Глава 31. Голоса из стен

Фани Мы прошли, наверное, шагов двадцать. Может, тридцать. Светлячок плыл над плечом, вырывая из темноты каменные стены, влажные от испарины. Казалось, сам воздух здесь был тяжёлым - он оседал на коже липкой плёнкой, пах сыростью и чем-то сладковато-гнилым. Джо шёл впереди, алебарда наготове, и я смотрела на его спину - широкую, надёжную, единственное, что не давало мне провалиться в панику. - Слышишь что-нибудь? - спросил он шёпотом. Голос звучал глухо, будто стены высасывали звук. - Тишина. - Слишком тихая тишина. Я хотела сказать, что он передразнивает Крафта, но не успела. Пол под ногами дрогнул. Глухо, тяжело, будто где-то глубоко внизу вздохнуло огромное животное. С потолка посыпалась мелкая каменная крошка - холодная, острая, она кололась сквозь куртку. - Фани? - Джо обернулся. В свете светлячка его лицо казалось бледным, чужим. - Я здесь. - Иди ближе. Я сделала шаг - и в этот момент стена справа от меня выстрелила камнем. Нет, не выстрелила - выросла. Из ниоткуда, из воздуха, из самой темноты. Серая, гладкая, без единой трещины. Она росла между нами, как зубы гигантского зверя, смыкаясь в челюсти. Я услышала, как скрежещет камень о камень, как воздух со свистом выталкивается из сужающейся щели. - Джо! - Фани! Я бросилась вперёд, но стена уже была по пояс. Я видела его глаза - расширенные, испуганные - сквозь узкую щель, которая таяла на глазах. В последний миг его рука метнулась ко мне, но не достала. - Держись! - крикнул он. - Ты держись! Щель сомкнулась с глухим ударом. Светлячок дёрнулся, заметался, осветил только глухую каменную кладку. И тишину. Такую тяжёлую, что она давила на уши, закладывала их, как перед грозой. - Джо? - позвала я. Ничего. Ни стука, ни голоса, ни даже эха. Только моё дыхание, слишком громкое, и где-то далеко-далеко - капля воды, падающая в пустоту. - Джо! Мой голос упал в пустоту, даже эхо не родилось. Будто стена съела его. Я прижала ладонь к камню. Он был холодным - не просто холодным, а ледяным, будто внутри него текла вечная зима. От камня тянуло сыростью, и пальцы быстро занемели. - Это иллюзия, - сказала я себе. - Морок. Как в замке. Но стена не исчезала. И Джо не отзывался. Я попробовала «Кинетический толчок» - магия ударила в камень, но он даже не дрогнул. Только пыль посыпалась сверху - сухая, безжизненная. - Проклятье. Светлячок мигнул. Потом ещё раз. И вдруг его свет стал меркнуть, будто кто-то выкручивал фитиль. Тени на стенах зашевелились, зажили своей жизнью. - Нет, только не это… Я встряхнула руку, пытаясь вернуть заклинание. Бесполезно. Светлячок погас. Темнота ударила по глазам. Такая, какой я не знала даже в замке - полная, густая, живая. Она шевелилась вокруг, дышала мне в лицо, забиралась под одежду. Я чувствовала её на коже - холодную, липкую, как паутина. - Джо, - прошептала я. - Где ты? И тогда я услышала их. Шёпоты. Множественные, с разных сторон. Они лились из стен, из пола, из потолка, накладывались друг на друга, как голоса в храме, где молятся все и сразу. Сначала неразборчиво, потом всё отчётливее. «Ты одна». «Совсем одна». «Он умер». «Стена раздавила его». «Ты слышишь? Он не кричит. Потому что не может». Голоса были разными - мужские, женские, детские. Некоторые я узнавала. Мамин - мягкий, но с металлическими нотками: «Я же говорила, не лезьте в эти подземелья». Папин - спокойный, насмешливый: «Не позорьте фамилию. Ты позоришь». Даже голос Рихтера - сухой, деловитый: «Ты подвела его. Как всегда». - Заткнитесь, - сказала я. Шёпоты не замолкли. Они стали громче, ближе. Я чувствовала их дыхание на затылке, хотя знала - это только страх. «Он погиб из-за тебя». «Если бы ты пошла быстрее». «Если бы не боялась». - Я не боюсь! Я зажмурилась, сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Боль пришла - острая, живая. Она помогла мне не провалиться. - Я не боюсь, - повторила я уже тише, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Слеза была холодной - такой же холодной, как стена. Тьма дрогнула. И из неё, как из воды, начала проступать фигура. Я узнала её сразу. Тварь из замка - та, что была в бассейне. Белые пальцы, слишком много суставов, и ни одного лица. Только гладкая поверхность там, где должны быть глаза. От неё пахло озоном и горелой костью. - Ты, - сказала я. - Я, - ответила она. Голос шёл не из пасти - её не было. Голос шёл из воздуха, из моей головы, из самого камня. Он был везде и нигде одновременно. - Где Джо? - Он там же, где и ты. Но вы не вместе. - Верни его. - Я не забирала. Вы сами разделились. Стена упала, потому что вы боялись. Страх разделяет. - Мы не боялись! - Ты боялась. Он боялся. Вы боялись потерять друг друга. И стена выросла из вашего страха. Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что она была права. - Что мне сделать, чтобы его найти? - Пройти испытание. - Какое? - То, которое ты не прошла в прошлый раз. - Я прошла кошмар. - Ты сбежала из него. А нужно было остаться. Посмотреть в лицо. Тварь шагнула ближе. Я не отступила. Подошвы прилипли к холодному камню. - За дверью - ваш путь. Дверь откроется только тому, кто преодолеет ужас. Не сбежит. Не закроет глаза. Преодолеет. - А если я не смогу? - Тогда ты останешься здесь. Он - там. Вы никогда не встретитесь. - Это нечестно. - Это жизнь, - голос твари стал тише, почти ласковым. Он обволакивал, как туман. - Или смерть. Выбирай. Она растворилась. Шёпоты исчезли. Тьма осталась - но теперь она была другой. Не живой, просто пустой. Я стояла одна в темноте, прижавшись спиной к холодной стене. Артефакт в сумке грел - хотя бы он меня не обманывал. - Джо, - сказала я в пустоту. - Я найду тебя. Слышишь? Я найду. Тишина. Только капли воды где-то далеко. Я оттолкнулась от стены и пошла вперёд - туда, где не было света, но должна была быть дверь. Каждый шаг отдавался эхом, которое гасло слишком быстро. Воздух становился плотнее, холоднее. Впереди ждало испытание. И я не собиралась бежать. В этот раз - точно не собиралась. Джо Мы прошли, наверное, двадцать шагов. Или тридцать. Или все сто - в этой темноте я уже сбился. Воздух здесь был тяжёлым, как перед грозой, и пахло в нём не пылью, а чем-то сладковатым, приторным - так пахнут старые раны, которые никак не заживают. Фани шла за мной, её светлячок плыл над плечом, выхватывая из тьмы стены, похожие на рёбра дохлого зверя. На камне блестела влага, и казалось, что стены дышат - чуть заметно пульсируют в такт моему сердцу. Я сжимал алебарду. Руки потели, древко скользило в ладонях. - Слышишь что-нибудь? - спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Тишина. - Слишком тихая тишина. Я почти услышал, как она закатила глаза. Крафт всегда так говорил. А теперь мы говорим за него. Пол под ногами дрогнул. Глухо, тяжело - будто сам камень вздохнул. С потолка посыпалась мелкая крошка, защекотала шею. Я вздрогнул. - Фани? - я обернулся. - Я здесь. - Иди ближе. Она шагнула. И в этот момент стена справа от неё просто… выросла. Из ниоткуда, из темноты, из воздуха. Серая, гладкая, как кожа мёртвой рыбы. Она росла между нами, закрывая сестру. Я услышал, как скрежещет камень - низко, противно, как зубная боль. - Фани! - Джо! Я рванул к ней, но стена уже была мне по грудь. Я видел её лицо - испуганное, но не сломленное - через узкую щель, которая таяла у меня на глазах. В отблеске светлячка её глаза блестели - то ли от слёз, то ли от страха. - Держись! - Ты держись! Щель сомкнулась с глухим ударом. Я ударил по камню алебардой - искры, звон, но даже царапины не оставил. Лезвие зазвенело, и звон этот разнёсся по коридору, возвращаясь искажённым эхом. - Фани! - заорал я. - Фани! Ничего. Только моё дыхание, слишком громкое в этой проклятой тишине. Я прижался ухом к стене. Холодный камень обжёг щёку. Ни звука. Только где-то глубоко внутри, может быть, - её сердцебиение? Или мне показалось? - Чёрт, чёрт, чёрт… Я отступил на шаг, размахнулся и снова ударил. Бесполезно. Камень даже не дрогнул. Только пыль посыпалась сверху - сухая, безжизненная. Светлячок Фани погас - я понял это по тому, как тьма стала гуще, тяжелее. Она навалилась на плечи, как мокрое одеяло. Моя собственная тьма. Я остался один. - Это не по-настоящему, - сказал я себе. - Морок. Как в том замке. Но стена не исчезала. И Фани не звала меня. Тьма зашевелилась. Из неё поползли голоса - тихие, скрипучие, с разных сторон. Они обволакивали меня, как паутина - липкая, невидимая, но от неё хотелось отряхнуться. «Ты один». «Совсем один». «Она умерла». «Стена раздавила её». «Ты слышишь? Она не кричит. Потому что нечем». - Заткнитесь, - рыкнул я. Голоса не замолкли. Они стали громче, наглее. Я узнал некоторые. Голос отца: «Я же говорил, не позорьте фамилию. Ты опозорил». Голос матери: «Вернись домой, Джонатан, это не твоё». Даже голос Рихтера: «Ты не справился. Как всегда». И ещё один голос - свой собственный, но чужой: «Ты трус. Ты всегда был трусом». - Я справился! - крикнул я в пустоту. «Где Фани? Её нет. Ты её потерял». - Не терял! Я зажмурился, сжал алебарду так, что костяшки побелели. Вспомнил её лицо - не испуганное, а злое. Она всегда злилась, когда я трусил. «Ты идиот, Джо, но ты мой идиот». Она так говорила? Или мне показалось? Тьма дрогнула. И из неё выступила фигура. Я узнал её сразу - тварь из замка, та, что в бассейне. Белые пальцы, слишком длинные, и ни одного лица. Только гладкая поверхность там, где должны быть глаза. От неё пахло озоном и горелой костью - запах, который не спутаешь ни с чем. - Ты, - сказал я. - Я, - ответила она. Голос шёл не из пасти - её не было. Голос шёл из моей головы, из страха, из самого камня. Он вибрировал в зубах. - Где Фани? - Там же, где и ты. Но вы не вместе. - Верни её. - Я не забирала. Стена упала, потому что вы боялись. Страх разделяет. - Мы не боялись! - Ты боялся. Что она умрёт. Что ты не успеешь. Что ты трус. Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что она была права. - Что мне сделать? - Пройти испытание. - Какое? - То, которое ты не прошёл в прошлый раз. - Я прошёл кошмар с многоножками. - Ты сбежал. А нужно было остаться. Посмотреть в лицо. Тварь шагнула ближе. Я не отступил. Сжал алебарду, чувствуя, как древко вибрирует в руке. - За дверью - ваш путь. Дверь откроется только тому, кто преодолеет ужас. Не сбежит. Не закроет глаза. Преодолеет. - А если я не смогу? - Тогда ты останешься здесь. Она - там. Вы никогда не встретитесь. - Это нечестно. - Это жизнь, - голос твари стал тише, почти насмешливым. Он забирался под кожу. - Или смерть. Выбирай. Она растворилась. Голоса исчезли. Тьма осталась - но теперь она была пустой. Просто темнота, без голосов, без лиц. Я стоял один в темноте, прижавшись спиной к холодной стене. Артефакт в сумке грел - хотя бы он не врал. - Фани, - сказал я в пустоту. - Я найду тебя. Слышишь? Я не трус. Я докажу. Тишина. Только капли воды где-то далеко - кап, кап, кап. Я оттолкнулся от стены и пошёл вперёд - туда, где не было света, но должна была быть дверь. Каждый шаг отдавался эхом, и эхо это казалось мне шагами сестры. Впереди ждало испытание. И я не собирался бежать. В этот раз - точно не собирался. Потому что если я побегу, то побегу к ней. А не от неё.