Глава 10. «Увольнительная на двоих»

Его положили в санчасть — лечить руку. Пуля прошла по касательной, кость не задела, но рана воспалилась. Три дня он лежал под капельницей, злой, как чёрт, и требовал, чтобы его выписали «к чёртовой матери». Вера не обращала внимания. Меняла повязки, поила чаем с облепихой и молчала, когда он ворчал. На четвёртый день, оставшись на ночное дежурство, она села на край его койки. — Ты знаешь, что самое страшное? — спросила она. — Когда приходит сводка и ты не знаешь — жив или нет. Это страшнее, чем под обстрелом. — Я больше не поеду, — сказал он неожиданно. — Написал рапорт о переводе в учебку. Буду щенков дрессировать. Подальше от пуль. — А как же «настоящий командир должен быть в поле»? — Настоящий командир должен возвращаться домой, — он посмотрел на неё в упор. — К тем, кто его ждёт. Повисла тишина. В санчасти мерно гулял обогреватель, где-то в казарме храпели солдаты. — А кто тебя ждёт? — тихо спросила Вера. Он взял её руку — здоровой, правой — и прижал к своей груди, туда, где под тонкой больничной рубашкой ровно, спокойно стучало сердце. — Ты. Больше никто. И не надо мне никого другого.