3§ Часть 1: Отрицание

***

В моей комнате пахло нагретым пластиком системного блока от долгой и изнурительной игры. Окно было зашторено, и единственный свет исходил от монитора, который заливал комнату мертвенно-синим сиянием. На мне была огромная растянутая серая толстовка — я нашла её в спальне отца пару лет назад. Мои родители жили в разных спальнях столько, сколько я себя помню. Я ещё вспоминаю о своём удивлении в детском саду, когда другие дети делились секретами и говорили о том, что их родители спят в одной кровати. Тогда я решила, что мои родители просто очень уважают друг друга и спят раздельно, чтобы каждый высыпался. Сейчас же я понимаю, что это была необходимость — наверное, депрессивной женщине тяжело спать с вечно напряжённым мужчиной. Я и сама порой с трудом могу просидеть дольше необходимого в одной комнате со своими родителями. В наушниках гремели выстрелы и резкие команды моих друзей в Дискорде. Мы играли в Valorant. Я выбирала Джетт — стремительную девушку, которая могла взлетать и метать ножи с убийственной точностью. — На миде двое! Двое на миде! Сейдж, дай стену, срочно! — выкрикнула я в микрофон, чувствуя, как адреналин заставляет пальцы летать по клавишам WASD. Мой персонаж взметнулся вверх, я щёлкнула мышкой, и на экране появилось подтверждение убийства. — Ха! Хавай, ботяра! — я громко рассмеялась, откинувшись на спинку кресла. В Дискорде раздался гул моих друзей, которые поддержали мою победу. С ними я открывала свою потайную сторону: не нужно было фильтровать каждое слово или следить за тем, чтобы не выглядеть глупо. В эти моменты я вообще не была «той самой очкастой Ким Минджи с последней парты». Я была крутейшим игроком, частью команды. Время на углу экрана показывало половину одиннадцатого. Уроки по математике сиротливо лежали на краю стола, открытые на чистой странице. Пару раз за вечер дверь приоткрывалась — отец проверял, как я занимаюсь учёбой. В такие секунды я мгновенно сворачивала игру и хватала ручку, делая вид, что у меня особая страсть к логарифмам. Просто мой отец совсем не одобрял игры — он считал это пустой тратой когнитивных ресурсов, особенно в будни. Когда дверь скрипнула в очередной раз, я уже подготовила дежурную фразу о том, какое сложное уравнение я решаю, но замерла с открытым ртом. В комнату вошла мама: на ней было облегающее платье цвета тёмного вина, с блёстками — такие носили женщины её возраста по особым случаям. Волосы были уложены мягкими волнами, а на лице сиял свежий макияж, скрывающий те серые тени под её уставшими глазами. От неё пахло духами — густой, приторно-сладкий аромат, от которого у меня обычно начинала болеть голова. Но сейчас я даже не поморщилась. — Ого, — вырвалось у меня. Мама мягко улыбнулась, проходя внутрь комнаты. Шлейф её парфюма заполнил всё пространство, вытесняя, кажется, весь кислород. Она бросила взгляд на мой монитор, где всё ещё светилось меню игры. — А что это за человечки? — спросила она, наклонив голову. Я виновато сморщилась и быстро притянула микрофон к губам. — Ребят, я ливаю. Мне пора спать. Давайте, пока. — я отключилась от сервера, не дожидаясь ответа, и демонстративно пододвинула к себе тетрадь. — Да так, мам… Развлекаюсь немного после уроков. Мы молчали какое-то время. Это было как-то неловко. — Ты куда-то уходишь? — спросила я, разглядывая её платье. Я просто не могла не полюбопытствовать. Её платье казалось не слишком чужеродным для нашей квартиры. Мама села на моей кровати, машинально разглаживая ладонью складки на одеяле. — У коллеги на работе день рождения. Я обещала, что забегу на пару часиков. — она издала негромкий смешок и с хитринкой в глазах понизила голос. — Честно говоря, терпеть не могу такие сборища. Куча амбициозных карьеристок и жён директоров, которые выгуливают свои бриллианты. Соревнуются, у кого жизнь сложилась лучше. Жалкое зрелище. Я невольно хихикнула. — Понимаю тебя… Это как школьная столовая, но только умноженная на сто. Мама улыбнулась шире, её глаза светились чем-то. — Кстати, о школе. Удалось кому-то улыбнуться, милая? Я почувствовала, как уши начинают теплеть от неловкого воспоминания. Я отвела взгляд на тетрадь, вертя в пальцах карандаш. — Да, улыбнулась… Только случайно выбрала самую невыносимую девочку во всём классе. Знаешь, те самые хорошие девочки, которые на самом деле едят людей на завтрак. Она решила, что я рехнулась. Я чуть не стала посмешищем… К моему удивлению, мама не расстроилась. Наоборот, она подалась вперёд. — И что с того? Это было смело, Минджи. Не вздумай считать себя ниже их только потому, что у них юбки короче. — она на мгновение задумалась, глядя куда-то сквозь меня. — В моей школе тоже были такие звёзды. Мы с девочками специально с ними враждовали. Знаешь, просто ради забавы. Подстраивали всякие фокусы, чтобы… Мы тогда их… Мама резко замолчала. Свет в её глазах на секунду потух, словно кто-то вырубил лампу. Она не договорила. Прежде чем я успела спросить, кем были её подруги, мама встала. Она подошла ко мне со спины, положила ладони на мои напряжённые плечи. Я почувствовала тяжесть её рук — приятную и нежную. — Самое важное, Минджи, — это найти свою банду людей, кто поддержит тебя в любой передряге. Я неопределённо пожала плечами. — Не знаю, мам. Мне не особо нужна банда. Мне самой проще. Мама не стала настаивать. Она знала, что когда я начинаю закрываться, то говорить со мной не получится. Вместо этого она наклонилась и обняла меня за шею, прижавшись щекой к моему виску. Я ощутила запах её пудры, помады, аромат духов стал ярче, так что я дышала ими. — Не обязательно иметь толпу вокруг, — прошептала она мне прямо возле уха. — Достаточно иметь хотя бы одного совсем маленького человека. Того, кто останется рядом, даже когда ты останешься совсем одна. Подумай об этом, милая. Я тебя люблю, помнишь? В этот момент я почувствовала, как всё моё сопротивление просто исчезает. За все семнадцать лет я получала такие объятия слишком редко, чтобы выработать к ним иммунитет. Это была какая-то инстинктивная реакция — я буквально размякла в её руках, как мякиш хлеба в воде. В этом кольце её рук, пропитанных приторными духами, я нашла себя в укрытии огромного, непробиваемого щита. Весь мир остался где-то снаружи, не в силах больше меня задеть. Я невольно улыбнулась: широко, глупо и абсолютно непроизвольно. Мне было так хорошо от этого короткого внимания, что даже запах парфюма перестал казаться неприятным. Наоборот, я начала впитывать его носом, кожей, своим существом, стараясь запомнить. — И я тебя, мам, — тихо ответила я. Мама легонько погладила меня по голове, отстранилась и, поправив платье, направилась к выходу. — Не сиди долго, милая. Папа будет ворчать. Ты же знаешь, как он умеет раздражать. Когда дверь за ней закрылась, я ещё долго сидела неподвижно, глядя в тетрадь. В комнате всё ещё висел её запах, и теперь он казался самым лучшим ароматом на свете. Я быстро, почти не задумываясь, доделала уроки — формулы сами складывались в правильные ответы. Я легла в кровать, укутавшись в одеяло, и уснула почти мгновенно. Тревожные мысли, что обычно роились в голове перед сном, куда-то исчезли. Меня усыпило редкое, тёплое чувство, что я была кем-то, кого действительно любят.

***

Грохот разорвал ночь, как выстрел в пустой бочке. Я подскочила на кровати, сердце колотилось где-то в висках. В нашей квартире тишина была возведена до самого первого закона — мы передвигались тихо, старались не тревожить спокойствие друг друга. Но то, что я слышала сейчас, было хаосом. Снаружи что-то билось, отлетало, я слышала повышенные тона родителей. Это заполняло пространство чужеродным, страшным звуком. Я спустила ноги с кровати. Едва ступни коснулись тапочек, реальность начала плавиться: тьма в комнате стала абсолютной, осязаемой, как будто мне на глаза пролили тушь. Свет из окна исчез, будто город за ним просто стерли ластиком.