили керамические вазочки в линию. Музыка чуть изменила темп. Малышка принялась демонстрировать высший пилотаж, в танцевальном прыжке перескакивая через вазы и не задевая ни одну из них. Финал был ярчайший: девочка стукнула каблучком и что-то выкрикнула. Публика взорвалась аплодисментами. Малышка поклонилась и помахала рукой. Немного отдышавшись, она подошла к Знайке забрать платье. — Thanks a lot! — You're welcome… it was amazing! — откланялся Знайка и протянул малышке одежду. — Oh, thanks, — растрогалась малышка. — It's my native dance. I do love it! — I can't dance… It doesn't work… — вздохнул Знайка и чуть отвёл взгляд. — Why? It's easy! Just try! — она накинула халат, застегнула юбку, верх и принялась за корсетную середину. — I'm doctor, people think, that it's strict profession, but we should to get rid of stress. I'm Lomra and you? — I am — Doono… — протянул он руку. — But dancing is not for me, anyway. I'm more into intellectual things. — Oh, you like my scottish brother Glic. He is intelligent too and doesn't like dancing, but i think 'couse he wears national kilt. But he is really good at math and bagpipes. If you need something, — она покопалась в кармане халата и выудила две карточки, — here are two cards: mine and brother's. — Thanks a lot — учёный принял карточки и спрятал их в карман пиджака, вновь откланиваясь. — It was nice to meet you and talk. I haven't practiced my English for a long time. — Oh, you have a perfect English! Let's keep in touch! — она отсалютовала и смешалась с толпой. — Заигрываете с ирландкой? — спустя паузу хмыкнул местный Знайка. — Что? Нет! — Знайка порозовел от смущения и стал сконфуженно протирать стёкла очков. — Просто… Языковая практика, только и всего… Его двойник хмыкнул и многозначно поправил очки. — А она ничего, это да. Какие языки знаете? — Свой родной, и английский. Лингвистикой никогда не увлекался. Меня больше точные науки интересуют… — он перевёл взгляд на друга и возмущённо хмыкнул. — «Медуница уже вся извелась, а этот упёртый пень все сидит и морду корчит! Ох, как наподдать бы тебе за игру на нервах малышки… Зла не хватает!» — Док! — обернулся Знайка на подходящего Пилюлькина. — Иди сюда, дело есть! — Che? — Подойди попроси вальс сыграть. — O Padre nostro! Ты будто не знаешь, что они откажут! — Но ты ж коммуникатор, — доктор ярко закатил глаза и через некоторое время по итальянски спорил с музыкантами. Знайка же обернулся на двойника. — Тогда почаще к нам приезжайте. Я часто на международные конференции катаюсь. — Ну, если будет время — с удовольствием — кивнул учёный и улыбнулся. Анютка в этот момент попыталась вскарабкаться на фонарный столб, отчего получила подзатыльник от Мушки и недовольно сопя шлёпнулась на землю. Механики начали спорить об очередном их будущем изобретении. — А я тебе говорю, что клубничного сиропа будет вполне достаточно — пытался донести до старшего свою мысль Шпунтик. — Да как же я устал от того, что тебя постоянно укачивает! Я гонять хочу! Поэтому, арбузный сироп будет в самый раз! — стоял на своём Винтик. — Да ты сдурел? Какой арбузный? На нём гоночные автомобили летают! Давай хотя бы вишневый, он не такой скоростной… — Ой, ладно… Неженка… — сдался старший и недовольно фыркнул. — Анютка, — проговорил незаметно подошедший Пилюлькин, — ну и что это за спектакль? Ты что же, хочешь повторить предыдущий опыт с операцией? И тут наш микро-оркестр, предварительно на итальянском наорав на Пилюлькина (тот безусловно в долгу не остался и наорал в ответ (как потом выяснится, они обсуждали сегодняшний обед)), собрался с духом и заиграл вальс. На площадке сразу появилось множество коротышек, большинство их которых носили на шее платки с нотами. — Вот кстати вы можете видеть жителей Вальцерштадта, — проговорил Знайка. — Они сами тоже горные немцы, но отдает предпочтение не лыжам, а вальсу. — Да ладно Вам! Я чего? Я ничего! Я просто хотела посмотреть, как это всё выглядит с высоты! — Анютка недовольно поправила футболку и обидчиво уставилась на подругу. Медуница сидела, опустив голову. Она находилась в каких-то своих мыслях и не услышала, как полились красивые нежные ноты. Вдруг она почувствовала, что перед ней кто-то стоит. Она медленно подняла голову и встретилась взглядом с серыми глазами, смотрящими из-под тонкого пенсне. Пиль стоял, протянув руку в приглашающем месте и смущённо улыбался. Малышка шмыгнула и пара слезинок скатилась по её щекам. Она радостно улыбнулась и кивнула, вставая с места и подавая руку. Доктор мастерски повёл её к танцующим, чтобы присоединиться к рисунку. За это время он действительно неплохо научился вальсировать и мог даже утереть нос Цветику, когда тот был не в настроении танцевать. — Но ты могла бы попросить меня, Винтика или Знайку, каждый из нас мог бы тебя поднять, — хмыкнул доктор. — Тем более здесь есть смотровая площадка. Медуница тем временем внимательно следила за танцующей парой. Нет, вальсировать ей не хотелось — вечером она попросит танго, и вот тогда она высвободит весь свой потенциал. Коллизия тоже внимательно наблюдала за ними, но только не желая потанцевать, а с точки зрения психологии, которую она всей душой любила. Эта пара была очень необычной. — Вы бы сказали, что это — ерунда… Тем более, я тяжёлая — хмыкнула Анютка и отошла к лавочкам, чтобы сесть и вновь надуться. Мушка присела рядом с ней и стала о чем-то разговаривать. Малышка ещё некоторое время посидела, наигранно обиженно, но потом расслабилась и тоже стала что-то отвечать подруге. Музыка в этот момент замерла в воздухе и рассыпалась перезвоном финального аккорда. Пары поклонились и разошлись. Пиль также чинно и медленно подвёл Медуницу обратно к компании. Её лицо светилось счастьем. — Коть! Это было просто невероятно! Но почему ты не хочешь танцевать что-то, помимо вальса? — доктор усадил её на лавочку и сел рядом. Малышка положила ему голову на плечо и приобняла, закрыв глаза. — Я с большим трудом научился хотя бы этому, а на другое я просто не способен… — отозвался он. — Дурашка! Чего ты опять принижаешься? — усмехнулась она и стала чесать ему макушку. — Все ты можешь. Просто не хочешь… Дурик мой любимый. Спасибо, что подарил мне этот прекрасный танец. Пиль чуть повернулся и поцеловал её в висок. — Всё для тебя, любимая. Я тоже очень сильно тебя люблю. — Я медсестре не отказал в плетении кос, — хмыкнул доктор. — Да и в медицине нет ерунды, так что я на все обращаю внимание. — Вы попросите фламенко вечером? — мурлыкнула Медуница, оказавшаяся рядом. — Безусловно, — он погладил ее руку Снова заиграла тарантелла, и снова народ побежал весело прыгать. Знайка отвернулся от друга и довольно улыбнулся. — «Спасибо «двойнику», иначе бы здесь была вселенская обида длиной в несколько недель, а мне бы пришлось выслушивать по вечерам нытьё, как же ему без неё плохо, как же он соскучился, а она на него внимания не обращает… Бррр! Я безгранично счастлив, что никогда и ни при каких обстоятельствах не полюблю…». На ближайшей колокольне пару раз ударили в колокол. Водногородцы обнялись и начали расходится, потягиваясь. На лужайках были расположены мягкие матрасики, подушечки, прикрывавшиеся раскидистыми растениями и тентами. Малыши и малышки укладывались на эти мягкие подушечки. Кто-то уходил домой. Шум потихоньку сходил на нет. Садовники вышли на площадь и включали орошение воздуха, желая его охладить. — Это было фантастически красиво… — вздохнула Медуница. — Жаль, что у нас нет таких традиций… Пиль недоуменно взглянул на неё и чуток отодвинулся. — «Голову ей напекло, что ли? Какие танцы каждый день? Я сейчас еле справился, чтобы не запутаться и не сбиться с ритма, а она хочет ежедневную такую нагрузку? Ну, уж нет! К йоду эту всю чепуху!». — Вы знаете… не соглашусь с вами, — подал голос Винтик, до этого бегавший со Шпунтиком умываться к ближайшему фонтанту. — Танцевать по такой жаре без возможности отказаться — такая себе перспектива. — Да уж, это надо с детства вариться в этой каше, — хмыкнула Медуница, поглядывая на итальянского доктора. — Вы, доктор, с вашим двойником действительно абсолютно полные противоположности, — недоуменно заметил Шпунтик. — Как будто вы с нашим младшим механиком одно лицо… — хмыкнула Медуница, наблюдая за тем, как с противоположной стороны фонтана подбежали их механики и стали умываться точно такими же движениями, как и «двойники». Малышка на это только приподняла бровь и поджала губы. — Кто? Я? — не поняла вторая Медуница, одним движением закрывая карманное зеркальце, до этого верой и правдой помогавшее поправлять макияж. — Нет, не вы, дорогая, — усмехнулась малышка. — Я про наших и ваших механиков. — Ах, — она чуть прикусила губу. — Ну так двойники же, — после небольшой паузы ответил Шпунтик. — Одинаковые имена, почти одинаковая внешность. — В чем цимес? — осведомился Винтик, подошедший позднее. — Да мы обсуждаем, что похожи на наших двойников. А до этого я сказал, что доктор полная противоположность нашей Медуницы. — Ну… может быть. Не понимаю, правда, с чего такое сравнение. — А, так вы про меня что ли? — рассмеялась Медуница, посмотрев на Пиля. Тот вообще ничего не понял и тупо уставился на неё в ответ, недоумевая, в чём причина столь бурного веселья. — Я… Я… Думала, вы про моего и вашего Пилюлькина! — Да, — серьезно закивал младший механик. — Ну ты конечно даешь, — расхохотался старший. — Кто ж так объясняет, что никто понять не может! — и дал ему подзатыльник, так что Шпунтик обиделся и пошел жаловаться местному фонтану. Ну, по крайней мере, так сказал Винтик. В этот момент другой Шпунтик брызнул старшему водой в лицо… Через секунду братьев и след простыл. Слышались только приглушенная ругань Винта и задорный смех младшего. Знайка вновь прикрыл глаза ладонью, пообещав себе сделать друзьям строгий выговор за такое нарушение всяких правил приличия… Правда в какой-то момент их сами местные попросили быть потише, ибо все спят, а они тут фигней страдают. — Доктор, а вы скажите, когда… вот когда вся наша… то есть не совсем наша, но шатия братия упала в Зеленом городе, вас в больнице сильно прессовали? — неожиданно спросил Винтик, что даже Шпунтик удивленно покосился на него, а местная Медуница цокнула и закатила глаза. — Что ты на меня смотришь, как мышь на протухший сыр в мышеловке? Я проверяю твою же теорию. — Что-что делала? — не поняла малышка. — Ну в смысле, — начал было старший. — Он про дисциплину в больнице, — пояснила Медуница. — И методы ее поддержания. Иными словами, были ли с ними строги. — Ну, их поведение, конечно, оставляло желать лучшего, но я старалась их сильно не тревожить, как-никак, мальчики об землю ударились, когда авария случилась… Я их в палату положила, мёдом поила, а потом… — тут она погрустнела и в её глазах появился страх и тревога. Она замолчала, глядя в одну точку. Пиль закатил глаза и приобнял её за плечи. — А потом она чуть меня не убила — закончил он за неё, грустно улыбаясь. — Медь, опять ты эту шарманку с самобичеванием заводишь? Столько времени уже прошло… — А вы, дорогая моя, — она вновь открыла зеркальце, теперь подправляя смазавшуюся помаду, — знали хоть об этой особенности? Не после, а до. Не говорите, я знаю, что не знали. Так и в чем же ваша вина? Вы же не ясновидящая. — Милая, я могу вам помочь, — рядом с взгрустнувшей малышкой присела Коллизия. — Я достаточно неплоха в психологии травм. — Как вы можете мне помочь, если я своими собственными руками практически убила первую и единственную любовь всей моей жизни? И я живу с этой мыслью каждый день… — Пиль покрепче прижал её к себе, успокаивающе гладя по спине. — Да я виноват! Я! Сколько раз тебе ещё это повторить нужно? Я же знал, но не сказал! Как и ты, кстати, со своими ландышами… Я же не корю себя за тот букет… — Для меня это не смертельно вдохнуть один раз пыльцу, а ты, если бы съел… Нет, я даже думать об этом не хочу… — Дайте мне минут 20, — чуть понизила голос Колли (хотя не так эффектно, как это делал ее партнер или та же Медуница), — и мы чуть чуть облегчим ситуацию. Она встала и подала руку пострадавшей, предлагая прогуляться. Малышка чуть напряглась, но, почувствовав, широкую тёплую ладонь любимого на своём плече, успокоилась и приняла приглашение, встав со своего места. Так девочки, мирно разговаривая, удалились на набережную. — Готова дать гарантию, что она придет спокойная, — малышка закрыла флакон с помадой и убрала в сумочку. — Коллизия великолепна. И где она только была, когда мы с Пилюлькиным первый раз поцапались. — Это после этого мне Ника хочет челюсть сломать? — спросил подошедший доктор. — Именно. — Я очень сильно на это надеюсь, потому что каждый раз выслушивать одну и ту же неправдивую историю, раздутую до невероятных масштабов, нет никаких сил уже… — вздохнул Пиль, провожая любимую взглядом. — Надо было тогда сразу правду сказать, а не выпендриваться, и всё бы было хорошо сейчас… — А чего не сказали-то? — поинтересовалась доктор. — Вы ж наверняка при осмотре новых приезжих на постоянку в ваш город сами спрашиваете об аллергиях. — Да знаете… — доктор чуть порозовел от смущения. — Медуница она была такая… Такая… В общем, мне не хотелось её разочаровывать… Ну… Хотелось произвести впечатление. А кому понравится малыш с сильнейшей аллергией? Правильно, никому… Не знаю, почему она сейчас меня терпит — усмехнулся он. — Но я её люблю с первых минут нашего знакомства… — По-моему, это не оправдание, — малышка повернулась на коллегу. Тот встал на сторону двойника. — Ну, тогда это показалось логичным решением, — отозвался он. — Это как у нас с вами, когда я вас дёрнул. — Ой, и не напоминаете, мне это в страшных снах снится! — Вот, а мне тогда показалось логичным. Да и других вариантов не нашел, — он хитро улыбнулся. — Да и сейчас не вижу. — Да вы…! — хотела было возмутиться малышка, но малыш потянул ее на себя и поцеловал. Довольный своею шалостью, он поправил рыжий локон, не боясь возможного удара. Пиль только усмехнулся, вспоминая все свои песни, танцы с бубнами, прыжки на кровати и порванное одеяло во время своего вынужденного пребывания в больнице Зелёного города. За всю свою жизнь он никогда себе больше не позволил так раскрепощённо себя вести (паркет не в счёт), а все ради внимания своей единственной и неповторимой! Медуница несколько напряженно выдохнула. — Нахал вы! Поговорим об этом через… недели две, когда я в отпуск уйду. — Что ж, спасибо, я подготовлюсь, — спокойно ответил доктор, ухмыляясь. — Я вам челюсть выбью! — Ого! Ну что ж, я не буду сопротивляться. Кто ж малышке-то будет сопротивляться. — Я вам в устрою! — Но меня-то не переплюнете, — малышка гортанно фыркнула. — Ну-ну, не обижайтесь. Кофе в постель исправит ситуацию? — Мою, вон, только красивым платьем успокоить можно… — вздохнул Пиль. — Так хорошо всегда становится, когда в её глазах появляются те самые искорки искреннего счастья… Только ради них я на всё готов. — Так и ее прошибает только от кофе, — вздохнул доктор, пока малышка отошла. — Нежность не принимает, сладкое не любит, костюмы сама заказывает, — он поднял руку щепоткой. — Скажите мне на милость, что мне еще делать! — Ну, моя помягче в этом плане будет, конечно — улыбнулся Пилюлькин. — Сладкое, естественно, это мёд, будь он неладен, а пообниматься, погулять за ручку, посидеть рядом — это всегда пожалуйста. Правда, я это не особо понимаю, но раз уж моё сокровище хочет — приходится отодвигать свои недовольства подальше… — Ну у вас хотя бы логично и можно понять. С моей чем ты будешь тверже и жестче, тем лучше. С другой стороны, — протянул он, — оно и к лучшему, а то на работе приходится сдерживаться, а тут хоть нутро могу показать. — Обратная у нас с вами ситуация получается — усмехнулся Пиль. — У меня все как раз-таки наоборот происходит… Особенно, если опять что-то с Незнайкой произошло или… — тут он поднял взгляд, ища глазами Анютку. — Какого йода вообще происходит??? — вскочил он с места и бросился к фонтану, откуда выглядывали два больших синих глаза. — Мушка! Ты почему не следишь?! Я же попросил… — он резким движением вытащил насквозь мокрую, но такую счастливую малышку, и поставил её на землю, чуть тряся за плечи. — Что ты опять творишь? Ты заболеть хочешь, а? А я говорил Знайке, что не надо тебя с собой брать! Ну что за наказание? Мне Незнайки по твоему мало с его выходками? Анютка, ну почему ты не можешь нормально себя вести? Малышке, собственно, было как будто по барабану. Она лишь довольно жмурилась, подставляя влажную мордочку с капельками воды, под лучики теплого солнца и порывы легкого ветерка. — Разрешите? — доктор подошел к малышке, серьезно глянув на нее из-под очков и одним пальцем поднял ее подбородок так, чтобы она смотрела на него. Вышло достаточно смущающе. — Ну-с, девочка моя, — голос его понизился до привычного хруста, акцент почти пропал, а почти чернык глаза теперь смотрели насмешливыми бликами, — и как ты объяснишь это? Ты переохладишься, радость моя. А в таком случае нам придется повторять опыт того пятничного утра с осмотром и уколами. Неужели тебе так понравилось? — Ой, не смешите меня! — Анютка уже не улыбалась, но довольного выражения с личика не убрала. — Я без слёз переношу уколы от Пилюлькина, а это — высший пилотаж! Доктор скрестил руки на груди и хмыкнул. — В мягкое место я тебе еще не ставил ни разу… Откуда тебе это знать? Тут Анюткина уверенность куда-то разом улетучилась и она залепетала. — А… А туда не надо… Мне и в руку хорошо всегда, правда… Она попятилась и пулей рванула к Мушке, спрятавшись за её спиной. Та лишь усмехнулась и покачала головой. — Я в случае чего подержу, — он тоже хмыкнул, подыгрывая доктору. — Гостиница наша в двух шагах, Мушка, дорогая, вы не могли бы сопроводить наше горе? — Да с удовольствием — Мушка сделала вялую попытку поймать малышку за руку. Анютки и след простыл. Она умчалась в сторону, в которую удалились механики. — А вот и не догоните! — состроила на прощание рожицу малышка, но увидя, что Пиль делает шаг в её сторону, тут же скрылась из виду. — Ну, и что мне с ней делать? — умильно улыбнулся Пиль. — Убьётся же опять там где-то… Либо об шнурки споткнется, либо откуда-нибудь свалится… Незнайка в юбке, то есть, в шортах… — Там юбка с шортами, — поправил доктор. — Но в случае чего ее местные выловят. Здесь медицина очень хорошая, не пропадет. А не придет сама — с вертолета найдем. Нам не в первой. На ночь ей рыбьего жира дайте, а то разболеется ведь. Или витаминную микстуру, на ваш взгляд. — Касторки… — вздохнул Пиль. Тут нужно открыть одну большую и неприглядную правду: Пилюлькин никогда не поил коротышек настоящей касторкой. Смесь, которую он так называл, состояла из рыбьего жира, горькой витаминной микстуры, сиропа из корня солодки и успокоительного раствора на травах. Все это вместе по вкусу очень сильно напоминало касторку, с единственной разницей в том, что она никаким образом не вредила организму, а наоборот оказывала профилактическое и лечебное воздействие. — Или так, да, — отозвался доктор, который сам реальную касторку применял один или два раза в жизни, и то приколу, будучи студентом, но это потребует совершенно другого рассказа. В этот момент вернулись Коллизия и Медуница. Было видно, что лекарь Зелёного города все же расчувствовалась, и на её щеках были видны подсохшие дорожки слёз, и она ещё слегка всхлипывала. Зато было понятно, что ей легче. Плюс Коллизия нашла мороженое, и девочки получили небольшую радость. — Ну как? — Спасибо… Мне действительно легче… — Медуничка улыбнулась и уткнулась лбом в грудную клетку Пиля. Тот обнял её и стал осторожно гладить по спинке. — Не будешь больше расстраиваться? — шепнул он. — Сегодня — точно нет — также тихо отозвалась она. — Bravissimo, — похвалил ее доктор. — Хорошая работа, — отозвалась Медуница. — Тяжеловато пока, всё-таки стресс сильный, но мы справимся, — ободряюще произнесла Колли. — А может и Пиля от его проблем с прошлым избавите? — с надеждой посмотрела на малышку Медуница. Пиль возмущенно фыркнул. — Кхм… Ты же знаешь, что с ним мы все равно не помиримся… — Ну, ты хотя бы перестанешь по ночам вскакивать в холодном поту, когда тебе события прошлого видятся… — Мне, знаешь ли, и так хорошо… — проворчал он. — А что случилось? — проговорила в край запутавшаяся малышка. — Я… может быть смогу помочь, но… я не маг! — Юность тяжёлая… — отрезал доктор, тяжело вздохнув. — Повстречался не с тем коротышкой, не в то время, и не в том месте… — В таком случае, я… в принципе могу помочь, — она вновь ободряюще улыбнулась и кивком предложила погулять. — Я вас попрошу быть предельно честым, а сама обязуюсь хранить все сказанное в секрете. Прогуляемся? Доктор закатил глаза, но уткнулся в позеленевшую радужку Медуницы. — Ладно-ладно… Чего ты злишься то сразу? — он быстро подорвался с места и понуро побрёл за психологом. — Это примерно на час, — тихо сказал Пилюлькин. — Колли очень помогла мне на первых порах, когда 90% нашей больницы уволилось одним рывком, а я как приглашенный хирург автоматически стал главврачом. — Минут на двадцать… — махнула рукой малышка. — Сейчас он ей ускорено все расскажет, как монотонная граммофонная пластинка и потом будет все время молчать… Он уже общался в Солнечном со специалистами — так и было всегда… — Колли… другой типаж… она всегда очень открыта к общению. И она очень постепенно тянет информацию. Там даже пауз не будет, — возразил доктор. — Особенно, если они пойдут в безлюдное место. — Ну, удачи ей… Тяжелый пациент… Эх, вот бы мне этот Укольчик встретился — я бы ему все за моего котика высказала! Действительно — жизнь сломал… — Когда у нас была такая история с Соловушкой, — начал Пилюлькин, но сразу же оборвался. — Стоп, вы же знаете Соловушку? — Мне Пилюлькин рассказывал… Бедный малыш… — Он вам рассказывал, почему тот боится? — Да… Укольчик, видимо, из этого типа врачей… — Ну вот. Я сначала когда узнал, не поверил. Ели как выкарабкались! Вот теперь разбираемся с юристами: медсестру уже лишили лицензии, с врачом вот бьёмся. Соло, как выяснилось, был не один. — У нас, слава мёду, кроме Укольчика подобных деспотов больше нет… Второе поколение обучали по всем правилам бережного отношения к пациентам, хотя я считаю, что методы моего любимого тоже не самые гуманные, но это лучше, чем такое… Хотя я сама и самоучка, как и Укольчик, но подобные дикие способы даже в мыслях представить не могу… — Тот был из Солнечного, а в Солнечном у нас частенько бывает так, что с каким-то пациентом могут достаточно жестко обойтись: накричать могут, насильно положить руку, если дело касается забора крови, пристыдить в жесткой форме, — доктор вздохнул. — Понять их можно на самом деле. Не поймите меня неправильно, я не оправдываю их, говорю, как есть. Мэрия Солнечного забила на всю медицинскую сферу, и врачи перерабатывают жутко, не отдыхают и быстро выгорают. А тут еще пациент отказывается идти на контакт. — Пиль — в такой же ситуации… Он ведь один, на нём — три улицы жителей, большая часть которых — боится и стесняется. Это я уже не беру во внимание Фиалковую, которая приносит невероятное количество стресса и нервов… Но он же не опускается до такого… — Медуница чуть одёрнула подол своего платья и положила ладони на колени. — Он добрый… Очень добрый. — Верю, — кивнул врач. — И я не знаю всей ситуации, связанной с Солнечным, но точно так же, как и вы, не понимаю, как вообще можно до такого опуститься! Через некоторое время показались Коллизия и Пилюлькин. Колли все еще продолжала мягко улыбаться, позволяя малышу что-то рассказывать и лишь иногда поясняя самострятельно, однако глазки ее были чуть уставшие. Пациент ее хоть и не выглядел счастливым малышом, подскакивающим на одной ножке, все равно виделся чуть более уравновешенным и расслабленным, чем прежде. Когда они подошли, Пиль поблагодарил малышку за уделенное ему время и сел рядом с Медей, беря её за руку. — Как все прошло? — тихонько спросила она. — Все хорошо. Спасибо, — также тихо отозвался он. Разговор с психологом его действительно немного подбодрил и ему стало легче. Воспоминания уже не так сильно резали сердце болью и само восприятие ситуации стало более спокойным и сдержанным. — Молодец, — шепнул партнерше Пилюлькин. Та, улыбаясь, качнула головой. — Я наверное уже пойду, а то спасть хочется, — она сладко потянулась. — Приятно было с вами познакомиться! Распрощавшись, она убрела домой. — Не хотите ли прогуляться до альма-матер? — спросила подошедшая Медуница, чьи волосы были мокрыми. — Что с вашей прической? — осведомился итальянец, картинно приложив руку к груди. — Старый добрый способ охлаждения, — хмыкнула малышка. — Конечно не против, вот только… — Медуница огляделась по сторонам с некой озадаченностью. Все их спутники, не считая Знайки, который сидел в теньке и обмахивался газетой, которую где-то подобрал, и Мушки, которая смотрела на лазурную гладь воды, все ещё не вернулись. Это её беспокоило. — Найдем, — доктор помахал рукой механикам. — Найдите двойников. Мы к мед академии! — те кивнули и убежали. Знайка вместе со своим двойником направились к докторам. Местный врач раздобыл мороженое, чем и угостил коллегу. — О, интересно, достроили они беседку к биоинформатике? — протянула малышка доктор. — А чего бы нет? — увидя некое непонимание всех подошедших и направившись по светлой улочке, малыш продолжил. — Рядом со зданиями академии, где мы учились, есть парк, где находится очень много самых разных беседок и фонтанов. Каждая беседка, каждый фонтан посвящены отдельной кафедре. — О, а у нас в Солнечном парки посвящены отдельным сферам деятельности — сказал Знайка. — «Медицине», «Инженерии», «Искусству», «Истории»… Каждый — тематически оформлен. Там частенько проходят различные выставки, мероприятия, встречи. И каждый может найти себе что-нибудь интересное по вкусу. Вот мы с Пилем в студенческие годы частенько ходили в «Химический» посмотреть, как испытывают наработки в сфере агрономии. Помнишь, Пиль, как однажды пытались увеличить мухоловку? Доктор прыснул, но тут же спохватился и сделал серьёзное выражение лица. — Помню, конечно… Разве забудешь, как потом твоё любимое место для прогулок было закрыто на ремонт два с лишним месяца? — Зачем увеличивать мухоловку… — протянул Знайка. — Это ж ненаучно. Как минимум. Они итак немаленькие, коротышка при желании застрять может. — У всех свои причуды, дорогой, — успокаивающе потянул Пилюлькин. Они повернули и вышли к старинному кварталу со зданиями с колоннами. В стеклянных окнах некоторых быди видны малыши и малышки: кто читающий, кто пишущий, кто учащий — и каждый из них носил белый комплект с футболкой с нашивками и надписями. — А это квартал, где мы провели незабываемые годы, — мурлыкнула доктор, с любовью оглядывая местность. Так они зашли в небольшой парк с большими олеандрами, цветами, кустами оливок, между которыми виднелись беседки и фонтаны. К примеру, рядом с большим кустом гибискуса беседка была выложена мозаикой из книг и узоров с кадуцием. Рядом же стоял небольшой фонтанчик под звучным названием «Согласие». Композиция изображала малыша доктора в современном халате, державшего раскрытую книгу, с которой потоком стекала вода. Рядом с малышом, положив руки на плечи друг другу, стояли малыши и малышки, одетые по медицинской форме разных лет: тут тебе и греческая туника с сандалями, и камзол с кюлотами с туфельками на каблучках и блестящей пряжкой, и платье с фартуком, и длинная куртка, и китель. — Ну, я думаю, быстро поймете, к какой кафедре относится эта зона. Пиль и Медя с интересом оглядывались по сторонам, а Знайка в этот момент подошёл к беседке и стал изучать узоры и изгибы мозаики. Рядом стояла беседочка кафедры гигиены. Рядом с ней стояла статуя малыша в жилете и бриджах до колена с туфлями, с собранными в хвост кучерявыми волосами. Его руки, облаченные в перчатки, держали колбу, которая, в отличие от остальной скульптуры, была натерта до блеска. Именно за нее машинально и схватился местный Пилюлькин. На удачу. — Да… Какая красота… — протянул Пилюлькин, продолжая осматриваться вокруг. — У нас такого нет… В Зелёном вообще всего один единственный парк с маленьким фонтанчиком в виде бабочки… А тут просто произведения искусства… — вздохнула Медуничка, разглядывая колбочку. — Там была вот такая история: в 19 веке ректор местной академии художеств слег с пневмонией и почти коньки откинул. Спасли его несколько заведующих разных кафедр и сам ректор, объединившись в один альянс, — пояснил доктор, кивнув статуе и уже внимательно оглядывал знакомых. — В благодарность ректор со своими учениками облагородили ближайший парк, сделав беседки и фонтаны ко всем кафедрам. Ну и до сих пор сохранилась такая традиция: появляется новая кафедра — появляется новая беседка. И оформляют все в стиле тех же лет. Ну, кроме скульптур к совсем современным кафедрам, типа генетики. — Как здорово! — захлопала в ладоши Медуница и её глаза засверкали. — Какая красивая традиция. — У нас в Солнечном, по крайней мере, в крайний раз, когда мы были, ничего нового не построили. Они сейчас больше упор на технический прогресс делают, чем на искусство… По этапно развиваются — сказал подошедший Знайка. — А вот, кстати, ваша потеряшка, — Медуница кивнула на группу студенток, видимо, медсестер, к которым прибилась Анютка. Не говоря по русски, они обучили ее парой слов на 3 языках и учили ее национальному танцу. — Говорили же, что найдем. Мушка, завидев подругу, подлетела к ней. Извинившись перед малышками за столь навязчивое поведение Анютки, она утащила её ко всем и начала отчитывать. — Ну, куда ты убежала? Ты же знаешь, что одной по чужому миру гулять нельзя! Уже прогулялась один раз. Снова хочешь в передрягу какую-нибудь влипнуть? Анютка лишь недовольно насупилась и обиженно засопела. — А что мне было делать, если эти врачи-палачи грозятся уколами своими опять? Я не хочу! — Да никто тебя колоть не собирался! Просто вести себя надо нормально и в фонтан не лезть! — вздохнула Мушка, прикрывая ладонью глаза. — Наказание ты моё синеглазое в юбке! — Это юбка-шорты вообще-то… — пробурчала Анютка, бегая глазками по сторонам и прикидывая, чем же ещё себя развлечь… Тут же оказались и механики, шедшие с другой стороны парка. — Нашли! — крикнул Винтик. — Целые и невредимые! — добавил Шпунтик. — Давайте, пока никто не потерялся, — предложила Медуница, — пойдем в гостиницу, чуть чуть отдохнем и пойдем ужинать. — Отличная идея! — улыбнулась Медя и взяла Пиля под локоток. — К вечеру, говорят, похолодает, поэтому нам лучше переодеться. Да, теперь можешь надеть свой любимый халат! — кивнула она, ловя, полный радости и надежды, взгляд Пилюлькина. — Вот ни дня без него провести не можешь, дурик… И был бы он хоть чуть удобен в носке, так нет! Обязательно нужно себе жизнь усложнять… Ладно, мёд с тобой! Пиль только слегка улыбнулся на её ворчание и погладил по голове. Ему нравилась её забота, но показывать этого он, естественно, не собирался… — Ну не то, чтобы похолодает, знаете ли… — отозвался Знайка. — Градуса 23.

***

Однако ж все ушли в гостиницу, а встретились только вечером в том же самом ресторане, где уже играл небыстрый фокстрот. Компания этого мира приоделась: малыши надели брюки с рубашками, а единственная малышка надела любимое зеленое платье со спущенными плечами и разрезом до середины бедра. Пока ждали спускающихся механиков, охотливый до поболтать доктор завел беседу с соседним столиком. С ним разговорились трое: малыш с яркой итальянской внешностью, быстро признавший собрата, француженка в очень элегантном синем платье и, неожиданно, швед (как сам сказал) со строгим взором и легкими безоправными очками. Вскоре с компанией перезнакомились все гости: их звали Артефатто, оказавшийся археологом, Пьёвр, представившаяся океанологом, и Туле, коротко пояснивший, что работает химиком и что вообще-то его зовут Тулиум, но предпочитает он шведский вариант имени. А со стороны так и вообще не скажешь, что вся эта компашка — любвеобильный итальяшка, хохотушка-француженка и несколько ассоциальный швед — ученые. Знайка, который надел пиджак и сменил фиолетовый галстук на чёрный, сразу же заинтересовался новыми знакомыми и стал вести с ними беседы на околонаучные темы. Медуничка накрасилась и переоделась в пышное сверкающее медовое платье с небольшими коричневыми камушками и рукавом-волан. Пиль был в халате (кто бы сомневался), но не в повседневном, а в чистеньком, белом, на сверкающих жемчужных пуговицах. Винтик и Шпунтик лишь накинули кожанки и вновь о чем-то негромко спорили. А Мушке таки удалось с криками и руганью надеть на Анютку красивое платьице нежно голубого цвета со свободным подолом и рукавами и тоненьким замшевым пояском. На ней было точно такое же платье, только лавандового цвета. Анютке расчесали волосы, из-за чего она обиделась на весь мир и сидела тише воды, ниже травы, на радость Пилюлькину и Знайке. Подошли все. Общим языком был выбран английский, переводчиками, чтобы втолкнуть в беседу всех сразу, Пилюлькин, Знайка и Медуница. Пьёвр махом похвалила великолепные платья девочек, поправив свой красный берет и убранные волосы. Медуница и Мушка радостно улыбнулись и стали благодарить за комплимент, а Анютка только недовольно фыркнула. — А вы врач или, как и я, химик? — осведомился Туле, глянув на Пилюлькина. — Он интересуется, врач ли вы или химик, как он, — отозвался Знайка. — Я — врач, но с глубокими познаниями в химии. С юности ею увлекаюсь и продолжаю сейчас проводить некоторые исследования и эксперименты в фармацевтических целях — улыбнулся Пилюлькин. Да, его небольшой химической лаборатории завидует даже Знайка и временами приходит на поклон, чтобы друг позволил ему «похимичить». — Он врач, — перешел на английский уже доктор-итальянец. — Но очень плотно увлекается химией. — Каким разделом? — осведомился швед, поправив свою тонкую косицу. — Фармацевтика — ещё раз повторил Пилюлькин. — Фармацевтика, — снова повторил доктор. — А, медицинская, — кивнул Туле и перешел на латынь. — Вы же на латыни говорите? — Знаю в совершенстве — ответил Пиль без намека на акцент. Медуница согласно кивнула, ведь понимала абсолютно каждое сказанное им слово. — Рад с вами познакомиться — продолжил доктор беседу. Туле молча кивнул и подал руку для пожатия. После подал руку Медунице, сопроводив это достаточно сухим, но мягким «фрекен» и латинским комплиментом прическе. Медуница пожала руку и поблагодарила за комплимент, сдержано улыбнувшись. — А вы в какой сфере химии работаете? — поинтересовался в свою очередь Пилюлькин. — Неорганика, — просто ответил Туле. Тем временем поднесли закуски и напитки. — Раньше была еще и токсикология. Кому-то уже поднесли пасту с овощами. Медуница тут же начала присматриваться к блюду, пытаясь определить, входят ли в состав пасты яйца или другие продукты животного происхождения. Все остальные гости из параллельного мира, у кого уже стояли тарелки, ожидали дозволения, чтобы приступить к трапезе. — Там все в порядке, специально смотрела для вас овощное, — снисходительно произнесла другая Медуница, посмотрела в сторону и улыбнулась. К ним подходила малышка, держащая в руках два бокала и бутылку. Жидкость была разлита и предложена на пробу Медунице и Туле. Последний, продегустировав, сдержанно кивнул, и малышка налила полный бокал. Медуница же сделала маленький глоточек и нахмурилась. Принюхалась. А потом удовлетворенно кивнула. — Ой, а это что? — подала голос Анютка и в её глазах сверкнул заинтересованный блеск. — А можно мне тоже? Знайка от неожиданности, аж подавился и чуть закашлялся. Пиль и Медя многозначительно переглянулись. Винт и Шпунт тоже недоуменно смотрели на жидкость в бокалах, как и Мушка, которая старалась скрыть свою заинтересованность. — Нет, это для подготовленных взрослых, — отрезала Медуница. — Это мускат: взяли виноград, оставили его, он забродил, прошел процесс дистиляции и готово. Анютка обиженно засопела и вновь чуть сползла по стулу вниз, скрещивая ручки на груди. Тут же подоспела другая миниатюрная малышка, несшая огромный поднос на одной ручке. На подносе поблескивали соусом два блюда: паста с некими розовыми кусочками и запечённый кусочек рыбы с овощами. Туле и Медуница, для которых эти блюда и предназначались, поблагодарили и оглядели кулинарные изыски. Все гости из альтер Цветочки с интересом и неким шоком посмотрели на блюда, которые принесла официантка. — Это что, рыба? — не поверил своим глазам Знайка, слегка поправляя очки и присматриваясь к блюду, стоящему неподалёку от него. — Да, действительно, рыба… — с менее явным удивлением отозвался Пиль. — Но… — Медуница даже дар речи потеряла от такого неожиданного открытия. — Она же не съедобная… Медуница и Туле недоуменно переглянулись. Затем малышка, не отличавшаяся особым рвением быть приличной, взяла вилку, наколола кусочек мяса и, глядя в глаза своему двойнику, с аппетитом съела её. — Рыба это фосфор, а фосфор это мозги, — подытожил швед, беря в руки приборы. — Нет, конечно, есть ядовитые сорта рыбы, — добавил Знайка, — но они здесь не водятся. — Но… — пробормотала Медуница, но не найдя, что сказать, просто замолчала, зато к разговору подключился отправившийся от лёгкого шока Знайка. — Вы, извините нас за столь бурную реакцию, просто мы никогда и подумать не могли, что эти плавающие в реке существа вообще можно употреблять в пищу… Мы в принципе питаемся исключительно растительной пищей, а тут для нас такое удивительное открытие… — его спутники все разом закивали. Никто из них пробовать рыбу не собирался, но такой доселе неизведанный факт их очень сильно потряс, особенно механиков, которые любили в свободное время порыбачить в соревновательном формате на количество, но всегда после отпускали всю свою добычу обратно в её естественную среду обитания. А из местных пробовать никто не дал: кто-то решил пожалеть, кто-то просто был голоден. — А как вы все нужные витамины получаете? — подала голос француженка, уже успевшая перевести диалог, пока Пилюлькин занимался переводом для других. — Травой одной не наешься, — фыркнул Туле. — У нас в Исштаде вообще ничего не растет, мы рыбой одной и питаемся. — Ну, мы же не только, как вы выразилась, траву едим — усмехнулся Пиль. — Грибы, ягоды, орехи, зерновые, бобовые, мёд… — последнее он произнёс с некой неприязнью. — А остальное производят в Солнечном, но из тех же самых продуктов. Так что нам вполне всего хватает. Ну и не забываем о профилактике в виде витаминной микстуры после зимних холодов… — после этой фразы поморщились все, кроме Медуницы, которая, по понятным причинам, и так была в курсе о «великолепном» вкусе данного лекарства, и Анютки, которая ещё не была подвергнута данной процедуре и удивленно косилась по сторонам. — У вас богатый урожай, — протянул Артефатто. — Очень интересно, как такие богатые урожаи повлияли на вашу культуру? — Ну вам везет, — пожал плечами Туле. — У нас просто вообще ничего не растет. Ладно, немного черники! Вот и получается, что единственный вариант это есть рыбу. — На сколько я знаю, — француженка отрезала кусочек своей лазаньи, — здесь та же история: в Водяном городе нет даже пресной воды, так что они тоже морепродуктами питаются. — Ну не то, чтобы совсем нет, — вступился Пилюлькин, поправив темную прядку, — все же что-то у нас растет. — Да, но основные импортёры припасов это Цветочный и Зеленый, — поправил очки Знайка. — Ну… У нас тоже большинство продуктов и других вещей поставляется из Солнечного, хотя, чисто теоретически, как это было раньше, мы и сами всё можем производить. Правда, на это потребуется намного больше сил и времени, так как всё делается в ручную, а не серийно на заводе, как это происходит в Солнечном. Но вот, что касается непосредственно сельского хозяйства — Цветочный в этом вопросе на первом месте, конечно — Знайка гордо приподнял подбородок. — Заводы с использованием лунита и антилунита в этом плане особенно хороши, — Знайка вновь поправил очки. — И строить их проще, — добавил Винтик. Заиграли по просьбе пары местных танго. Медуница что-то шепнула коллеге, и тот, отложив приборы, подал ей руку. Оба встали и направились к площадке. Малыш аккуратно взял малышку под талию и шагнул в сторону, ведя за собой партнершу. Это было красиво. Страстно, до спирания дыхания на верных нотах, но по-медицински элегантно. Медуница слегка уступала ему в технике, но и ее партнер старался не выпендриваться, что, позволю себе лирическое отступление, с его итальянской натурой было непросто. Легкие поддержки, когда она буквально запрыгивала коленями на его колено, были настолько мимолетны, что создавалось ощущение полета. Гости с удивлением и замершим дыханием наблюдали за танцем врачей. Все… Кроме Анютки. Ей вновь стало скучно и она начала незаметно, (как ей казалось), бегать своими синими глазками по сторонам, прикидывая, чем бы таким интересненьким и, возможно, опасненьким можно себя здесь занять… Малышка закинула ногу на предплече доктору ипрогнулась ровно в тот момент, когда мелодия закончилась. Близсидящие зрители похлопали, а Пилюлькин, коротко поцеловав руку возлюбленной, понес ее обратно. — Ничего не пропустили? — уточнил он, усаживаясь на место. — Только наши удивлённые лица от такого великолепного выступления! — захлопала в ладоши Медуница. — Это было просто потрясающе, великолепно, непревзойденно! Пиль тоже улыбнулся и коротко похвалил: — Да… Это было очень красиво. Спасибо за такое удовольствие, коллега. Знайка, механики и Мушка согласно закивали, тоже недолго поаплодировав. А Анютка… Заметила неподалёку большую ледяную скульптуру рыбы, которая украшала витрину с морепродуктами и рыбой в середине зала. Её глазки блеснули заинтересованным огоньком. — Благодарю, — доктор вновь взял вилку. — Девочка моя, — обманчиво ласково мурлыкнула Медуница, сверкая дамасской сталью в глазах, — а что это мы намылились делать? — Хватку растерял, — хитро ухмыльнулся Знайка. — На соревнованиях было лучше. — Sta' zitto, — не глядя ответил доктор. — Сейчас уже не повторишь эти комбинации… — Я тебя Гусле на растяжку сдам, — перебил его доктор. — А что, сам уже ничего сделать не можешь? — Ты нарываешься, — отозвался доктор. — Ну и что ты сделаешь? — Как минимум только я знаю, что находится в шприце, которым я уколю тебя через неделю. Знайка и Пиль удивленно переглянулись. Да они, конечно, тоже любили друг друга подкалывать, временами даже перегибали палку, но чтобы настолько… Анютка же совершенно не обратила внимание на комментарий здешней Медуницы, продолжая смотреть на статую с хитрым прищуром. В её светлой бедовой головке начал понемногу складываться план яркого и безудержного веселья. Единственное, что ей сейчас мешало нырнуть под стол и незаметно скрыться от вездесущих старших, была Мушка, которая после выходки с фонтаном не спускала с неё своих строгих карих глаз… — «Как же её отвлечь?» — думала Анютка, чуть потирая лоб от натуги мыслить, (она думала, что данное действие ей поможет побыстрее найти решение данной неприятности). — Ой, да конечно, нашелся чем пугать, — доктор потянулся и снял с него очки, взявшись за переносицу и готовый ее сломать. — Отдай. — Нет. — Это мои единственные очки, — доктор надавил на перемычку, чуть сгибая ее. — Док, ты ж клятву помощи давал! — И? — Ну… не навреди и всё такое… — К очкам это не относится. — Так сам же будешь заказывать новые! — Кто сказал? — Док, ну давай начнем с того, что я как минимум старше. — И что? Медуница хмыкнула и шепнула и своему двойнику и Мушке насчет подозрений про Анютку. — Кхм… — хмыкнул Пиль, тоже что-то шепнув на ухо учёному. — Эй! Я тебе покажу, также! — обиделся Знайка и отвернулся от него, скрестив руки на груди. — Я эти очки знаешь сколько подбирал? — Да ладно тебе — хихикнул доктор, кладя руку на плечо друга в знак примирения. — Я же просто пошутил. Ну, чего ты сразу надулся то, обиженка? — Это я обиженка? — Знайка не выдержал и прыснул, поворачиваясь назад и шуточно шлёпнул Пиля по руке. — Дома поговорим о том, кто ещё из нас сильнее обижается чуть что… Медуница и Мушка обеспокоено закивали и поблагодарили доктора за бдительность, после чего впились взглядами в Анютку, которая недовольно вздохнула. — «Да, что за невезение… Но я всё равно что-нибудь придумаю…». — Ладно-ладно, доктор, простите, я перегнул палку, признаю, — Знайка выставил руки. — Приношу извинения за колкие слова. — Дома поговорим, — хмыкнул доктор, зыркнув в сторону обидчика. — Good evening, Doono! — на плечи гостившего Знайки легли аккуратные ручки рыжей малышки, танцевавшей сегодня. Она отсалютовала всем и продолжила. — I've been telling about you my brother, so he really wants to meet you! Знайка замер от неожиданности и чуть порозовел от смущения, когда понял, кто подошёл и поздоровался. — Good… evening. Nice to meet you again — наконец отозвался он. Пиль, глядя на его состояние, прикрыл ладонью рот и тихонько рассмеялся. Знайка в ответ скосил на него глаза и строго прищурился. Малышка перешла на другой язык и что-то выкрикнула, помахав рукой. Ко столу подошел малыш в полном национальном шотландском костюме: тяжелой юбке до колена, даже не колыхнувшейся при ходьбе, гольфах с кисточками, витиеватых ботинках, маленькой сумочкой на поясе, белой рубашке, жилете, а вот черный пиджак он нес в руках. Его коротко остриженные рыжие волосы были плотно расчесаны с пробором, а глаза пестрели темно-темно зеленым. В отличии от Ломры, покрытый веснушками с ног до примерно головы, у Глика веснушки были редки и очень очень светлые, почти незаметные. Ну и как его сестричка, он был очень сухим, немного даже худощавым. — So… my name is Glik, — он подал чуть грубоватую ладонь. Голос его был тягучим, чуть хрипловатым. Итальянец засуетился, начав описывать национальный костюм. Француженка сразу же подключилась с помощью. Анютка, увидя малыша в юбке, так и застыла на месте с открытым ртом. Всякие там ледяные скульптуры в виде рыбы и газовые горелки, которые она видела у поваров на открытой кухне, вмиг потеряли для неё всякий смысл и интерес, к счастью для всех остальных. Мушка и Медуница это заметили и неслышно облегчённо выдохнули, но бдительность не снизили, во избежание каких-либо непредвиденных действий со стороны их подопечной… — Your costume is very unusual and beautiful — обратился Знайка к Глику после того, как румянец смущения спал с его бледных щёк. — Thanks. It's national costume, i'm scottish, — кивнул малыш. — So… whats about thouse young lady? — он кивнул на Анютку. — To stare on my kilt isn't good, it's unpolitely. Знайка вновь порозовел, только теперь уже от стыда за Анютку и быстро перевёл Мушке то, что сказал Глик. Она, в свою очередь, нервно улыбнулась и ткнула Анютку в бок, быстро зашептав ей на ухо, что она ведёт себя не вежливо. Малышка тут же отвела взгляд и пристыжено засопела. — I apologize for Anyutka, she hasn’t been with us long, and where she was raised, the rules and understanding of good manners are slightly different. But we are working on it — заверил нового знакомого Знайка, пытаясь сгладить неловкость ситуации. Глик медленно кивнул. Подставили стулья и новый стол. Вот такой вот большой компанией наши друзья проводили первый вечер в отпуске. Первый! А их так-то пять! Но все остальные прошли также весело, интересно, с новыми знакомствами и знаниями.