Глава 4

       Хосок был в гневе. Нет — в ярости. Такой, от которой темнеет в глазах и стынет кровь у всех, кто находится рядом. В пустом амбаре стоял тяжёлый запах древесины, пыли и сырой земли. Сквозь щели в стенах пробивался горячий солнечный свет, полосами ложась на красную мексиканскую землю. Ещё вчера здесь стояли ящики с товаром, а теперь помещение пустовало, словно его выжгли изнутри.        Осматривая амбар, Хосок резко схватил одного из подчинённых за рубаху почти у самого горла и дёрнул на себя. Мужчина побледнел мгновенно. От Бандеры волнами расходились тяжёлые феромоны — густые, давящие, словно дым от пожара. Они душили, заставляя альф вокруг инстинктивно склонять головы.              — Найдите того ублюдка,кто это сделал.— процедил Хосок сквозь зубы, глядя прямо в перепуганные глаза мужчины. — Иначе за пропавший товар будете расплачиваться своими шкурами. Я не буду с вами так снисходителен, как Юнги.        Он с силой толкнул подчинённого в грудь, и тот рухнул на землю, подняв облако рыжей пыли. В амбаре повисла мёртвая тишина. Никто не смел даже взглянуть на Хосока лишний раз. Иногда Бандере казалось, что с каждым годом он всё больше становится похож на собственного отца — такого же жестокого и беспощадного. Эта мысль неприятно царапнула внутри. Раздражённо выдохнув, альфа достал из кармана чёрных брюк портсигар, поднёс сигарету к губам и закурил. Горький дым медленно наполнил лёгкие, немного приглушая бушующий внутри пожар.        Юнги был зол не меньше. Каждая поставка стоила огромных денег, но сейчас его тревожило не это. Всё выглядело слишком странно. Слишком чисто. Ни следов борьбы, ни крови, ни шума. Будто кто-то специально оставил после себя идеальный порядок. Медленно расхаживая по амбару, Юнги вдруг остановился. Среди пыли у стены лежал конверт. Чёрными чернилами на нём было выведено: «Для Бандеры». По спине неприятно пробежал холодок. Подняв письмо, Юнги нахмурился и повернулся к другу:              — Хо! Тут кто-то оставил тебе послание.        Хосок резко обернулся. Взгляд стал ещё темнее. Подойдя быстрым шагом, он выхватил конверт из рук Юнги и вскрыл его. Чем дольше альфа читал, тем сильнее напрягалась его челюсть.              "Если ты читаешь это, Хосок, значит, мой план сработал. Скоро ты потеряешь не только бизнес. Ты потеряешь власть, людей и всё, что тебе дорого. Передай мне контроль над городом — и, возможно, никто не пострадает"        Бумага с хрустом смялась в кулаке. Хуан Варгас.Хосок узнал его сразу. Когда-то Варгас решил перейти ему дорогу и лишился за это глаза. Теперь же старый враг вернулся, словно шакал, почуявший кровь.Альфа с рычанием швырнул письмо на землю. В груди бушевала ярость, но под ней пряталось кое-что гораздо хуже — страх.Перед глазами сразу всплыл образ Чимина. Светлый, нежный, слишком хрупкий для этого грязного мира. Хосок слишком часто появлялся рядом с ним на людях. Если Варгас решит ударить по слабому месту... От этой мысли внутри всё похолодело. Следом в голове появился Юнги — единственный человек, оставшийся рядом после смерти отца. Тот, кому Хосок доверял собственную жизнь.Он не мог потерять их.        Юнги внимательно смотрел на друга и впервые за долгое время чувствовал от него запах страха. Это пугало сильнее любых угроз. Подойдя ближе, он положил руку Хосоку на плечо.              — Что случилось, брат? Там всё настолько серьёзно?        Не дождавшись ответа, Юнги поднял письмо с земли и быстро пробежался глазами по строчкам. Его взгляд тут же похолодел.              — Варгас… — тихо произнёс он. — Он за всё заплатит.              — Я сотру его в порошок, — прорычал Хосок.       — В прошлый раз ему было мало. Теперь он узнает, что такое настоящий гнев.              Он резко повернулся к одному из подчинённых.              — Диего! Передай всем собраться в главном блоке. Сегодня ночью усиливаем контроль над городом.              — Sí, jefe!— мужчина быстро кивнул и поспешил выполнять приказ.        Амбар сразу ожил. Кто-то закрывал ворота, кто-то выводил лошадей, а кто-то уже мчался в город предупреждать остальных. Воздух стал тяжёлым, тревожным, словно перед бурей. Выйдя наружу, Хосок вдохнул раскалённый воздух. Солнце безжалостно палило сверху, а ветер поднимал с дороги клубы пыли.              — Что ты собираешься делать? — спросил Юнги, засунув руки в карманы. Несколько секунд Хосок молчал, а затем устало провёл ладонью по лицу.              — Позже расскажу. Сначала мне нужно домой… а потом я хочу увидеть Чимина. И стоило ему произнести имя омеги, как голос невольно стал мягче. Совсем немного, почти незаметно. Но Юнги всё равно это уловил. В груди неприятно кольнуло ревностью. Он остановился прямо перед другом, загораживая солнце.              — Чимина? С каких пор ты стал так часто к нему ездить?       Хосок усмехнулся и закатал рукава рубашки.              — Почему тебя это удивляет? Если хочешь — поехали со мной.        Юнги замер на пару секунд. Ревность жгла где-то глубоко внутри, словно тлеющий уголёк. Им нравился один омега, и оба прекрасно это понимали. Но потерять Хосока Юнги тоже не мог.              — Я не удивлён… просто… неважно. Забудь.       

🌹🌹🌹      

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в мягкие оттенки золота и розового янтаря. Цветы постепенно закрывали свои бутоны, готовясь ко сну, а тёплый ветер всё ещё гулял по дорожкам поместья, ласково перебирая листья деревьев и светлые пряди волос. Омеги возвращались домой, негромко разговаривая о чём-то своём и время от времени тихо смеясь, прикрывая улыбки ладонями. Чимин держал брата за руку и беззаботно раскачивал её вперёд-назад. После того как Джин побыл с Намджуном, Чимин и Тэхён забрали его, и остаток дня они провели вместе, совсем как в старые времена. Сидели на цветочной поляне и вплетали цветы друг другу в волосы, смеялись над пустяками, вспоминали детство. Потом ушли к реке. Прохладная вода разлеталась вокруг серебристыми брызгами, когда они плескались и убегали друг от друга, а после грелись под солнцем, позволяя тёплому воздуху быстрее высушить волосы и одежду. Уставшие, но счастливые, омеги вошли в дом. Даже под вечер слуги продолжали работать — днём жара становилась слишком тяжёлой для домашних дел. Поздоровавшись с несколькими слугами, братья поднялись наверх и зашли в комнату Джина.              — И всё же сегодня жарче, чем вчера. Мне нельзя столько загорать, — вздохнул Чимин, опускаясь на мягкий белый ковёр. Он приложил ладони к щекам, всё ещё чувствуя накопившееся за день тепло.                     — Согласен, — Джин сел рядом на пол и задумчиво наклонил голову к кровати. — Я бы сейчас выпил холодного лимонада. С большим количеством льда и мяты… Может, сделаем его сами?              Чимин сразу оживился.              — А почему нет? Можно попробовать. Меня редко пускают на кухню, но думаю, лимонад нам приготовить позволят.              — Я научу тебя, Мини, — Джин улыбнулся. — Это будет самый вкусный лимонад в твоей жизни.              Они спустились на кухню. Просторное помещение встретило их чистотой и прохладой. Белые шкафы с резными узорами мягко блестели в свете солнца.Большие окна со ставнями цвета слоновой кости пропускали последние отблески уходящего солнца. Посреди кухни стоял широкий островок, а одна из служанок уже принесла лимоны и лаймы по просьбе Джина.        — Чимин, нам нужна мята. Не знаешь, где её взять?              — Знаю! У нас в огороде растёт. Сейчас принесу.        Светловолосый омега быстро выбежал через запасной выход, а Джин лишь улыбнулся и продолжил готовить. Огород встретил Чимина вечерней свежестью. Аккуратные дорожки тянулись между ровными грядками, ни единого сорняка — всё выглядело идеально. Возле ягодного куста росла мята. Подойдя ближе, омега присел и начал осторожно срывать ароматные листочки, тихо напевая себе под нос.Вдруг рядом легла чужая тень.Чимин поднял голову.Это был Юнги.              — Hola, Юни! Я так рад тебя видеть. Не думая ни секунды, омега поднялся и сразу обнял его. От неожиданности он даже забыл про мяту, рассыпавшуюся вокруг.       Юнги обнял его в ответ. Тепло. Спокойно. Так, как не позволял себе почти ни с кем.              — Здравствуй, ванилька, — тихо произнёс альфа, убирая светлую прядь за его ухо. — Ты, как всегда, сияешь ярче солнца.        Щёки Чимина тут же вспыхнули румянцем. От Юнги пахло корицей.Тепло.Уютно.По-домашнему.Чимин всегда любил корицу. Любил булочки с ней ещё с детства. Но только теперь этот аромат начал значить для него гораздо больше.              — Спасибо, Юни…ты меня смущаешь, — тихо улыбнулся он. — А где Хоби?              — Уже идёт сюда.–В голосе Юнги всё было спокойно, но внутри неприятно царапнуло знакомое чувство ревности.        Через несколько секунд появился Хосок. И сегодня он выглядел совсем иначе.Не грозный человек, которого боялись многие. Не альфа, способный одним взглядом заставить подчинённых замолчать. Просто молодой мужчина.Светлая рубашка мягко двигалась от ветра, свободные серые брюки делали образ непривычно лёгким.Словно солнце после дождя.        Увидев его, Чимин сразу сорвался с места.              — Хо!        Хосок только успел раскрыть руки, как омега уже врезался в его грудь.Альфа крепко обнял его.Будто убеждался, что всё хорошо.После тяжёлого дня ему отчаянно не хватало именно этого тепла.              — Здравствуй, Чимини, — тихо произнёс он, проводя ладонью по мягким волосам. — Я успел соскучиться.–альфа посмотрел на омегу теплым взглядом,так,как не смотрел на других.Ради Чимина он готов поставить весь мир на колени.              — Я тоже рад тебя видеть. Вы как раз вовремя. Мы с Джином готовим лимонад.        Кофейный аромат Хосока смешивался с корицей Юнги, и это сочетание почему-то всегда казалось Чимину таким правильным, будто существовало специально для него. Ещё в детстве он любил запах свежей выпечки с корицей, любил тёплый кофе по утрам, который иногда пил отец за завтраком. Но только став старше, омега начал понимать, почему рядом именно с этими двумя альфами его сердце начинало биться иначе. Сначала он отказывался принимать это, убеждал себя, что всё дело в привычке и многолетней дружбе. Потом появились сомнения. А после — поиски ответов. Однажды среди старых медицинских книг в домашней библиотеке Чимин наткнулся на информацию, заставившую его несколько вечеров подряд проводить в своей комнате почти до ночи. Такое действительно существовало. Очень редко. Настолько редко, что подобные случаи считались почти исключением. Тогда Чимин долго сидел у окна, размышляя и пытаясь понять самого себя. Сейчас стало легче. Намного легче. Страх постепенно уходил, уступая место принятию. Осталось только набраться смелости и однажды рассказать всё Юнги и Хосоку. Они нарвали ещё немного мяты и вместе направились обратно к дому. Вечерний воздух уже становился прохладнее, солнце почти исчезло за горизонтом, оставляя после себя лишь тёплое свечение на краю неба. Чимин осторожно держал свежие веточки мяты в руках, стараясь не помять ароматные листья.              — Я принёс мяту. А ещё у нас гости, — улыбнулся омега, заходя на кухню.              Джин сразу обернулся от стола. Перед ним уже стояла большая хрустальная ваза, внутри которой поблёскивали ломтики лимона и лайма. Лёд медленно таял, покрывая стекло прозрачными каплями.              — Привет, ребята. Вы просто так зашли или к отцу? — поинтересовался Джин, осторожно опуская в воду несколько листиков мяты.              –Привет,Джин,мы к Чимину, — спокойно ответил Хосок, проходя внутрь. — Без него слишком скучно.        Светловолосый омега тут же отвёл взгляд в сторону, пытаясь спрятать улыбку, которая сама появилась на губах. Юнги зашёл следом и окинул взглядом кухню. Стол выглядел так, словно здесь готовили не лимонад, а настоящий праздничный ужин. Лимоны, лаймы, мята, лёд, немного воды возле вазы — следы стараний были буквально повсюду.              — Вы явно подошли к делу серьёзно, — тихо усмехнулся Юнги.              — Лимонад почти готов, — пробормотал Чимин, слегка поджав губы. — Надеюсь, получилось вкусно.              — Даже если нет, я всё равно выпью, — спокойно сказал Юнги, устраиваясь рядом.              — И я, — добавил Хосок. — Вы слишком старались, чтобы отказаться.        Джин осторожно залил содержимое прохладной водой и аккуратно перемешал длинной ложкой. Лёд тихо звякнул о стекло. Мята закружилась внутри зелёными узорами, а лёгкий цитрусовый аромат сразу заполнил кухню.              — Красиво получилось, — тихо произнёс Чимин, с интересом разглядывая результат.              — И вкусно будет, — улыбнулся Джин. Омега достал хрустальные стаканы и начал разливать напиток. Прозрачная жидкость переливалась в свете ламп, ломтики фруктов медленно покачивались внутри, а прохлада будто ощущалась даже на расстоянии. Пока Чимин занимался стаканами, Джин быстро привёл стол в порядок. Со стороны кухни уже слышалось тихое перешёптывание слуг. Если бы они увидели беспорядок раньше, наверняка отправили бы обоих омег отдыхать и сами всё убрали.                     — В такую жару лимонад как раз кстати, — произнёс Юнги, беря стакан. На стекле сразу появились прозрачные капли от холода.              — Спасибо, Мини, — добавил Хосок, чуть улыбнувшись.              — Сначала попробуйте, а потом благодарите, — Чимин сел напротив них, внимательно наблюдая за реакцией.        Юнги сделал несколько глотков. Освежающий вкус лимона приятно смешивался со сладостью и прохладой мяты. Напиток получился именно таким, каким должен быть в жаркий летний день.              — Очень вкусно, — спокойно сказал альфа, ставя стакан ближе к Чимину. — Можно ещё?                     — Правда? — лицо омеги буквально засветилось.              — Правда.              — Мне тоже понравилось, — кивнул Хосок. — Очень освежает.        Чимин довольно улыбнулся и сразу потянулся за вазой, чтобы добавить лимонада в их стаканы. В груди разливалось тёплое чувство радости. Хотелось приготовить что-нибудь ещё. Что-то вкусное. Для людей, которые были рядом столько лет. Он никогда не был беспомощным или избалованным. Просто слуги и повара всегда слишком заботились о нём и редко позволяли заниматься чем-то самостоятельно. Постепенно разговоры стали спокойнее и длиннее. Они вспоминали детство, старые истории, моменты, над которыми раньше смеялись до слёз. Чимин рассказывал забавные случаи, Джин иногда дополнял детали, а Хосок и Юнги слушали и улыбались.И впервые за весь этот тяжёлый день Хосок почувствовал, как напряжение постепенно отпускает плечи. Мысли о пропавшем товаре, о Варгасе, о проблемах и опасности остались где-то далеко за пределами этого дома. Здесь пахло цитрусами и мятой. Звенели стаканы. Слышался смех.        На кухню вошёл Гомес, уже собранный и бодрый, в белом костюме, расшитом алыми розами, словно в ткань вплели следы утреннего заката. В руке он держал письмо с чёткой американской печатью — плотный конверт выглядел слишком официально, чтобы быть пустяком. Первым его заметил Юнги и сразу поднялся из-за стола.              — Buenas tardes, синьор Эрнандес, — спокойно произнёс он, подходя ближе и уважительно протягивая руку. Следом поднялся и Хосок. Его улыбка была лёгкой, почти привычной, но в глазах оставалась настороженность.              — Buenas tardes, синьор Эрнандес. Вы прекрасно выглядите, — добавил он, крепко пожимая руку Гомесу.        Гомес тепло оглядел их, а затем задержал взгляд на сыновьях и их друзьях. В его выражении было то редкое спокойствие, которое он позволял себе только рядом с ними — смесь гордости и усталой нежности.        Он относился к Юнги и Хосоку почти как к собственным детям, особенно к Хосоку, с которым их связывали старые узы дружбы и общие воспоминания, прочнее любых договоров.              — Здравствуйте, дети мои. Не ожидал вас так рано увидеть, — усмехнулся он, переводя взгляд на Чимина и Джина. — Как вы провели день? Чимин и Джин подошли и обняли отца. Несмотря на всю строгость, Гомес всегда оставался для них опорой — человеком, который мог быть холодным с миром, но мягким с ними.              — Отлично, отец. Думаю, завтра ещё погуляем с Тэхёном, пройдёмся по старым местам, — ответил Джин, улыбнувшись. Про Намджуна он промолчал, пряча это как маленький секрет, слишком хрупкий, чтобы выносить на свет.              — Да, мы с Тэ показали Джину старые места. Скоро он увидит, как изменился Мехико, — добавил Чимин с лёгкой хитрой улыбкой, бросив взгляд на брата. Гомес на мгновение стал серьёзнее, затем вздохнул и поднял письмо.              — У меня для вас новость, мои дорогие. Я уезжаю в Вашингтон. Возможно, на месяц. Срочный вызов, — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалась окончательность. Тишина на кухне стала плотнее. Даже шум посуды будто стих.              — Ты уезжаешь в командировку? — Чимин нахмурился, не скрывая удивления. — Ты никогда так надолго не уезжал.                     — Знаю, Чимини, — мягко ответил Гомес, — но так нужно. Месяц пройдёт быстро, вы и не заметите.       Джин опустил взгляд. Только что вернувшийся домой, он снова чувствовал, как дом становится пустее, будто кто-то медленно вынимает из него тепло.              — Мы будем скучать, отец, — тихо сказал он.       Гомес на мгновение смягчился и провёл рукой по их волосам.              — Не расстраивайтесь. Я привезу вам что-нибудь из Вашингтона. Напишите список — всё исполню.       Он перевёл взгляд на Юнги и Хосока, и в его голосе появилась привычная строгость:              — Юнги, Хосок. Присмотрите за моими детьми. Я вам доверяю. Хосок сразу выпрямился, будто принимая приказ.              — С ними ничего не случится, — уверенно ответил он.Юнги лишь коротко кивнул, без лишних слов, но с тем же смыслом.              — Когда ты уезжаешь, отец? — спросил Джин, всё ещё держась за его руку.              — Завтра утром, — ответил Гомес. — Нужно выезжать вовремя.        Хосок взглянул на часы, затем коротко обменялся взглядом с Юнги. В этом взгляде было молчаливое понимание, привычное только им двоим.              — Нам пора, — сказал Хосок. — Есть незаконченные дела.                     — Да, — спокойно подтвердил Юнги.        Они попрощались с Гомесом и омегами, задержавшись лишь на мгновение дольше, чем требовали приличия. Уже выходя, Хосок чувствовал нарастающее беспокойство — слишком много совпадений, слишком удобное время для отъезда. И где-то внутри, под слоем спокойствия, начинало формироваться холодное ощущение.

🌹🌹🌹

      — Что-то здесь неладное, тебе не кажется? — тихо сказал Юнги, откинувшись в кресле. Нога под ним нервно подрагивала, выдавая напряжение, а губы он почти до крови прокусил в привычной, тревожной манере. — Я боюсь, что Варгас может навредить Чимину.        Хосок стоял у окна, не оборачиваясь. Между пальцев тлела сигара, дым медленно поднимался вверх, растворяясь в полумраке кабинета. За стеклом раскинулся его мир — поместье, люди, порядок, выстроенный годами. Но сейчас всё это казалось слишком хрупким.              — Я и сам это понял, Юнги, — наконец ответил он глухо. — Варгас что-то задумал. Но он забыл, что мы давно не мальчишки. Я сделаю всё, чтобы он не разрушил мою империю. Он сделал короткую затяжку и выдохнул дым в сторону, словно вместе с ним пытался отпустить раздражение. Но оно только глубже оседало внутри. Дверь открылась без стука. В кабинет вошёл Диего — собранный, напряжённый, с лицом человека, привыкшего выполнять приказы без лишних вопросов.              — Господин, все в сборе, — коротко сообщил он, склоняя голову.              — Отлично. Идём, — Хосок резко затушил сигару в пепельнице и направился к выходу. Юнги молча поднялся следом. Как всегда — рядом, без слов, но так, будто между ними существовала невидимая нить понимания.Во дворе асьенды собрались люди. Шум стих, как только Хосок появился на лестнице. Его взгляд прошёлся по толпе — холодный, тяжёлый, почти режущий. В такие моменты он не выглядел человеком, скорее силой, которую невозможно игнорировать.              — Варгас объявился, — начал он громко, и голос его разнёсся по двору. — Сегодня днём пропал ценный товар. Найдите его. А того, кто приведёт Варгаса ко мне первым, я щедро вознагражу — десять тысяч долларов.По толпе прошёл гул. Люди переглядывались, перешёптывались, уже мысленно считая возможную выгоду. Жадность и страх всегда шли рядом.              — И ещё, — голос Юнги прозвучал холоднее, спокойнее, но от этого не менее опасно. Он вышел чуть вперёд, обводя всех взглядом. — Среди нас завелись крысы. Шёпот стал тише.              — Если мы узнаем, кто это… пощады не будет, — добавил он ровно.        Хосок медленно развернулся.                     — Все свободны.        Толпа начала расходиться, но напряжение не исчезло — оно только разошлось по людям, как яд.Когда двор опустел, Хосок уже шёл обратно в дом, не сбавляя шага.              — Диего, — бросил он через плечо, — усилить охрану на окраинах. Перевернуть каждый угол города. И ещё… ты будешь охранять дом Эрнандес.Это важно,из своих подчиненных я доверяю тебе.              — Слушаюсь, господин, — Диего склонил голову и ушёл выполнять приказ. Юнги догнал Хосока уже у лестницы.              — Мы найдём его, — сказал он тише. — Я сам вытащу всех предателей. А Варгас… заплатит за это.        Хосок на секунду остановился. В его взгляде мелькнуло что-то опасное, тёмное, почти усталое.              — Он слишком далеко зашёл, — тихо ответил он. — И теперь назад дороги нет.

🌹🌹🌹

       Карета уже была готова к отъезду, чемоданы аккуратно закреплены на задней части, а лошади нетерпеливо били копытами по утрамбованной земле. Воздух вокруг поместья будто стал тише — словно сам дом понимал, что сейчас уезжает его хозяин.Чимин и Джин стояли рядом. Гомес задержался у кареты, медленно оглядывая сыновей так, как смотрят на самое ценное, что только есть в жизни.              — Мне пора ехать. Я буду писать вам. Всё поместье оставляю на вас, — произнёс он с тихим вздохом.        Его взгляд задержался на Чимине — чуть ниже ростом, живом, с яркими глазами, в которых всегда было больше света, чем в любом рассвете. Затем он посмотрел на Джина — уже повзрослевшего, но для него всё ещё того самого ребёнка с большими блестящими глазами, который когда-то цеплялся за его руку.              — Дайте я вас обниму.        Омеги мягко улыбнулись и одновременно шагнули к нему, обнимая с двух сторон. На мгновение в этом жесте было всё — детство, забота, привычная теплота дома, который они боялись потерять.              — Напиши нам, как только приедешь, — сказал Джин, чуть отстраняясь, но всё ещё держась за отца.              — А то мы будем переживать! — добавил Чимин, нахмурившись, как будто пытался скрыть волнение за напускной строгостью.Гомес тихо усмехнулся, проводя рукой по их волосам.              — Обязательно напишу, мои хорошие. Мне пора.        Он сел в карету. На мгновение дверь осталась открытой, и взгляд Гомеса ещё раз задержался на доме, на сыновьях, на этом спокойствии, которое он оставлял позади.Карета тронулась.Колёса заскрипели по дороге, и вскоре звук начал растворяться вдали, пока не стал почти неслышным. Чимин и Джин ещё несколько секунд стояли молча, глядя вслед, а затем, будто одновременно, развернулись и побежали в дом — в попытке заполнить образовавшуюся пустоту привычным шумом жизни.              — Ну всё, теперь я вас с Намджуном точно сведу как можно быстрее! — хихикнул Чимин, падая на диван, словно весь день держался только на этом моменте прощания.              — Чимин… — Джин устало усмехнулся, устраиваясь в кресле, — я надеюсь, у нас всё получится быстрее. Нужно только уговорить отца, и всё.        Он на мгновение прикрыл глаза, и в его голосе появилось что-то мягкое, почти мечтательное.              — Но ты прав. Ближайший месяц нам не придётся от него прятаться.        Чимин довольно заулыбался, глядя в потолок, будто уже представлял, как будет разворачиваться их новая, чуть более свободная жизнь.              

🌹🌹🌹

       Треск дров разносился по всему двору, глухо отдаваясь в тёплом воздухе. Расколотые поленья падали на землю с сухим стуком, а запах свежей древесины смешивался с жарким полуденным солнцем. Намджун рубил дрова уверенно и размеренно, складывая их в небольшую пристройку у печи. Иногда его мать мёрзла даже в тёплые дни, и он заранее готовил запас, будто забота о доме была таким же естественным делом, как дыхание. Солнце припекало плечи, и альфа был без рубахи — только тёмные свободные штаны держались на поясе. Птицы лениво прятались в тени, собаки дремали под деревьями, и весь двор казался застывшим в золотом мареве лета. Он как раз опустил топор, когда заметил движение у калитки. Обернувшись, Намджун увидел Сокджина. Омега стоял у входа и улыбался так светло, будто сам день стал ярче. В его взгляде было что-то тёплое и живое, от чего у альфы на мгновение сбилось дыхание. Топор упал на землю, забытый. Намджун почти сразу оказался рядом, открывая калитку.              — Привет, Джини. Я не ожидал тебя увидеть, — улыбнулся он, притягивая омегу в объятия.        Джин мягко прижался в ответ, и тут же слегка смутился, заметив полураздетого альфу. От него исходил тёплый, терпкий аромат бергамота — густой, почти обволакивающий, к которому невозможно было привыкнуть и невозможно было не скучать.              — Привет… я не помешал? Ты ведь был занят, — он кивнул в сторону дров.              — Не совсем занят,и ты никогда не мешаешь— спокойно ответил Намджун, и в его голосе звучала уверенность, в которой не было сомнений.Они медленно прошли во двор, не разнимая рук. Пальцы сплелись сами собой — естественно, будто так было всегда. На фоне смуглой ладони альфы рука Джина казалась почти фарфоровой, тонкой и хрупкой, но удивительно уверенной.              — У меня хорошая новость, Джуни, — сказал омега, чуть тише. — Отец уехал в командировку на месяц. Всё это время мы можем видеться.        На секунду в груди Намджуна словно стало легче дышать. Он улыбнулся шире, искренне.              — Это замечательно,señorita. Я буду приходить каждый день. Ты даже не сомневайся.        Он наклонился ближе и уткнулся носом в волосы Джина. Запах орхидеи — мягкий, чистый — будто успокаивал что-то внутри него. Джин в ответ чуть крепче сжал его руку, словно боялся, что это мгновение может исчезнуть.              — И долго ты собирался скрывать это от меня?        Голос прозвучал неожиданно. Они резко отстранились друг от друга. На пороге стояла пожилая женщина — мать Намджуна. Её тёмные волосы были собраны в пучок, в котором уже проступала седина, а лицо, испещрённое морщинами, оставалось живым и внимательным. В ней чувствовалась мягкая строгость человека, который многое видел и многое понял без слов.              — Мама, ты нас напугала, — выдохнул Намджун.              — Здравствуйте… — смущённо сказал Джин, опуская взгляд.              — Я не хотела мешать, — женщина мягко улыбнулась. — Заходите в дом. Я как раз чай заварила.        Дом оказался простым, но тёплым. Дерево скрипело под ногами, стены были украшены наградами Намджуна, и в каждой детали чувствовалась тихая гордость. Джин невольно задержал взгляд на них — словно пытался понять альфу ещё глубже, чем раньше.              — Садись, не стесняйся, — сказала женщина, похлопав место рядом.        Джин сел, а Намджун устроился рядом, чуть ближе, чем нужно было бы приличиям, но достаточно близко, чтобы чувствовать его тепло.              –Джини,это моя мама,Луиза Родригес .Мама,это Сокджин–альфа представил их друг другу.              –Для меня большая честь с вами познакомиться,синьора Родригес–Джин кивнул головой и улыбнулся женщине.        Женщина внимательно посмотрела на него, и в её взгляде не было ни капли холода — только тёплая оценка.              – Давай без формальностей, – мягко улыбнулась она. – Всё-таки ты истинная пара моего сына. Я рада, что ему достался такой хороший омега. Джин на мгновение смутился, опустил взгляд к чашке, пальцы чуть сжали край блюдца.              – Вам спасибо… Намджун правда очень хороший альфа. Сильный и… надёжный, – добавил он тише, а затем, словно набравшись смелости, поднял взгляд. – Но если честно… я переживаю. Мой отец против нашего союза, и я не знаю, как его уговорить.        В комнате на секунду стало тише. Даже чай будто перестал парить так активно. Женщина вздохнула, её взгляд стал глубже, серьёзнее.              – Я знаю Гомеса очень давно. Он никогда не был таким. Наши семьи дружили, мы делили праздники… – она на мгновение замолчала, будто вспоминая. – Но после смерти вашей матери он будто закрылся. Оборвал всё.        Джин слушал внимательно, не перебивая, и в его взгляде появилось больше понимания, чем раньше.              – Если тебе удастся поговорить с ним, возможно, он всё же услышит тебя, – мягко добавила она.Пальцы Джина чуть дрогнули на чашке, но он кивнул.              – Я попробую.        Женщина накрыла его руку своей ладонью — тёплой, уверенной.              – Я не против вашего союза. Главное, чтобы вы были счастливы. И чтобы не теряли друг друга из-за чужих страхов.              – Спасибо, мама, – тихо сказал Намджун, и в его голосе впервые прозвучало настоящее облегчение.              – А ты, – женщина перевела взгляд на сына, и тон стал строже, но любящий. – Береги его. Не отпускай, что бы ни случилось.        Намджун выпрямился, серьёзно кивнул.              – Я понял, мама.        Джин, заметив его серьёзность, чуть улыбнулся в чашку, скрывая смущение.        Посидев ещё немного, они вышли из дома и направились вдоль тропинки — туда, где воздух становился свежее, а шум реки смешивался с шелестом травы. Путь к поместью Эрнандес лежал через знакомые поля, залитые мягким вечерним светом.              – Я всё никак не могу спросить тебя кое о чём, – сказал Джин, чуть замедлив шаг, всё ещё держа руку альфы.              – О чём же? – спокойно отозвался Намджун. Он шёл рядом уверенно, одной рукой спрятанной в кармане, другой мягко сжимая ладонь омеги, будто боялся отпустить.Джин на мгновение отвёл взгляд, подбирая слова.              – Почему «señorita»? Ты постоянно так меня называешь. Намджун усмехнулся, коротко, почти лениво, но в этой усмешке было тепло.               – Ну… мне просто нравится. Mi señorita. Звучит красиво, правда? – он чуть наклонил голову. – А вообще… я бы хотел называть тебя по-другому. Любимым. Милым. Цветком. Моей любовью.Своим.        От этих слов Джин мгновенно смутился, опустил взгляд в сторону, будто пряча румянец за ресницами.              – Тебе никто не запрещает, Джуни… – тихо ответил он. – Я бы тоже хотел… но я стесняюсь таких слов.        Он не успел договорить.Намджун остановился. В следующую секунду его пальцы коснулись щеки Джина, мягко разворачивая его лицо к себе. В этом движении не было спешки — только уверенность и спокойная нежность.              – Тебе нечего стесняться, Джини, – произнёс он тихо, почти шёпотом. – Я твой альфа навеки. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом.        Сердце Джина дрогнуло, и прежде чем он успел что-то ответить, Намджун легко подхватил его на руки.        –Тебе не тяжело,м-милый?.. – смущённо выдохнул омега, инстинктивно обхватывая его шею.              – Нет, Джини. Тебя я могу носить на руках всю жизнь, – спокойно ответил альфа, и в его голосе звучала почти клятва. – Я давно всё подготовил… для нас.        Джин удивлённо поднял взгляд.                     – Куда ты меня несёшь?              – Показать тебе наш дом, конечно, – мягко улыбнулся Намджун. – Хочу, чтобы ты увидел наше будущее.Я давно купил для нас дом.Готовился к твоему приезду.        Джин тихо выдохнул, устраиваясь удобнее, и положил голову ему на грудь. Тепло альфы было ровным и уверенным, как будто мир действительно становился проще, когда он рядом.              – Ты такой… непредсказуемый, Намджун, – пробормотал он уже почти с улыбкой. И впервые за день не осталось ни сомнений, ни тревог — только тихая уверенность в том, что у этого пути есть дом, куда их ведут вместе.