доброе утро… кнайф

обычным теплым майским днем, когда солнце только вставало из полупрозрачных облаков, чутка прохладный ветер ласкал уже зеленую травку на улице, через какое то время начал появляться дождь. хлебобулка только открыл свои очи и сразу увидел родной потолок маршрутки своего сводного брата — замазыча. все плыло в глазах изза недосыпа, его словно тошнило и хотелось блевать прям тут и здесь. руки и ноги были словно сломаны, так что он лежал и чего то ждал. Когда один из главных лиц в данной истории наконец смог вспомнить кто он такой и где находится, перед ним лежал, уперевшись плечом на окно сидел и спал кнайф, его старый друг, родственная душа как никак. Они столько вместе пробыли, почти всю эту планету обходили и обшарили, много где побывали... На нём всё так же красовались шрамы на обоих частях тела, которые вовсе не собираются заживать, так как это просто невозможно. рогатый наконец то перестал смотреть на потолок. шум дождя бился об маршрутку все быстрее и сильнее, как будто был нелюбимый град в подозрительно большом количестве. через чутка открытое окно которое оставил сводный брат, то бишь замазка. запах дождя дал понять куре что идет доброе а не этот как он считал «сраный» град. и снова понял что придется ему как минимум полдня сидеть в маршрутке. услышал родной и знакомый храп своего близкого друга, кнайфа, или как он называл его «инвалид». на его лице появилась его тогда привычная ухмылка, встал не смотря на свою боль в ногах и подошел к тогда сонному кнайфе и просто начал на его смотреть, думая как его разбудить так, чтоб уж моментально встал, или лучше подпрыгнул. а кнайфи то было хорошо, прям замечательно. дождь его не особо брал, он под ним спокойно мог гулять сколько угодно. так вот он тихонько и лежал, один вместе с куриком в маршрутке, сопел и даже не подозревал, что сейчас у него будет по расписанию подъём, как в армии. курасан понял что они в маршрутке одни, и он мог все сделать. ему пришла одна, только ужасная идея. долго думал «делать ли это или нет?», все таки решил попробовать. более все обдумал, каждое движение и не проснется ли кнайфи. —я тебе отомщу за то, что ты натворил на меня пчел. хотя спокойно знаешь что я боюсь их сказал он очень тихим и спокойным голосом. открыл двери маршрутки, чтоб осуществить свой план, начал про себя смеяться уже представляя как это все осуществится. взял его осторожно за часть головы и за бок, размахался им и как выбросит с его маршрутки на мокрую траву —ПРОСЫПАЙСЯ, ГАНДОН! резко закрыл двери данного транспорта. – ГХ-!? почти сразу же как его швырнули прочь из маршрутки, тот проснулся, резко придя в себя от чего на несколько секунд увидел перед собой странные узоры, похожие на галюны или скорее на гипноз. – КАКОГО ХУЯ!? прокричал резчик, повернувшись к курасану, всё так же сидя на траве, пока на его лицо капали холодные капли с неба. смотря на его с хитрожопой улыбкой, еле как сдерживая смех которых хотел из него как можно быстрее выплеснуть из своих легких. что то там бормотал про себя, все таки открыл двери транспорта не на долго. когда режик уже встал и побежал к дверям, тот уже закрыл их и начал дальше смеяться, очень громко, что аж замазыч пришел и еле как открыл дверь. замазыч в тот момент был для кнайфа героем. силой открыв дверь, тот впустил кнайфа во внутрь, который нашёл там же полотенце и быстренько вытер своё лицо. он просто недовольно посмотрел на курасана но ничего не сказал, за него это сделал замазыч. замазыч начал капец как сильно ругать курика, мол, его даже на пять минут нельзя оставить, а все, уже пизда всем и вся. рыжему было алмазно поебать, изумрудно похуй, он моргал по очереди по одному глазу и внимательно слушал что пиздит его сводный брат. замазыч уже понял что до его тупой головке уже ничего не ни дойдет — и зачем ты это сделал? спросил замазыч с уставшим лицом. кура ток еле как из себя выдавил какие то тихие звуки, которые не были похожи на какой то язык. кнайф всё это время наблюдал за этим всем, и для него это было что то типо музыки, целой композиции для его ушей, которые бы отвалились бы ещё в прошлом году от его выкрутасов зимой. – Отомстить мне решил, гадёныш... вмешался инвалид, убирая мокрое полотенце на задние сиденья, дабы оно, не скоро но высохло. — да все, замазыч, отъебись от меня, ну отомстил ему разок. я же не виноват что он на меня пчел навел..? с еле заметной и фирменной улыбался, все так же глядя на своего духовного братка. взгляд замазыча перевелся на кнайфи, его пронзительно знакомый взгляд для режика оглядывал сверху вниз и остановился на его глазах, словно спрашивая его «это правда?». курасан сразу понял этот взгляд и автоматически направил на него взгляд, думая что тот щас врежет. – ... Да, навёл. Но пчёлам ты нахер не сдался, это даже на тебе никак не отразилось. тот ответил, скрестив руки на груди, так же невозмутимо смотря на замазыча. однако стоит признать, что этого мужчину резчик боялся, как мать после родительского собрания, на котором открыто обсуждали её чадо. как огня, который был разведён с помощью бензина, что сжигает все на своём пути. очевидно такую персону лучше не выводить из себя, он чудом один раз не получил по лезвию, так бы остался с кривой ебасосино. — да все, не видите себя как дети какие то. курасан, извинись ты перед кнайфом. и ты, кнайф, извинись перед рогаликом… стаким же недовольным лицом смотрел на обоих переводя взгляд с одного, на другого. замаза уже знал что курасан ни за что не извиниться первым. кнайф уже чуть ли не дрожал от взгляда до этих слов. хлебобулка уже тяжело вздыхает и понимает: пока он не извинится, замазыч будет так же смотреть на его и на этого режика. долго думал рыжий и хотел уже извиниться, но, не хотел все таки унижаться так перед кнайфом, думал, извиниться ли все-таки ему. подоше к кнайфу и обнял его и тяжело дыша — зато мы квиты, пхех опять со своей улыбкой представился рыжий. кнайф естественно так просто извиняться не был намерен, но всё же сделал это, пусть и тихо, мямля. он не извинялся так часто, что б к этому слову у него был иммунитет и пофигизм, поэтому говорил он это только когда реально имел это в виду. почувствовав на себе тёплые, доволи знакомые руки и тела, тот вздохнул, и решив пропустить эту шалость мимо своего сердца и мозга, обнял курасана в ответ, правда не на долго. — гм, точно. кура знал что кнайф не очень то и любит долгие объятия, все равно хотел просто обнимать его и все. замаза наконец то успокоился, улыбнулся своей доброй улыбкой когда увидел их двоих в объятиях, аж сам чутка поплыл. вспомнил что надо забрать девочек с магазина продуктов на минимум на неделю, сел за водительское кресло и завел маршрутку. кура автоматом отпустил кнайфа и прошептал «обещай что хотя бы ближайшую неделю не будет сраться, хорошо?» с уставшим в перемешку с стыдом смотрел на пол.