Вернутся к фанфику
Двумя месяцами ранее или как всё начиналось
1 мая 2026, 20:20---
Двумя месяцами ранее
Мужчина за рулём ехал и постукивал пальцами в такт музыке, которая играла в салоне его автомобиля, и улыбался, будучи в прекрасном настроении. Спросите, из-за чего? А я, конечно, вам отвечу.
Предыдущую миссию он выполнил на отлично. Нет, он всегда их выполняет на отлично, но суть не в этом. В этот раз его начальница и по совместительству подруга за отлично сделанную работу дала отпуск на неделю, который будет оплачиваемым. Радость же! А ещё в магазине, в котором он был недавно, он нашёл вино — эксклюзив 1923 года рождения. Ну любит он их не только коллекционировать, но ещё и дегустировать.
Вино было особенное. Урожай того года считался чуть ли не легендарным среди ценителей, и найти бутылку в таком состоянии — это как выиграть в лотерею, только лучше, потому что выигрыш можно выпить. Продавец, пожилой мужчина с лицом человека, который знает о вине всё и даже больше, долго не хотел его продавать. Он смотрел на бутылку так, будто это была не бутылка, а как минимум его первая любовь, случайно зашедшая в магазин спустя сорок лет. Но когда мужчина упомянул правильный год, правильный регион и правильную технологию выдержки — глаза продавца загорелись уважением, и он согласился уступить товар «истинному ценителю», а не «какому-то там нуворишу, который даже не знает, с какой стороны пробку открывать».
И сейчас, в прекраснейшем настроении, мужчина ехал домой по трассе и улыбался, представляя, как он будет наслаждаться этим вином дома: откроет бутылку, даст ей «подышать» ровно столько, сколько нужно, нальёт в правильный бокал — не в кружку, как некоторые, — сделает первый глоток… Мысль была настолько приятной, что он даже прибавил громкость музыки. Теперь из динамиков гремело что-то бодрое и ритмичное, и он даже начал подпевать — фальшиво, но с душой. Благо, никто не слышал. Кроме, возможно, той белки, которая перебегала дорогу и которую он пропустил с мыслью: «Живи, рыжая, я сегодня добрый».
Пока не случилось кое-что, что заставило его забыть о вине и об отпуске в целом.
(Дальше идёт рассказ от лица Невера)
«Хороша жизнь: и отпуск получил, и хорошее вино по хорошей цене урвал, эх, ляпота. Сейчас приеду и попробую его… Хм, или оставить на потом? Ай, ладно, приеду — решу. Чего заранее голову ломать? Я вообще-то мужик простой: вижу цель — достигаю, вижу вино — пью. Ну, или берегу до особого случая. Но сегодня, кажется, и есть тот самый особый случай. Или нет? Ладно, приеду —
Что это было?!
Какой ненормальный под колёса машины кидается? Ему, походу, жить надоело!
Я по тормозам. Колодки взвизгнули так, что, наверное, в соседнем районе собаки завыли. Руль влево, увожу машину от прямого удара — поздно. Глухой удар. Тело мелькнуло перед капотом и улетело куда-то вперёд.
Ну, я ему сейчас устрою!
Я вышел из машины и первым делом огляделся. Трасса. Темнеет. Вокруг — лес, густой, тёмный, хоть глаз выколи. И откуда этот придурок вообще взялся? Тут на много километров вперёд — ни заправки, ни жилья, ничего. Только лес и дорога. А теперь ещё и тело под колёсами.
Так, стоп. Я подошёл ближе. Это не «какой-то ненормальный». Это девушка. Молодая совсем, на вид лет двадцать пять максимум. Живая. Уже плюс. От удара её отбросило на несколько метров.
Первая мысль — откуда она здесь? Машин вокруг нет, пешком по такой дороге ночью никто не ходит. Из леса выбежала — больше неоткуда. А если из леса — значит, было от кого бежать. И что-то мне подсказывает, что это «кто-то» вряд ли был заблудившимся грибником. Интуиция, чтоб её.
Ладно, потом разберёмся. Сначала — помощь.
Я присел рядом. Пульс есть, но слабый. Дыхание неровное, поверхностное. Рука под неестественным углом — перелом, скорее всего. Внутренние органы — под вопросом, без больницы не узнать.
Я позвонил в скорую. Быстро объяснил, где я, что случилось, какие повреждения вижу. Сказали — ждать, выезжают. «Ждать» — моё любимое слово, особенно когда на улице темнеет, ты один на пустой трассе, а вокруг лес, из которого, возможно, только что выбежала насмерть перепуганная девушка.
Девушка застонала. Я наклонился ближе. Она что-то шептала. Я разобрал единственное слово:
— Помогите.
И она открыла глаза. Зрачки расширенные, но взгляд осмысленный — уже хорошо, мозг работает. Только смотрит она не на меня. Она смотрит в сторону леса.
Я проследил за её взглядом. Лес. Тот самый, из которого она, скорее всего, выбежала. Тёмный, густой, абсолютно обычный на вид. Берёзы, ели, кусты — стандартный российский пейзаж, ничего особенного. Но что-то в том, как она на него смотрела, заставило мои инстинкты, отработанные годами, проснуться и заорать дурным голосом.
Там что-то было.
Я не видел ничего конкретного — ни силуэта, ни движения, ни блеска глаз. Но ощущение чужого присутствия было настолько плотным, что хоть ножом режь. Воздух сгустился в том месте, стал тяжелее, холоднее. Как будто сам лес наблюдал за нами. И, кажется, ему не нравилось то, что он видел.
Вот теперь я понял. Она не под колёса кидалась. Она бежала оттуда, из леса, и просто не заметила машину. А значит, то, что за ней гналось — если гналось, — всё ещё там.
И в этот момент я пожалел, что при мне нет реверса. И вообще ничего нет. Потому что я, в отпуске. Оружие дома. Снаряжение дома. Всё дома. А я тут, на тёмной трассе, с незнакомой девицей без сознания и непонятной тварью в лесу. Прекрасно. Просто прекрасно.
Ладно. Сначала — девушка. Потом — всё остальное».
Больница
Девушка лежала с закрытыми глазами и равномерно дышала в палате, подключённая к аппарату жизнеобеспечения после тяжёлой операции. Аппарат показывал равномерное сердцебиение — монотонное пиканье, которое обычно успокаивает персонал и говорит о том, что пациентка стабильна. Но сегодня оно раздражало всех. Потому что было слишком ровным. Слишком правильным. Как будто организм не боролся за жизнь, а просто ждал чего-то.
Врачи потом ещё долго удивлялись, как ей вообще удалось выжить при таком ударе. Медицинское чудо, не иначе. Или что-то другое, менее чудесное и более расчётливое. Но это врачи, они во всё сверхъестественное не верят, пока им лично демон на голову не сядет и не начнёт диктовать рецепты.
Девушка в палате была одна, так как все лекари вышли. Мужчина, который сбил её, оплатил операцию и сейчас обговаривал что-то с лечащим врачом на ресепшене. А именно — настаивал на индивидуальном посте наблюдения и усиленной охране палаты.
— Охране? — врач поднял бровь и поверх очков посмотрел на мужчину в смокинге так, будто тот только что предложил ему застраховать больницу от нашествия инопланетян. — Молодой человек, у нас частная клиника, а не военный бункер. Пациентка после тяжёлой операции, она под наблюдением. Что за срочность?
— У меня есть основания полагать, что ей может угрожать опасность, — спокойно ответил мужчина. — Не спрашивайте, откуда я знаю. Просто поверьте: будет лучше, если рядом с её палатой кто-то будет дежурить. Хотя бы сегодня. Хотя бы эту ночь.
Врач хотел возразить, но мужчина положил на стойку регистрации чековую книжку.
— Я готов компенсировать все неудобства. Назовите сумму.
Врач посмотрел на чек. Снял очки. Протёр их. Снова посмотрел.
— Я распоряжусь, чтобы у палаты поставили пост, — сказал он изменившимся голосом. — И, возможно, мы даже выделим отдельную медсестру.
— Вот и договорились.
Казалось, в этот спокойный момент ничто не может произойти, но, как бы не так, жизнь — штука непредсказуемая, всегда преподносит нам сюрпризы. Так и случилось: в больнице с яркой вспышкой появился человек, вид которого был лет на двадцать пять, у него было тело атлета, насыщенно-карие глаза и чёрные волосы, а сам он одет был в смокинг, и в руках у него была трость, сделанная в изысканном стиле.
Да, ещё один мужчина в смокинге. Нет, это не модный показ. Просто у некоторых существ вкус сходится — классика, что поделать. Видимо, где-то есть небесный журнал мод, и там всего одна страница.
Трость эта, если приглядеться, имела набалдашник в виде головы змеи с изумрудными глазами, которые в полумраке палаты, казалось, светились собственным светом. Не отражённым — собственным. Как два маленьких зелёных фонарика, которые смотрели прямо в душу, даже если души на тот момент в теле не было.
Он оглядел палату с ленивым интересом, как оценщик в антикварной лавке, поправил запонку на манжете, вздохнул — мол, опять работа, никакого покоя, скоро за вредность надбавку просить начну — и подошёл к аппарату. Даже не подошёл, а скорее подплыл, потому что двигался он с той плавной, нечеловеческой грацией, которая заставляет обычных людей чувствовать себя неуклюжими, как медведь на катке. Причём на коньках.
— Ну-с, — произнёс он, разглядывая монитор, — что тут у нас? Сердцебиение ровное, давление в норме, душа отсутствует… Стоп, а это мы сейчас исправим.
Он щёлкнул пальцами. Звук был сухой, как выстрел стартового пистолета, и аппарат, показывавший сердцебиение, перестал работать. Не просто выключилась кнопка, нет — погас сам экран, захрипел динамик, и по палате разнеслась абсолютная, звенящая тишина. Даже лампочки на потолке мигнули, как будто им стало страшно.
Молодой человек усмехнулся, покрутил трость — чисто для эффекта, он вообще любил красивые жесты, — и исчез так же, как и появился, но в этот раз без вспышки. Наверное, решил, что две вспышки за один вечер — это уже перебор и дурной тон. Или просто батарейка села.
На звук прибежали медсёстры и старались подключить аппарат, так как девушка была в судорогах. Тело её выгибалось дугой, пальцы скребли по простыне, а с губ срывались беззвучные слова — не то молитва, не то проклятие, не то рецепт яблочного пирога на древнешумерском.
— Заряжай! Быстрее! — кричала одна медсестра, тряся аппарат, как будто это был старый телевизор, который нужно хорошенько стукнуть, чтобы он заработал.
— Да не заряжается он! — в панике отвечала вторая. — Он вообще не включается! Как будто его кто-то выключил изнутри!
Они бегали за резервным, подключали его к другой розетке, проверяли предохранители — бесполезно. Аппарат был мёртв. Полностью. Как будто в него ударила молния.
И когда они уже думали, что конец, и пора доставать бланк для констатации смерти, девушка резко стабилизировалась и пришла в норму. Слишком резко. Как будто кто-то щёлкнул невидимым переключателем.
Медсёстры переглянулись.
— Ты это видела?
— Я ничего не видела. И ты ничего не видела. И вообще, меня здесь не было.
— Правильно. У меня смена через час заканчивается, я не хочу писать объяснительную. А ты знаешь, сколько бумаги уходит на объяснительные о чудесах? Я не готова тратить на это три дерева.
А мужчина, что недавно отключил аппарат, уже стоял за окном больницы — хотя «стоял» не совсем точное слово, потому что находился он на высоте третьего этажа, и под ногами у него был только воздух. Он смотрел сквозь стекло и улыбался всё шире и шире — так, как улыбается человек, который поставил многолетний эксперимент и наконец-то увидел результат.
— Добро пожаловать к нам домой, Элеонора, — произнёс он мягко, почти ласково, но в голосе слышались нотки собственнического торжества. Так говорят, когда дорогой гость наконец-то переступил порог, и теперь можно закрыть дверь. На все замки.
В этот раз мужчина окончательно исчез, что сопровождалось вспышкой, оставив после себя только лёгкий запах дорогого табака и едва уловимый аромат серы. Медсёстры, которые как раз выглянули в коридор, дружно решили, что у них коллективная галлюцинация, и пошли пить успокоительное. Двойную дозу. Нет, тройную.
Несколькими минутами позднее
(От лица ГГ)
«Открывши свои прекрасные, такое чувство, что залитые свинцом, глазки... Господи, как банально. "Залитые свинцом" — кто так вообще говорит? Я что, в дешёвом романе проснулась? Ладно, проехали. Сейчас не до литературных изысков.
Я поняла, что нахожусь в больнице в теле Александры Лисовой. Значит, всё получилось. Я, конечно, не сомневалась в своих силах — кто бы сомневался, я вообще-то тринадцатихвостая кицуне, а не студент-практикант, — но переселение есть переселение. Это как дорогая доставка: всегда есть шанс, что посылка придёт с помятыми углами. Или что курьер перепутает адрес. Или что получатель окажется не тем. Но вроде обошлось. Пять звёзд доставщику. ( То есть мне )
Что ж, Саша сейчас уже должна быть в своём мире мечты. В теле какой-нибудь местной героини, с пятью плюшками в кармане и моей силой в качестве передатчика. Надеюсь, у неё всё хорошо, а то совесть будет мучить. Всё-таки я тоже переживаю за своих "клиентов". Тем более она была первая за последние сто лет, с кем я нормально поговорила. До этого были либо жнецы, которые шарахаются, либо Хранители, которые обижаются. Никакого общения. А тут — живая душа, да ещё и с чувством юмора. Такую потерять — преступление.
Так, а теперь к делу. Осмотримся.
Я спокойно могу влипать в неприятности. Шучу. А может, и нет. Учитывая мою специальность "кицуне под прикрытием", неприятности меня находят сами. Как кошки находят человека с аллергией. С точностью GPS и без права на отказ.
Хм, сейчас посмотрим, как сильно пострадало теперь моё тело. М-да, пара переломов, голова, лёгкие... Ну, могло быть и хуже. Врачи — молодцы, большую часть работы сделали. Остальное я доделаю сама. Регенерация у меня быстрая, но не мгновенная, так что пару часов если не дней ,придётся потерпеть и не танцевать. Но сначала надо выписаться из больницы. А то полежу тут ещё — и меня начнут изучать как медицинский феномен. "Пациентка X: девочка, которая сама себя вылечила". Нет уж, спасибо, я не хочу стать заголовком в научном журнале.
Так, погодите. Что это на мне надето?
М-да. Безвкусица. Зелёное больничное платье в мелкую полоску. Непорядок. Я, конечно, понимаю, что функциональность важнее эстетики, но этот цвет... он даже здорового человека вгонит в депрессию. А я тут, между прочим, только-только новое тело обживаю. Мне позитив нужен. Яркие краски. Стиль. Чтобы душа радовалась, даже если она — древняя кицуне в теле смертной.( Ну мне по сути за 200 лет так как воспоминания были запечатани и 20 лет я прожила как обычний человек, ладно не совсем обычний , но етот факт мы упустим ) А это платье... его, наверное, шили по принципу "удобно и уродливо — значит, прослужит долго".
Ну-ка...»
Девушка щёлкнула пальцами, и теперь она была одета не в пижамное зелёное больничное платье, а в джинсы, оранжевую кофточку и белые кроссовки. Магия сработала чисто, как всегда, — ткань больничной пижамы просто поплыла, перестраиваясь в новую одежду, как будто всегда ею и была. Собственно, магия так и работает — не превращает одно в другое, а убеждает реальность, что так было всегда. И реальность, наивная, ведётся. Как ребёнок, которому показали фокус с исчезающей монеткой.
«Вот, теперь другое дело. Оранжевый мне идёт. В моём истинном облике я, конечно, больше по белому и чёрному, но здесь, в теле Саши, этот цвет смотрится... жизнерадостно. Ладно, куда там надо идти? Дверь есть, в дверь и надо. Логика простая, как устройство молотка».
И только я посмотрела в ту сторону, где дверь, как там оказалась медсестра.
Медсестра стояла и смотрела на меня в шоковом состоянии. Рот приоткрыт, глаза — как два блюдца, в руках — поднос с какими-то склянками, который она, кажется, забыла, зачем несла. Бедняга, наверное, в уме уже прикидывала, сколько ей платят и входит ли в должностную инструкцию пункт «не пугаться при виде магических превращений».
Походу, увидела, как я колдую.
Эх, первое пробуждение — и первые неприятности. Ну почему, почему всё всегда идёт не по плану? Хотя... если честно, план был написан на салфетке и состоял из одного пункта: «Проснуться и импровизировать». Так что всё идёт по плану. Просто план — отстой.
Ладно, справлюсь. Главное, чтобы она не начала кричать, чтоб не сбежалась вся больница. Сперва попробуем поговорить. Язык у меня подвешен, опыт общения с людьми — сотни лет есть . Если не получится — перейдём к гипнозу. Не люблю я его, честно говоря. Люди потом становятся какими-то… пресными. Как сухари без соли. Но иногда выбора нет, безопасность превыше всего. А безопасность — это не только отсутствие врагов, но и отсутствие лишних свидетелей к сожалению.
Так, включаем обаяние на максимум. Уровень: «солнышко, вышедшее из-за туч». Поехали.
— Привет, — говорю я и улыбаюсь самой дружелюбной улыбкой из своего арсенала. — Слушай, будь добра, то, что ты здесь увидела, воспринимай как фокус выдающегося иллюзиониста или фокусника, как тебе завгодно, и никому не говори, что видела. А я тебе шоколадку с цветочками наколдую. Идёт, красавица?
Медсестра моргнула. Раз. Другой. На третий раз в её глазах появилось что-то, чего я не ожидала. Не страх. Не паника. А... интерес. Смешанный с деловитостью. Как у кота, который увидел, что хозяин достал новую игрушку.
— Отчего ж не воспринять, восприму, — сказала она спокойно, как будто ей каждый день предлагают сделки с магическими сущностями. — Только вместо шоколадки с цветочками попрошу, хм... номер твоего телефона и чтобы сегодня я смогла раньше уйти. А за красавицу спасибо.
Она смотрела на меня так, как будто подобные фокусы уже видела. Может, раньше работала в другой больнице, где тоже кто-то из наших просыпался? Или у неё просто стальные нервы? Или она из тех людей, которых вообще ничем не удивишь — показываешь им магию, а они в ответ просят выходной?
«Ха, жиза, — подумала я. — Понимаю, с работы всегда хочется уйти пораньше. Я сама, когда притворялась смертной, сколько раз отпрашивалась у начальников под самыми нелепыми предлогами. "У меня хомяк заболел", "прорвало трубу", "срочно нужно встретить троюродную бабушку из Уругвая" — всё шло в ход. Но номер телефона... блин, где я его возьму? Я только проснулась. Я даже не знаю, какой у этого тела день рождения, не говоря уже о номере мобильника.
В памяти Саши рыться не хочу. Во-первых, по-любому я там ничего нового не найду, кроме бытовых мелочей: какой у неё был пароль от соцсетей, любимый сорт кофе, какая музыка в плейлисте. Ну, разве что ещё какие-нибудь скелеты в шкафу, но скелеты меня не пугают. Я сама — ходячий скелет в некотором смысле. А все важное я узнала ещо до перемещение .
А во-вторых, я ещё не до конца отошла от переселения. Вы что думали, это простая вещь? Захотел — и переехал? Нет, я скажу, это сложно. Душа и тело должны привыкнуть одна к одному. Это как танец: сначала наступаешь друг другу на ноги, а потом, глядишь, уже вальсируешь. На привыкание нужно минимум месяц. Это как взять новорождённого младенца и заставить его сразу ходить или делать что-то ещё. Результат будет предсказуем: он упадёт. Так и тут: по сути, заново учишься ходить.
Хотя есть исключения. Когда тело и иная душа идеально подходят одна к одному — как ключ к замку, как вино к сыру, — тогда человеку или существу хватает пары минут, чтобы привыкнуть. Элитные экземпляры, так сказать. Штучный товар. Но это надо искать, подбирать, а у меня времени на поиски не было — Саша ждать не будет.
Ладно, вернёмся к дамочке с подносом. Надо что-то предложить».
— Слушай, как видишь, я только проснулась, а мой телефон не при мне. Но и у меня, походу, временная амнезия, так что своего номера и некоторых вещей я не помню. Классика жанра, ничего не поделаешь. Но могу дать тебе это.
Я взяла лист и ручку, которая лежала на столе. Обычная больничная ручка, дешёвая, с надписью «Клиника "Здоровье"», — но для моих целей сгодится. Рисую свой символ: мордочка лисы с хитрыми глазами, острые ушки и пушистый хвост, закрученный в вопросительный знак. Почему в вопросительный? Потому что жизнь — это вопрос. А я — ответ. Но не всегда правильный. Шучу .
Рисунок на бумаге дрогнул. Линии налились чернотой, глубокой, как сама пустота, и лист сам собой свернулся, изменившись в чёрную визитку с моим символом на одной стороне и абсолютно гладкой, зеркально-чёрной поверхностью на другой. Выглядит стильно. Я бы и себе такую взяла.
— Вот, смотри, — протягиваю ей визитку. — Когда тебе вдруг понадобится помощь или у тебя будет настолько сильное желание, что ты бы сделала что угодно, чтобы оно исполнилось — это может быть что угодно, от «хочу повышения» до «спасите, меня преследует монстр из подвала», — подпали визитку, пожелай всем сердцем и произнеси два слова: "time fox". Тогда я явлюсь к тебе и исполню твоё желание. Договорились?
— Договорились, — медсестра кивнула и ловко спрятала визитку в карман, как будто всю жизнь только и делала, что заключала сделки со сверхъестественными сущностями. — Я тебя проверила — ты спала, и я ничего не видела.
Она подмигнула и вышла из палаты, даже не попрощавшись. Вот это выдержка. Вот это характер. Поднос с лекарствами она, кажется, унесла с собой, забыв, зачем вообще его принесла. Ну и ладно, не помираю же я, в конце концов. Почти.
«А она мне нравится, — подумала я, глядя на закрывшуюся дверь. — Деловая, не истеричная, умеет торговаться. Из таких получаются отличные союзницы. Или отличные проблемы — тут уж как повезёт. Но чуйка подсказывает, что повезло. А чуйка у меня — ого-го, не просто предчувствие, а отточенный веками инструмент. Лучше любого детектора лжи. Лучше любого радара. Если чуйка говорит "этот человек полезен" — значит, так и есть. Если говорит "беги" — значит, беги, и неважно, от кого: от монстра, от кредитора или от разъярённого начальника, у которого ты случайно испортила любимую вещь.
Ладно, пора и честь знать. Выписка сама себя не оформит. А бумажная волокита — это единственное, против чего даже моя магия бессильна.
Но перед этим неплохо бы разобраться, что здесь вообще произошло. Саша говорила, что её сбила машина и что водитель доставил её в больницу. Но где именно это случилось? В городе? На трассе? Посреди леса? Почему она вообще оказалась там, где её сбили? Я не знаю подробностей — в памяти рыться пока нельзя, да и при нашей встрече в Пустоте Саша была слишком взволнована, чтобы вдаваться в детали. Сказала только самое основное, а я не допытывалась. Тогда мне важнее было провернуть сделку и наконец-то свалить из Пустоты.
А теперь вот сижу и гадаю: что это было — случайность или чей-то план?
И ещё... Едва открыв глаза, я почувствовала это. Слабый, едва уловимый запах серы и дорогого табака. Он витал в палате, смешиваясь с больничным запахом лекарств и хлорки. Кто-то здесь был. Кто-то заходил, пока я... пока Саша лежала без сознания. И этот кто-то — явно не из медперсонала. От обычных людей серой не пахнет. От обычных людей вообще ничем таким не пахнет.
И что самое паршивое — этот запах показался мне смутно знакомым. Как будто я уже вдыхала его когда-то. Очень, очень давно.
Ладно. Разберёмся. Сейчас —
выписка. Потом — ответы на вопросы»
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!