Часть 1

— [Рокки не понять, почему Эдип сделал себя слепой], — говорит эридианин весом почти полторы сотни килограммов, сидя у него на груди. Начало утра что надо. — Уххх, — тянет Грейс, щурясь, — Я… что? Эдип? — [Да. Рокки читать Софокл, утверждение. Рокки не понимать, почему Эдип сделал себя слепой, когда узнал, что ♪♪♫ своя мать.] Грейс знает, что значит “♪♪♫”, но намеренно не вносит слово в программу — спасибо, но один раз услышать, как цифровой голос Рокки произносит “ебать” было более чем достаточно. — Эм, — говорит он, пытаясь мысленно вернуться к неловким обедам с учителем литературы в восьмом классе, — Потому что он… ну ты понял, это же его мать. Тебе правда нужно развернуть эту мысль? — [Да], — отвечает Рокки раздраженно, — [Рокки пара со своей мать. Почему люди считать это плохо, вопрос?] Грейс пялится в потолок. Сейчас слишком рано для всего этого. — По-моему, что-то тут не вяжется, дружище. Какие-то нюансы потерялись при переводе. — [Нет], — настаивает Рокки, — [Вяжется. Рокки пара со своей мать. Почему плохо, вопрос?] — О боже, — Грейс перекатывается на бок, чтобы на пару секунд уткнуться в подушку, и поднимается с кровати. Он поспал бы еще часок, но теперь точно уже не уснет, — Стоп, придержи коней. Никаких тревожных открытий об эридианской культуре, пока я не выпью кофе. Рокки издает нетерпеливую трель, но с шумом скидывает свой шар с койки и наезжает ему на лодыжки по пути на кухню за тем, что на сотый день их полета к Эриду у Грейса считается за “кофе” — две таблетки кофеина, растворенные в кипятке. На вкус как носки, но пойло все равно придает ему сил, пока Рокки грохочет по всей каюте, бубня: — [Рокки читать Википедия про инцест, а потом Рокки еще читать Фрейда, буэ, Фрейд, Рокки ненавидеть Фрейд, Рокки понимать теории, но все равно не понимать, почему плохо хотеть ♪♪♫ свою мать — понимать, почему плохо хотеть убить отца, конечно, но остальное у Фрейда глупый глупый глупый.] Грейс отпихивает его рукой и как можно быстрее вливает в себя кофеиновую жижу, потому что пять утра по корабельному времени это, мягко говоря, не самый подходящий час для допроса инопланетянином о Фрейде. — Окей, — объявляет он, повышая голос до соседнего помещения, куда Рокки укатил продолжать свою гневную тираду для публики из равнодушных таумеб в чашках Петри, — Я проснулся, полностью проснулся, давай разбираться с ээ… древнегреческим театром и психологией двадцатого века. Класс. — [Наконец-то], — вредничает Рокки и присоединяется к Грейсу за рабочим столом вместе с пугающего размера пачкой лекций по психологии для первокурсников. Через несколько минут выясняется, что никакой путаницы действительно не было: эридианские дети воспитываются группами из восемнадцати-двадцати “родителей”, ни один из которых непосредственно не откладывал и не оплодотворял яйцо. И в том, что эридианин находит себе партнера в общине среди этих родителей, братьев, сестер и прочих нет ничего необычного, хотя по уклончивому тону Рокки Грейс понимает, что это слегка пикантный вариант. — Ах ты шельмец, — говорит он, — Женился на женщине постарше? — [Рокки не понимать, что Грейс иметь в виду], — врет тот. — Ну-ну, — отвечает Грейс, поправляя очки, чтобы взглянуть на экран. Он чувствует, как Рокки почти вибрирует от смущения — будь он человеком, то покраснел бы. Грейс открывает очередной вводный семинар, уже восьмой за утро. — [Рокки понимать теперь], — говорит Рокки, стараясь увести разговор подальше от себя и своей скандально зрелой жены, — [Человеческие родители генетически связать со своими детьми. Будет плохо, если отпрыск ♪♪♫ близкого по генам родственника, и люди развить социологический ♪♪♫♫ против инцест.] — Ээ, — Грейс не в восторге от такой формулировки причины и морщит лицо, уткнувшись в компьютер, — Ну, в принципе все так. Что там было за слово, социологический что? — [♪♪♫♫], — повторяет Рокки, прислонившись к Грейсу сбоку и бесцеремонно выставив перед ним свой девайс для экранов, чтобы как следует рассмотреть, как кучка первокурсников пытается сформулировать свое мнение о старине Зигмунде, — [Вещь, о которой никто не говорить и даже не признается, что подумать о ней, иначе совет , общество или община их выгнать.] — Табу, — поясняет Грейс и вбивает новое слово в программу. ## — [Грейс], — спрашивает Рокки пару дней спустя, когда они копаются в навигационном интерфейсе, пытаясь разобраться, почему Мэри объявляет несуществующие резкие повороты влево, — [Если ♪♪♫ родителя табу, почему много человеческая порнография про ♪♪♫ с родителем, вопрос?] Грейс так сильно стукается головой о нижнюю часть навигационной панели, что падает обратно на пол. — Ау, — жалуется он, лежа и горестно размышляя, какими грехами все это заслужил. — [Грейсу неловко, вопрос?] — Рокки подкатывает ближе и тычет своим смотрительным жезлом ему в лицо в поисках румянца. Грейс отмахивается: — Пожалуйста, без камер. — [Если Грейсу неловко говорить про ♪♪♫, потому что Грейс никогда не ♪♪♫, то Рокки понимать. У Рокки друзья на Эриде, которые тоже старые ♫♫♪. Грустно Грейс улететь с Земля до того, как ♪♪♫ другого человека, но может быть…] — Это ты сейчас меня старым девственником назвал? — из оскорбленных чувств Грейс снова пытается сесть и снова ударяется головой, — Ау. Едрит-ангидрид. — [Грейс не старый грустный ♫♫♪, вопрос?] — самодовольно и без тени раскаяния спрашивает Рокки, — [Почему тогда неловко говорить про ♪♪♫ и порнография, вопрос? Ради научный интерес, утверждение. Культурный обмен, утверждение. Ответь ответь ответь, утверждение. Утверждение. Сейчас же, утверждение.] Грейс высовывается из-за панели только за тем, чтобы посмотреть на него. Даже без лица Рокки прекрасно справляется с притворно-невинным его выражением. — Ладно, — устало соглашается он и отбрасывает инструменты. Все равно черт поди разбери что он тут делает, а Мэри может еще пару часов пообъявлять свои повороты, лишь бы в самом деле не поворачивала. Так он оказывается в анти-безумной комнате со спрятанным в ладонях лицом, с порно на экранах и с инопланетным лучшим другом под боком. Стратт услужливо скачала им весь ПорнХаб в рамках своего глобального пиратского гамбита (хотя вряд ли порно защищается авторским правом, насколько Грейсу известно), а значит, у Рокки есть доступ ко всему спектру человеческих сексуальных практик, что рождает множество интересных вопросов, например, “[Некоторые люди хотят ♪♪♫ инопланетян, вопрос? Грейс хочет ♪♪♫ инопланетян, вопрос?]”, или “[Людям нравится жидкость других людей в рот, вопрос? Буэ, утверждение. Гадость, утверждение. Грязь, утверждение. Буэррггрр грязь гадость, УТВЕРЖДЕНИЕ. Грейсу нравится жидкость других людей в рот, вопрос?]”, на которые Грейс чаще всего отвечает: “Пасс. Без комментариев.”, пытаясь не вспыхнуть от стыда. Через несколько часов (часов! Господи помилуй) он решает, что пора дать отпор авторитарному инопланетному захвату пульта и говорит: — Окей, Рок, теперь давай послушаем ваше порно. Я знаю, оно у тебя есть, не ври, — и указывает на Рокки пальцем, когда тот весь сжимается, как делает всякий раз, собираясь горячо возразить и заверить Грейса, что эридиане бы никогда и ни за что, — И не говори мне, что это ты у нас грустный старый девственник, ты, ээ… не знаю, как назвать пуму наоборот. Рокки наклоняет голову вбок в знак замешательства. — [Что значит перед последнее слово, вопрос?] — Эдриан пума, — говорит ему Грейс, — Твоя пара — пума, — он сейчас час просидел, глядя, как едва совершеннолетние девчонки стонут: “Сильнее, папочка, сильнее!”, пока их трахают сзади, с полнейшей противоположностью стояка, ему не до нежностей, — Давай, признавайся и расчехляй закрома. Рокки неподвижен, словно олень в свете фар. — Ради научный интерес, утверждение, — напоминает ему Грейс, — Культурный обмен, утверждение. Ответь ответь ответь, утверждение. Утверждение. Сейчас же, утверждение. Рокки сердито поводит плечами — считай, закатил глаза. — [Грейс утомлять, утверждение], — ноет он, как будто не заставил Грейса только что скучать по невзгодам пубертата, потому что быть прыщавым, вечно озабоченным двенадцатилеткой было, как ни парадоксально, менее неловко, чем все это, — [Хорошо. Рокки показать.] ## "[ПАПОЧКА ПАПОЧКА ПАПОЧКА ПАПОЧКА ПАПА ОТЕЦ ОООО ♪♪♫ ♪♪♫ ♪♪♫ ♪♪♫ ГЛУБЖЕ МЯГКО ХОРОШО ТЕПЛО ♪♪♫ ♪♪♫ ПАПОЧКА–]" — О господи, — давит из себя Грейс, закрыв лицо руками, — Выключи. Выключи это. Ради бога, умоляю, выключай. — [Грейс хотеть услышать эридианская порнография], — напоминает Рокки и не выключает. Грейс шарит рукой в поисках ноутбука, чтобы закрыть программу перевода, однако наотрез отказывается поднимать для этого свое пылающее лицо, и Рокки его опережает, сбросив ноутбук со стола. Тот продолжает переводить пронзительное щебетание, раздающееся из его собственного компьютера. "[ОТЕЦ ТЫ МОЙ ОТЕЦ ПАПОЧКА ПАПОЧКА ПОЖАЛУЙСТА ♪♪♫ ♪♪♫ ХОРОШО ЛЮБОВЬ ЗАБОТЬСЯ ОБО МНЕ ГЛУБОКО ГЛУБОКО ГЛУБОКО ПАПОЧКА–]" — Не-а, — Грейс резко вскакивает, — Ноуп, — и запирается в туалете, потому что это единственное на корабле помещение с дверью, кроме шлюза для выхода в космос. У него не встал, пытается убедить он себя, сидя на крышке вакуумного космического унитаза, который чинил уже не меньше двенадцати раз. Это вовсе не стояк у него в штанах. Ему мерещится. Эридианская дэдди-кинк порнуха никак не могла его возбудить, более того, стояк в принципе невозможен как явление, потому что у него не вставал уже много месяцев. Так что это какой-нибудь мираж. Внезапная опухоль. Он обхватывает голову руками, крепко зажмуривает глаза и решает, что не смотря ни на что, ни на что к себе не притронется, потому что у него не стоит член, потому что а зачем ему стоять? Он не может стоять. И вообще, это все нереально. — [Грейсу неловко, потому что возбуждать эридианская порнография, вопрос?] — спрашивает Рокки, врезаясь своим шаром в дверь. — Уйди, — говорит ему Грейс, размахивая рукой, — Отвернись. Я в туалете. Это личное время. Личное. Мы с тобой это обсуждали. — [Грейс не опорожнять кишечник], — педантично возражает Рокки. Компьютер продолжает вопить. “[ПАПОЧКА ПАПОЧКА ТАК ГЛУБОКО ГЛУБЖЕ ПРОШУ ПРОШУ]” — умоляет эридианин на записи таким тоном, который Грейс, если бы обращал на это внимание, а он не обращает, назвал бы мурчащим — как будто сами слова вибрируют. “Вибрируют” — думает он в полубреду и прижимается лбом к металлической раковине. — Нет, — говорит он себе вслух, — Нет, нет, нет. Ни в коем случае. — [Ни в коем случае что, вопрос?] — интересуется Рокки из-за двери, — [Грейс ложь глупая, утверждение. Грейс возбужден, утверждение. Рокки видит ♪♪ Грейса через штаны, утверждение. Видит кровь бежать к ♪♪, зачем Грейс врет, если Рокки всееееее видеть, вопрос? Глупый, утверждение.] — Рокки, я просто… — говорит Грейс, но тут же замолкает с горящим лицом, — Я не, эм… не думал, что это вообще еще может случиться. — [♪♪ Грейса сломан, вопрос?] — Да не сломан он, просто… — [Ооооооо. Грейса не возбуждать человеческая порнография, но возбуждать эридианская порнография, вопрос?] Грейс не отвечает, он слишком занят, пытаясь не блевануть и не задохнуться. — [Потому что эридиане, или потому что папочка, вопрос?] — спрашивает Рокки. Он наконец-то поставил порно на паузу. Все, что Грейс слышит теперь в своей пустой голове, это “папочка”, произнесенное цифровым голосом Рокки. Он проглатывает комок вязкой слюны и прижимает тыльную сторону ладони к члену через штаны, просто в качестве эксперимента, и представляет, как Рокки сидит у него на груди со всем этим своим весом, и этими конечностями, и говорит: “[Рокки заботиться о Грейсе, утверждение.]” Грейс знает, он не заставит его умолять. Никогда не заставлял. Вместо этого он покорил его совсем в другом смысле — следил, как он спит, как он ест, как Армандо лечит его порезы и ссадины, волновался, когда Грейс чинил топливный бак Мэри, и издавал тревожные звуки, когда Грейс подсчитывал запасы еды, будил его, когда ему снились кошмары, сидел на соседней койке, свернувшись комочком и прижавшись к ксенонитовому барьеру так плотно, как только можно, низко и утробно урча, говоря таким родным, любимым голосом слова, которые Грейс уже понимал почти без переводчика, эту мелодию его родного языка, знакомую, как собственное сердцебиение: "[Грейс в порядке, Рокки здесь, Грейс безопасно. Рокки никогда не позволить ничего случиться с Грейсом, никогда никогда никогда.]" — [Грейс тихий], — доносятся из-за двери слова, — [Грейс в порядке, вопрос?] И Грейс представляет, как просит его, просит глубже, просит сильнее, пожалуйста, папочка, и быстро убирает руку, но слишком поздно, он уже кончает от одного легкого прикосновения, хватая ртом воздух и всхлипывая, упершись головой в раковину. Это унизительно. И просто ошарашивает после стольких месяцев — у него дрожит живот и слабеют ноги. Это лучший оргазм в его жизни. — [Буээхх], — говорит Рокки, глядя на него через дверь, — [Мокрая грязная текучая жижа, может, Грейсу правда нужно побыть один.] Грейс слышит, как он гремит прочь, ударяясь шаром о стены. В этот момент, в мерцающем послеоргазменном блаженстве, ему не хочется об этом беспокоиться. ## — [У Грейса хорошо отношения с отцом, вопрос?] — спрашивает Рокки следующим утром, — [Биологическим отцом, пояснение.] — Знаешь что, — решает Грейс, щурясь на него поверх пол-порции овсянки и кома-суспензии, — Да. Давай поговорим, мне не помешает немного терапии. Надеюсь, ты внимательно слушал курс, приятель. Рокки резко выпрямляет все конечности, что означает встревоженность. Так ему и надо. Грейс надевает очки Илюхиной для пущего эффекта, сдвигает несколько обитых поролоном ящиков в подобие дивана и усаживает Рокки позади себя. — Знаешь, мой отец всегда хотел, чтобы я хорошо играл в бейсбол, — начинает он, — Хотел спортивного качка. Но я был ботаном, разумеется. — [Рокки понимать], — отвечает Рокки, — [Как “Клуб завтраков”.] — Точно, как “Клуб завтраков”, — говорит Грейс. — [Но отец Грейса горд, что он спасать планету, вопрос?] Предполагалось, что это будет веселое упражнение, но Грейс уже сглатывает твердый ком в горле. Дело не только в том, что он здесь не по своей воле, что ни у кого не было даже возможности гордиться им за спасение планеты, потому что он не соглашался ее спасать, по крайней мере, точно не в роли космического жертвенного агнца. А еще в том, что… — Я, э… я не знаю. Я не говорил с ним уже… десять, одиннадцать лет? Рокки издает взволнованный звук: — [Почему Грейс не говорить с отцом Грейса, вопрос?] Грейс машет рукой, радуясь, что очки хотя бы создают иллюзию того, что Рокки не видит, как он плачет. “Протекает”, как он это зовет. — Да без особой причины, — говорит он, прочистив горло, — В смысле, никакой драмы, мы не поссорились, ничего такого. Просто я поступил в колледж, а он… не звонил. И не приезжал. Только мама навещала пару раз. Я просто… я не тот сын, которого они хотели, так мне кажется. Может быть, теперь они гордятся мной, спасителем Земли, а может, даже не слышали об этом. И я этого уже не узнаю. Он не думал, что осознание, что он никогда больше не увидит родителей, будет таким болезненным. Думал, что давным-давно усыпил в себе эту боль, но видимо какая-то часть его души все еще надеялась, верила, даже, что однажды все выправится, что они наладят контакт. Что однажды родители станут теми, в ком он нуждался, и что отец даст ему ту любовь, которой ему не хватало ребенком. Теперь он понимает, как это глупо. Это невозможно, не только потому что он в космосе — это всегда было невозможно. Они бы никогда не дали ему то, что ему нужно, ему все равно пришлось бы искать эту любовь в другом месте. — [Рокки ненавидеть родители Грейса], — говорит Рокки после долгой паузы, — [Рокки быть бы лучше отцом для Грейса.] Грейс переворачивается на бок и прижимается лицом к шару. — Можешь… можешь так не говорить, пожалуйста? — [Почему?] — спрашивает Рокки, издавая нерешительную вибрацию, которая исходит от него каждый раз, когда Грейс хочет обняться или находится слишком близко к барьеру: как будто он одновременно и хочет, и не хочет прижаться к нему в ответ. Грейс его понимает, он протекающий космический сгусток, Рокки мерзко. Но его друг преодолевает брезгливость и все равно прислоняется к нему с внутренней стороны. — [Правда, утверждение. Роки заботиться бы о Грейсе. Никогда не бросить Грейса. Никогда никогда.] Грейс испускает болезненный стон. — Рок, — сурово протестует он. — [Давать Грейсу что ему нужно. Рокки знать, что Грейсу нужно.] Грейс перекатывается на живот, и вовсе не за тем, чтобы вжаться членом в импровизированный диван. Не за тем. — Рок, — хрипит он снова, даже не зная, о прекращении просит или о продолжении. Три руки Рокки выдаются через гибкую ксенонитовую панель и ложатся тяжестью на макушку, ухо и плечи Грейса. — [Рокки знать, что Грейсу нужно], — не отступая, повторяет он с низким, расслабляющим рокотом, который не похож на его обычный голос. “Потому что это голос для соблазнения” — подкидывает Грейсу мозг, и его сердце чуть не выстреливает из груди, — [Рокки может быть пара Грейса и друг Грейса и папочка Грейса–] — Хнхх, — Грейс стонет, не в силах сдержаться, и трется членом о ящики. Он возбужден еще сильнее, чем вчера, — Надо… надо остановиться, а то все опять будет мокро и грязно. Л-личное время. — [Не личное время], — уверенно возражает Рокки, — [Рокки часть личное время Грейса, потому что Рокки хороший отец. Утверждение. Рокки тот, кто поправить эректильная дисфункция Грейса…] — Что? — задыхается Грейс от неожиданности. — […и Рокки тот, кто заставить Грейса кончить в штаны, утверждение…] Ему приходится поднять руку и сорвать очки с носа, чтобы он не сломал их, вжимаясь своим заплаканным, лихорадочным лицом в ксенонит, возбужденный до слепоты и бездумно тянущийся за чужими прикосновениями. — […и Рокки теперь эксперт в человеческий ♪♪♫, потому что посмотрел всю порнографию…] — Далеко не всю, — задушено вставляет Грейс. — […Рокки знать даже больше про человеческий ♪♪♫, чем грустный старый ♫♫♪ Грейс.] Грейс уже слишком плохо соображает, чтобы возражать против грустного старого девственника, потому что Рокки водит рукой в его волосах, и от одного этого действия он уже на грани оргазма, и в груди у него так печет, что он не может сделать вдох. И ему даже не стыдно, потому что это Рокки, который видел, как он рыдает и как блюет, который настоял на том, чтоб целую неделю наблюдать, как он писает, одновременно с отвращением и любопытством комментируя: “[Вау, вау, мерзость]”. Он, блять, самый лучший друг, что когда-либо был у Грейса, и он говорит: — [Рокки знать, что Грейс хочет быть хороший. Грейс хороший. Грейс хороший и умница, Рокки так гордиться, Рокки любит Грейса.] Воздух в легких похож на раскаленную магму, и это не из-за жара, что излучает тело Рокки. С каждым вдохом с губ Грейса срывается тихий, хриплый и жалобный всхлип. Он льнет лицом к ладони Рокки, и желание коснуться его так сильно, что саднит настоящей раной, дырой в его груди, как будто его рвет на части, как будто он умирает, только Рокки не даст ему умереть. Рокки держит его в своих руках. Рокки держит его. — Рок, — сипит Грейс, отчаянно толкаясь в обивку ящика. Одна нога упирается в пол, а руки крепко обнимают основание шара. Рокки скользит пальцами у него за ухом, и, с едва заметной дрожью в низком голосе, будто не смотря ни на что он тоже что-то от этого получает, произносит: — [Грейс хотеть назвать Рокки как-нибудь еще, вопрос?] Блять, он видит его насквозь. — Папочка, — всхлипывает Грейс, не успев удержаться. Рокки с силой вжимает его в ящик, и он издает пронзительный звук, который определенно не был писком, и кончает в штаны второй раз за сутки. ## — Что-ж, — говорит Грейс, переодевшись, — Это было неловко. — [Не неловко], — беззаботно изгибая ксенонит, отвечает Рокки. Он хлопочет в лаборатории над каким-то новым изобретением, о котором еще не рассказал Грейсу, — [У Грейс Рокки быть чудесный момент.] — Чудесный момент, — тупо повторяет Грейс. — [Да. Рокки заставить Грейса кончать в штаны. Чудесный момент.] Грейс сдвигает очки на лоб и сжимает переносицу. Он заслуживает Нобелевскую премию мира за то, что сейчас не тронулся умом, думается ему. И медаль за смерть в бою. — Пойду поработаю над навигацией, — говорит он. Рокки издает недовольный звук, который компьютер переводит как раздраженное междометие, но отпускает его — на пару часов, по крайней мере. Грейс проводит эти часы, обжигая пальцы об оголенные провода и стараясь не думать о том, что теперь на всю оставшуюся жизнь, сколько бы она ни продлилась, Рокки будет для него всем — другом, братом, может, даже любовником, и видимо, даже отцом. Он никогда больше не увидит других людей, и даже если познакомится с другими эридианами, они никогда не станут Рокки, никогда не прикипят к его душе так же намертво, как он. Стараясь об этом не думать, он, конечно, только об этом и думает. Сдав оборону на этом фронте, он теперь пытается убедить себя, что этот факт доставляет ему дискомфорт, что ему не хочется такой тесной связи с Рокки, но у него не выходит поверить в это даже на секунду. Наоборот, эта мысль настолько правильная, что сразу непроизвольно успокаивает его: Рокки, который следит за его сном, который закидывает его вопросами и не признает никаких границ, и замечает вещи, на которые, Грейс уверен, никто никогда не обратил бы внимания на Земле. Наверное, это грустно, но ни разу до этого, ни разочка никто не спрашивал у него про отца. Когда он это осознает, ему приходится вылезти из-под навигатора, уткнуться лицом в предплечье и просто подышать минуту. В глазах стоит влага, но он ее даже не замечает, пока не слышит, как Рокки бьется шаром о ни в чем не повинные шпангоуты, катясь к нему из лаборатории. Видимо, услышал всхлипы через стены. — [Грейсу грустно, вопрос?] — требовательно вопрошает он, опираясь на согнутые в коленях ноги Грейса, — [У Грейса гей паника, вопрос? Инопланетная гей паника, вопрос?] — Нет, — уверяет его Грейс сквозь слезы, — Не инопланетная гей-паника. Просто… не знаю. Очень много разных чувств навалилось. — [О-оу], — отвечает Рокки, — [Надо снова терапия, вопрос?] — Нет, — Грейс вытирает щеки и шмыгает носом, — Нет, все в порядке, дружище. Рокки, судя по всему, не купился. — [Надо снова терапия, утверждение.] Грейс наклоняется вперед и приваливается к барьеру. Это помогает ему почувствовать себя чуточку лучше, но заставляет Рокки воскликнуть: “[Воооууааа]”. Спустя мгновение он расслабляется и снова подползает ближе. — Ладно, доктор Фрейд, — говорит Грейс, собираясь с духом, — Психоанализируй меня. Рокки барабанит пальцами по его колену через ксенонит. Это похоже на неврологический молоточек, на реальное прикосновение, и Грейсу очень хочется по-настоящему его коснуться. В груди опять открывается болезненная дыра. — [Другие люди с Земля не давать Грейсу что нужно], — произносит Рокки чуть медленнее и вкрадчивее, чем обычно, словно проверяет новую теорию и смотрит, сработает ли она, — [Родители Грейса не давать Грейсу что нужно. Друзья Грейса не давать Грейсу что нужно. Грейс старый одинокий ♫♫♪–] — Э, — слабо возмущается тот. Рокки выводит трель, похожую на “шшш”, и продолжает стучать по его колену. Грейс упирается лбом в шар, и от этого ему хуже видно Рокки, приходится косить глаза, но ему наплевать. Он хочет быть как можно ближе. — [Грейс никогда не получать что ему нужно], — по прежнему вдумчиво продолжает Рокки, — [И Грейс думать, раз никогда не вернуться на Земля, что он это не получит. Но теперь Рокки дать ему это, утверждение. Грейс чувствовать ему повезло, что он найти Рокки, утверждение.] Грейс закрывает глаза, греясь в идущем от ксенонита тепле. — Да, — говорит он, — Да, чертовски повезло. Рокки тихо гудит — без слов, просто мурлыкающее жужжание, звук крайнего удовлетворения. Грейс иногда слышит от него это гудение, когда тот охраняет его сон. — [Грейс не должен больше волноваться], — говорит он, — [Рокки теперь заботиться о Грейсе. До конца его жизнь. Утверждение.] — Я сейчас опять заплачу, — угрожает Грейс, обтирая лицо о барьер. — [Эээууу], — Рокки тычет его в щеку, — [Протекает.] — Это ты виноват, — говорит ему Грейс. Рокки гордо выпячивает грудь. — [Да. Рокки виноват. Рокки виноват у Грейса течет из глаз, и Рокки виноват у Грейса течет из ♪♪. Рокки игнорировать глупый глууууупый человеческий табу и стать Грейсу ПАПОЧКОЙ–] — Окей, — Грейс отстраняется, — Достаточно, спасибо. — [Грейсу это нравится, УТВЕРЖДЕНИЕ], — парирует Рокки. Грейс отпихивает его подальше от себя ногой. — Иди давай собирай свою новую штуковину, займись делом. — Корректирую курс на девяносто градусов по левому борту, — врет Мэри. Грейс указывает большим пальцем через плечо, заползая обратно под навигатор. — Надо разобраться с этой фигней. — [Хорошо], — бодро соглашается Рокки, — [Рокки пойти дальше делать вибратор дальнего управления.] Грейс опять шарахается головой о навигационную панель.