Глава 10. Последствия

Вечером он вернулся в замок Слизерин вместе с Марволо. День выдался действительно долгим. Он немного вздремнул после обеда на диване в гриффиндорской башне. Он заметил, что один из Пожирателей смерти постоянно заходил, пока он дремал. Вероятно, чтобы проверить его. Можно было догадаться по чьему приказу, если вообще нужен был приказ. Он начал всерьёз удивляться, как кто-то вообще когда-то их боялся: они были не более чем переросшими наседками. Первокурсники всё ещё ластились к Пожирателям, что выглядело действительно забавно, когда очередной ребенок цеплялся за чёрные мантии тёмных волшебников, а те не знали, что с этим делать. Старшие ученики относились к Пожирателям немного осторожнее. Однако им тоже довелось познакомиться с Барти Краучем-младшим в прошлом году, и Гарри был почти уверен, что тот был одним из по-настоящему безумных, судя по его поведению в прошлом году. Некоторые из других учеников — не только гриффиндорцы, но и представители других факультетов — приходили к нему с вопросами. Вопросами, на которые он тоже отчаянно хотел получить ответы. Поэтому он планировал сегодня вечером сесть с Марволо и поговорить с ним обо всём. Получить информацию из первых рук, так сказать. Если только он не будет слишком уставшим; тогда они могут перенести разговор на завтра. Он же не хотел мучить своего соулмейта. — Марволо, у тебя есть ещё немного времени? — осторожно спросил он. Багровые глаза немедленно устремились к нему. — Конечно, для тебя — всегда, — сразу же ответил Тёмный Лорд и снова обвил его талию своими сильными руками, осторожно притягивая Гарри к себе на диван в своём кабинете. Гарри слегка покраснел, но устроился поудобнее у него на коленях. Он ещё не привык к таким частым прикосновениям. Дурсли прикасались к нему как можно реже, а друзья в Хогвартсе иногда обнимали его, но поскольку он сначала всегда вздрагивал, потом это случалось нечасто — друзья решили, что ему некомфортно от прикосновений. С тех пор как они с Марволо постепенно стали сближаться, старший мужчина прикасался к нему всё чаще и чаще, и теперь Гарри лишь немного стеснялся того, что его просто усаживают к себе на колени и обнимают. — У меня есть несколько вопросов. О том, как ты будешь действовать дальше. Если ты действительно полностью захватишь власть, — осторожно сказал Гарри. Марволо удивлённо посмотрел на него, но затем кивнул. — Что ты хочешь узнать? — Что планируется для светлых волшебников? Ты будешь принуждать нас к союзу с нашей парой? Как быть с теми, чей соулмейт уже умер? И с какого возраста будет требоваться союз с парой? Марволо слегка нахмурился. — Раньше зелье принимали сразу по прибытии в Хогвартс. И да, как правило, ожидалось, что светлый и темный волшебники построят союз сразу после окончания Хогвартса. Многие уже состояли в отношениях до выпуска. Гарри поморщил нос. — Я не думаю, что давать детям зелье так рано — хорошая идея, — тихо сказал он. — Это оказывает на них безумное давление. — Тогда когда бы ты потребовал, чтобы они приняли зелье? — терпеливо спросил его соулмейт. — Во-первых, я бы советовал не принуждать никого к приёму зелья, — начал Гарри, но был быстро прерван Тёмным Лордом. — Гарри, мы оказались в этой ситуации именно потому, что никто больше не хотел принимать зелье. Мы, тёмные волшебники, нуждаемся в наших парах, — наставительно сказал он. Гарри понял, что ему не удастся переубедить его в этом вопросе. — Да, это так. Но если мы будем принуждать людей, они только восстанут против этого. Гораздо проще найти компромисс, с которым все согласятся. И как только они увидят, насколько счастливы их друзья и знакомые со своими возлюбленными, они примут зелье по собственной воле, — всё же попытался объяснил Гарри. Марволо задумчиво склонил голову, но пока ничего больше не сказал; было ясно видно, что он не совсем убеждён. После недолгого молчания Гарри продолжил: — Далее, я бы предложил, чтобы студенты Хогвартса получали зелье в семнадцать лет. Если они действительно этого хотят, и только если они сами попросят, можно предлагать его им с пятнадцати. Думаю, лучше всего, чтобы до этого они могли просто быть детьми и подростками. Они могут наслаждаться школьной жизнью без давления, связанного со знанием того, на ком они в итоге женятся. — Это хорошая мысль, — медленно сказал Марволо. — Тогда они смогут проживать свои школьные годы более расслабленно. Особенно если есть такая пара, как мы, с большой разницей в возрасте. Это было бы совершенно неуместно, если бы тебе было одиннадцать. Не то чтобы я прикасался к тебе, если бы тебе было одиннадцать, но… — он медленно замолчал и слегка поморщился. — Шестидесятилетний и одиннадцатилетний — очень неудачная пара. Когда оба молодые, это совсем другое дело. — Даже тогда это было бы немного жутковато, — твёрдо сказал Гарри. — В детстве должна быть свобода расти и развиваться, не беспокоясь о соулмейте и о том, как он может отреагировать на что-то, что ты делаешь или думаешь. — Ты прав, — задумчиво произнёс Марволо и вздохнул. — Я не уверен, что все мои последователи будут в восторге от этого, но я согласен. — Далее, мы должны помнить, что многие люди погибли в прошлой войне. Есть как светлые, так и тёмные волшебники и ведьмы, чьи пары уже мертвы. Нам стоит подумать о создании некой службы поддержки для тёмных волшебников и ведьм. Службы, куда светлые маги могли бы наниматься для работы в качестве компаньонов для тёмных магов, возможно, чтобы хоть немного помочь им и предотвратить худшие проявления безумия. — Это тоже хорошая идея, — сразу же согласился с ним Волан-де-Морт. — Но это мысль для того времени, когда мы уже возьмём под контроль Министерство. — Но думать об этом нужно сейчас. Чем лучше люди будут знать наши цели, тем легче будет закончить эту войну без кровопролития. Если люди не будут знать, чего мы на самом деле хотим, и будут думать, например, что мы намерены продавать всех светлых волшебников и ведьм как товар первому попавшемуся тёмному волшебнику, то они запаникуют и будут сражаться против нас ещё яростнее. Волан-де-Морт поморщился и с отвращением уставился на него при мысли о том, чтобы обращаться со светлыми магами как с товаром или рабами. — С чего кому-то вообще приходить в голову такое? — спросил он несколько недоверчиво. — Министерство уже распространяет нелепые истории обо мне, так что у кого-то там хватит воображения выдумать что-то, что навредит нашему делу, и при этом будет абсолютной чушью, — ответил Гарри, предпочтя не упоминать, что эта идея пришла в голову Рону и он действительно думал, что такое может случиться. Гермиона назвала его идиотом и шлёпнула по плечу. Но это застряло в голове у Гарри, потому что он мог представить, что в магическом мире найдётся достаточно паникующих идиотов, у которых возникнет ровно та же мысль, что и у Рона. — Конечно, — согласился Марволо, недовольно хмурясь при мысли о том, что он прочитал в газетах о своем соулмейте только за последние несколько недель. Он и сам использовал этот метод — дискредитацию своих врагов. Но мысль о том, что кто-то может сказать такую ложь о его собственной стороне, была неприятна. — Кроме того, ты должен пообещать мне, что никто не будет принуждён к браку, отношениям или чему-либо подобному, — ясно и серьёзно сказал Гарри. — Это ничем не лучше продажи светлых волшебников. В общем, не должно быть обязательным для светлого волшебника раскрывать, кто его пара. — Но как тогда мы, тёмные маги, найдём свою пару? — спросил Марволо, растерянно и обеспокоенно. — Вам придётся просто довериться тому, что мы добровольно раскроем себя и придём к вам. Так же, как это сделал я с тобой, близнецы Уизли с братьями Лестранж и Симус с Эваном. Марволо нахмурился. — Но будут и такие люди, как твой крёстный, которые знают, кто их пара, но всё равно не раскроют этого. Гарри удивлённо поднял брови. Похоже, его соулмейта действительно беспокоила эта мысль. — Да, Сириус ещё не сказал, кто его пара. Потому что его детская травма до сих пор не позволяет ему довериться ему и действительно поверить, что тот не причинит ему вреда, — сухо ответил он. — Очевидно, было бы замечательно, если бы его соулмейт узнал, что он его пара, и тогда, вероятно, не давал бы Сириусу ни минуты покоя, что только усилило бы его травму. Тёмный Лорд слегка вздрогнул, вспомнив о том, что он сам мог назвать только жестоким обращением с детьми, которому подвергался Сириус. И о его последствиях, которые теперь вредят и Сириусу, и его паре. — И всё же, как мы можем рисковать тем, что снова появятся тёмные волшебники, которые не найдут своих пар? — Потому что это означает, что мы не рискуем тем, что светлые волшебники снова восстанут и будут бороться, чтобы их не заставляли жениться на совершенно незнакомом человеке, а затем жить с этим незнакомцем и вступать с ним в интимную связь! — воскликнул Гарри с досадой. — Представь это с этой точки зрения. Тебя практически принуждают к сексу с этим человеком. Это практически изнасилование! Марволо вздрогнул, словно его ударили. — Никто не станет принуждать кого-то к сексу. Никогда! — Затем он замолчал и убрал руки с талии Гарри, будто обжёгся. — Гарри, я прикасался к тебе так, как ты не хотел? — осторожно спросил он, явно страшась ответа. — Нет, конечно нет, Марволо. Ты очень осторожен со мной, — пообещал он ему, положив свои ладони на лицо своего соулмейта. — Но не каждый тёмный маг будет таким. И уж точно не каждый светлый маг будет готов просто довериться с самого начала. Просто вспомни семью Сириуса! Нельзя действительно верить, что у каждого тёмного волшебника такие же высокие моральные принципы, как у тебя! Марволо медленно кивнул, очевидно, вспышка Гарри потрясла его. — Хорошо, — затем сказал он. — Никого не будут принуждать немедленно жениться на своей паре. И мы никого не будем принуждать раскрывать, кто их соулмейт. Но я должен настоять на том, чтобы каждый светлый маг принял зелье. Не раньше семнадцати лет, или пятнадцати, если они попросят раньше. Иначе тёмные маги взбунтуются. Это всё, к чему мы всегда стремились. Чтобы все снова принимали это зелье. Гарри на мгновение задумался, но затем нерешительно кивнул. — Компромисс, — согласился он. — Кроме того, эти чёрные рынки со светлыми детьми-магами будут упразднены. Если есть родители, которые действительно не хотят своих детей или не могут оставить их у себя, мы вместо этого создадим службу опеки. Возможно, даже подразделение той службы, которое будет сводить одиноких тёмных магов со светлыми. Но которое будет проверять приёмную семью. — Безусловно, — сразу же согласился Волан-де-Морт. — И если пятнадцатилетний найдёт свою пару в тёмном волшебнике, который значительно старше его, за всем этим будут наблюдать, и они не смогут начать интимные отношения, пока светлому магу не исполнится по крайней мере семнадцать. Гарри согласно кивнул, но затем подумал о своей собственной ситуации. Если бы его всё ещё принуждали возвращаться к Дурслям, он бы предпочёл быть с Марволо. Несмотря ни на что. — Но для сирот должно быть исключение. Возможно, они могли бы принимать зелье раньше и переезжать к своим парам, если захотят, или к семье пары. Конечно, под наблюдением, — предложил он. Волан-де-Морт утвердительно кивнул. — Для сироты или того, кто может убедительно объяснить, почему его не устраивает текущая жизненная ситуация дома. Гарри снова довольно кивнул и затем придвинулся ближе к Марволо, радуясь, что они достигли соглашения. — Как думаешь, Пожиратели смерти согласятся на всё это? Марволо слегка фыркнул. — Согласятся, если дорожат своей жизнью. Ты прав, что мы должны научиться идти на компромисс друг с другом. Если мы выиграем эту войну только для того, чтобы через несколько лет вспыхнул новый конфликт из-за недовольства светлых магов, это в долгосрочной перспективе никому не поможет. Подросток кивнул и слегка зевнул. Его соулмейт попытался встать вместе с ним и поставить его на ноги, но Гарри недовольно заворчал. — Ты устал, — объяснил ему Марволо. — Ещё не так сильно, — ответил ему Гарри. — Я смог немного поспать в гостиной Гриффиндора сегодня днём, — объяснил он, затем слегка покраснел и виновато посмотрел на Марволо из-под ресниц. — К тому же у нас за последние несколько недель было мало времени только для нас двоих. Я был занят Сириусом, а ты — своими Пожирателями смерти. Приятно просто побыть с тобой наедине. Марволо удивлённо посмотрел на Гарри, но затем широко улыбнулся ему. — Мне тоже нравится просто быть с тобой наедине, — признался он. — И ты знаешь, что ничто для меня не важнее тебя. — Война важна. Я не хочу, чтобы кто-то страдал только ради того, чтобы у меня было лишних пять минут наедине с тобой, — сказал Гарри. — Когда всё это закончится, у нас ещё будет много времени наедине, только для нас двоих. Марволо слегка кивнул. — Но это не значит, что у меня нет времени на тебя сейчас. — Я знаю, — пообещал ему Гарри. Затем он помолчал мгновение. — Я знаю, что у нас было непростое начало, — осторожно начал он. — Но ты должен знать, что я уже простил тебя. Я понимаю, что, во-первых, ты был безумен, а во-вторых, это была война. Мои родители погибли на войне. Это грустно, но они знали, на какой риск идут, сражаясь. И я должен верить, что их желанием было, чтобы я был счастлив. Неважно, как выглядит это счастье. — Он хотел быть уверен, что Марволо знает об этом, особенно после всех сегодняшних споров с Роном на эту тему. Ошеломлённый, но довольный, Марволо посмотрел ему в глаза и затем улыбнулся: — Я очень рад это слышать. Гарри кивнул и продолжил: — Я совершенно уверен, что люблю тебя, Марволо. Я никогда раньше не был влюблён. Но я действительно думаю, что это чувство — любовь. Затем он собрал всё своё мужество и прижался губами к губам Марволо. Его соулмейт сначала удивился, но затем быстро положил руку на затылок Гарри и прижал его ещё крепче, открывая рот и встречая язык Гарри. Он ответил на поцелуй с энтузиазмом, обрадованный тем, что Марволо, очевидно, испытывает к нему те же чувства. Затем он просто наслаждался этим первым поцелуем между ними. Для Гарри это был самый первый поцелуй в его жизни, и он хотел наслаждаться им как можно дольше. Через несколько минут Гарри отстранился, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на Марволо широко раскрытыми глазами. Его соулмейт широко улыбнулся. Затем он снова прижался губами к губам Гарри, словно не мог насытиться. Гарри ответил на поцелуй снова и не возражал, когда последовали новые, и когда Марволо покрыл всё его лицо невесомыми поцелуями. Потребовалось гораздо больше времени, прежде чем они оба оказались в постели.

***

Широко улыбаясь, Гарри плюхнулся на своё место рядом с Роном и Гермионой. — Ты выглядишь счастливым, — сказала Гермиона, наклонив голову, а её взгляд скользнул к его губам, которые всё ещё выглядели слегка припухшими. — И ты опоздал больше, чем сказал вчера. Думаю, я могу догадаться почему, — с усмешкой сказала она. — О Мерлин, — пробормотал Рон, снова слегка зеленея. — Я даже не хочу об этом думать. Не за завтраком. — Извини, Рон, — сказал ему Гарри, слегка смутившись, но тут же снова расплылся в улыбке. Он просто ничего не мог с собой поделать. После вчерашних поцелуев Марволо поцеловал его на прощание сегодня утром. — Ты смог обсудить наши опасения со своим соулмейтом? — спросила Гермиона, видимо, готовая сменить тему, чтобы не мучить Рона дальше. Тот облегчённо вздохнул и продолжил есть. Похоже, даже мысль о поцелуях Гарри и Волан-де-Морта не могла помешать ему наслаждаться завтраком. — Да, — подтвердил Гарри и налил себе стакан тыквенного сока. Он уже позавтракал дома с Марволо. — Мы нашли компромисс. — Затем он объяснил, что обсуждал со своей парой накануне вечером. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Думаю, всех это устроит. — Затем она сложила газету. — «Ежедневный пророк» сходит с ума. — С этими словами она сунула ему под нос заголовок первой полосы: «Тёмные волшебники атакуют Хогвартс — что они делают с нашими детьми!» Гарри скривился. — Ничего о требованиях Марволо? Или о возвращении лорда Волан-де-Морта? — затем спросил он. — Не в «Ежедневном пророке». В некоторых других газетах. — Она кивнула на стопку газет рядом с собой. — Но «Ежедневному пророку» всё же удалось намекнуть, что ты имеешь к этому отношение и, вероятно, впустил тёмных волшебников в Хогвартс, — неодобрительно сказала она. Подросток просто пожал плечами. — Этого и следовало ожидать, станет только хуже, когда они узнают, кто моя пара. — Верные слова, приятель, — пробормотал Рон. Гермиона сердито фыркнула. — Ты знаешь, что теперь будет? — затем спросила она Гарри. — Я имею в виду, сегодня у нас снова обычные уроки, но кроме этого? Гарри просто пожал плечами. — Я пока ничего нового не знаю. Марволо сегодня утром будет совещаться со своим внутренним кругом, а затем посмотрим, что будет. Всё зависит и от реакции Министерства, и прежде всего Фаджа. — Замечательно, уроки, — просто вздохнул Рон. Гермиона взволнованно встала. — Идёмте. У нас сначала трансфигурация. Не терпится увидеть, кого они нашли на эту должность. — Эван Розье, — сказал ей Гарри. — У него было время, потому что он один из сбежавших из Азкабана. И он получил степень магистра по трансфигурации. Он также вызвался добровольцем, потому что он соулмейт Симус и хотел присматривать за ним в школе. Рон удивлённо посмотрел на него. — Соулмейт Симуса? Он нормальный? — Судя по тому, что Симус говорил и что я сам видел, да, — сказал Гарри, поднимая сумку и закидывая её на плечо. — Он довольно близок к Марволо и часто бывал в штаб-квартире. Но вы сами всё увидите скоро.

***

В тот же день после обеда Гарри вернулся с полным школьным рюкзаком. У него было много домашних заданий и много материала, который нужно было наверстать. Поскольку он пропустил три месяца школы, пока скрывался у Пожирателей смерти, ему нужно было многое догнать. Гермиона всё это время вела для него записи и всё готовила, и он хотя бы продолжал читать свои учебники во время пребывания у Марволо, но ему всё равно предстояло много работы. Особенно если он хотел сдать СОВы в конце учебного года. А он очень хотел. У него не было желания снова проходить пятый курс. Он вышел из камина в кабинет Марволо и широко улыбнулся, увидев свою пару. Он поставил сумку на пол и подошёл к нему, обходя стол, легко поцеловав его в губы, и тот с радостью ответил на поцелуй. Марволо положил перо, которое держал, на стол и притянул Гарри к себе на колени, прежде чем поцеловать снова. — Как прошёл твой день? — затем мягко спросил он. — Изнурительно, — честно ответил Гарри. — Я многое пропустил. Марволо согласно склонил голову. — Ты можешь повторить курс, если это слишком сложно. — Нет. Гермиона вела для меня записи и уже составила план, как мне наверстать, — сухо сказал он. — И сейчас только середина января. Я ещё должен успеть подготовиться до экзаменов. — Как скажешь. Но если возникнут проблемы, не стесняйся спрашивать, — предложил старший мужчина. — Конечно, — пообещал ему Гарри. — Чем ты сейчас занят? — Министерство пока не ответило на наши требования. Сейчас они, кажется, успокаивают родителей и пытаются объяснить, почему до сих пор не освободили Хогвартс, — серьёзно сказал Марволо. — Так что сейчас мы больше сосредоточены на наших пленных. У нас есть несколько учителей, а также двадцать семь членов Ордена. Мы хотим их допросить. — У них тоже будет суд с трибуналом? — с любопытством спросил его Гарри. — Конечно, — заверил его Марволо. — Но сначала мы должны их допросить. У нас в руках и Макгонагалл, и Грюм. Они среди самых близких доверенных лиц Дамблдора. Нам нужно их знание о возможных следующих шагах Дамблдора, теперь, когда он потерял Хогвартс. — Можно мне присутствовать на допросе Макгонагалл? — тихо спросил Гарри. — Я тоже хотел бы кое-что у неё спросить. — Конечно, — ответил Марволо и снова поцеловал его в губы, прежде чем встать. — Мы хотели допросить её сейчас, — сказал он в ответ на недоумённый взгляд Гарри. — На случай, если у неё есть информация, на которую нам нужно немедленно реагировать. В конце концов, она очень близка к Дамблдору. Гарри кивнул и взял старшего мужчину за руку, и они вместе пошли по коридорам. Они спустились в подземелья замка — место, где Гарри никогда раньше не бывал. Их встретил Пожиратель в обычном чёрном одеянии. У него было худощавое лицо и тёмные усы. Он показался Гарри смутно знакомым. — Макнейр, — коротко поприветствовал его Тёмный Лорд. Тогда Гарри вспомнил, где видел этого человека: это был тот самый человек, который должен был казнить Клювокрыла на третьем курсе. — Милорд, младший лорд, — поприветствовал он их с почтительным поклоном. — Я привёл первого заключённого в комнату для допросов. Марволо кивнул и пошёл с Гарри к тяжёлой, окованной железом двери. Макнейр последовал за ними. Внутри в кресле сидела Макгонагалл, её руки были привязаны к подлокотникам. Она сжала губы в тонкую линию и выглядела очень рассерженной. Позади неё стояли ещё двое замаскированных Пожирателей смерти. — Мистер Поттер! — удивлённо выдохнула она. Её взгляд скользнул к Марволо, а затем к их переплетённым рукам. Она снова сжала губы. Но она смотрела сердито только на Тёмного Лорда, а не на Гарри, насколько мог видеть подросток. Марволо сел на стул напротив неё, Гарри сел рядом с ним. Между ними и Макгонагалл стоял стол. Тёмный Лорд молча смотрел на неё несколько мгновений, затем кивнул одному из Пожирателей смерти, стоявших за Макгонагалл. — Дайте ей Сыворотку правды. Профессор трансфигурации немедленно начала сопротивляться, но, конечно, не имела никаких шансов из-за связанных рук. Когда она наконец проглотила Сыворотку, она успокоилась, и её глаза затуманились. Марволо начал допрашивать её о её деятельности в Ордене Феникса, местонахождении или планах Дамблдора и о том, что ей известно о Министерстве. Он всё время делал заметки на листе пергамента. Гарри тем временем хранил молчание. Но после того, как действие Сыворотки закончилось, а Марволо, очевидно, закончил, он взял слово. — Профессор, я тоже хотел бы задать вам ещё несколько вопросов. Марволо сделал паузу, собираясь встать, но он позволил Гарри продолжить. По-видимому, он решил, что Гарри передумал, когда дождался, пока действие Сыворотки пройдёт. — В начале года, когда я пришёл к вам поговорить об Амбридж, почему вы ничего не сделали? Почему вы даже не дали мне договорить? Лицо Марволо омрачилось, когда он услышал имя Амбридж. Его взгляд стал сердитым, когда он обратил его на Макгонагалл. Гарри ещё не рассказывал ему, что пытался получить помощь от Макгонагалл в отношении Амбридж. Очевидно, он был не рад этой новости и её бездействию. — Мистер Поттер, Альбус уже говорил мне, что профессор Амбридж несколько раз назначала вам наказания и что вы были этим недовольны, — внушительно сказала она. — Поэтому я сказала вам не высовываться. Гарри закусил губу, а затем поднял голову. — Вы знаете, что заставляла нас делать Амбридж во время наказаний? — Насколько мне известно, она заставляла вас писать строчки, — пренебрежительно сказала она. — Кровавым пером, — злобно прошипел Марволо. — Когда Гарри пришёл ко мне, у него на тыльной стороне ладони был ещё кровоточащий шрам от кровавого пера. Гарри слегка покраснел, но кивнул. — Она заставляла нас всех писать кровавым пером, пока тыльная сторона ладони не начинала кровоточить. Даже первокурсников. Макгонагалл открыла рот, но затем снова закрыла его. — Но Альбус сказал, что уже проверил наказания с Амбридж! — затем с ужасом воскликнула она. — И что это просто какое-то письмо строчек! И что он ничего не может поделать с наказаниями. Марволо фыркнул, но промолчал. Гарри посмотрел на неё, склонив голову набок. — Если бы вы дали мне договорить, я бы рассказал вам о кровавом пере и о младшекурсниках, которые регулярно плакали из-за Амбридж. Макгонагалл на мгновение сжала губы, затем коротко кивнула. — Примите мои извинения, мистер Поттер, мне следовало дать вам высказаться. — Но вы никогда этого не делаете! — наконец вырвалось у Гарри. — Вы не слушали меня на первом курсе, когда я пытался рассказать вам о камне. Не слушали и на втором! Тогда я пошёл к Локхарту, который был совершенно бесполезен. А на третьем курсе мне никто не сказал, что Сириус на самом деле мой крёстный. Я узнал об этом случайно, потому что подслушал. А на четвёртом курсе никто не поверил мне, когда я сказал, что это не я бросил своё имя в Кубок огня! Профессор Макгонагалл удивлённо моргнула, но затем нахмурилась, снова поджав губы. — Мистер Поттер, на первом курсе вы внезапно появились в моём кабинете, говоря практически невпопад и о вещах, которые вас совершенно не касались. — Всё это было нетрудно выяснить, учитывая, что Хагрид был со мной в Гринготтсе, когда забирал философский камень, — с горечью ответил подросток. — Хагрид сделал что? — с досадой воскликнула Макгонагалл. — Дамблдор заверил меня, что он сам забрал камень! — Нет, он послал Хагрида забрать камень, пока Хагрид был со мной в Косом переулке, — просто ответил Гарри. — А в течение остального года я находил всё больше улик. Я даже нашёл зеркало в пустом классе во время зимних каникул. Макгонагалл снова поджала губы. — Мне придётся серьёзно поговорить с Альбусом. Безответственно оставлять такой опасный магический предмет, как это зеркало, в пустом классе, где любой ученик может на него наткнуться. Гарри просто скрестил руки на груди, а затем пробормотал: — Это случается снова и снова, не так ли? Альбус Дамблдор говорит вам что-то, и вы это делаете, независимо от того, хорошо это для студентов или нет. — Я всегда действую в интересах своих учеников, мистер Поттер, — горячо сказала она ему. — Но это не так, — ответил ей Гарри. — Вы никогда не бываете с нами, а если бываете, то не слушаете нас. Сначала Макгонагалл хотела ответить, но затем снова закрыла рот и, казалось, задумалась на несколько минут. — Вы все знаете, что можете всегда прийти ко мне, — наконец сказала она. — Но мы не можем этого сделать. Вы присутствуете на уроках, но после этого вы выделяете нам всего один час в неделю. В остальное время ваш кабинет всегда заперт. Независимо от того, какая у нас проблема, мы обычно идём к кому-то из старшекурсников или к старосте, — объяснил ей Гарри. Макгонагалл снова сжала губы. — У меня много работы, мистер Поттер. Гарри разочарованно посмотрел на неё. — Слишком много работы, чтобы действительно присматривать за нами, гриффиндорцами? — затем просто спросил он. Что-то блеснуло в глазах Макгонагалл, но она просто промолчала. Гарри только раз кивнул, а затем умоляюще посмотрел на своего соулмейта, который снова взял его за руку и встал вместе с ним. — Отведите её обратно в камеру, — приказал он Пожирателю, обнимая Гарри за талию и выходя с ним. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил его старший мужчина. Гарри хотел кивнуть, но затем покачал головой, чувствуя, как его глаза наполняются слезами. Марволо быстро притянул его в свои объятия, поцеловал в голову, а затем молча поднял на руки и понёс обратно вверх по лестнице. — Я думал, она заботится о нас всех, — затем прошептал он. — Но она просто слушает всё, что говорит ей Дамблдор, и делает это, не думая о нас и не подвергая его слова сомнению. — Я знаю, Гарри. Мне жаль, — мягко ответил ему Марволо и снова поцеловал его в лоб.