Совершенство самообмана

Макс его не любил. Не любил, когда зарывался пальцами в идеальные локоны Джорджа, осторожно массируя затылок, зная, что ему позволяют, что это не всем доступное удовольствие, вовсе нет, это только для него, для него одного, только ему позволено, только ему можно. Это было не про любовь, а про исключительность и привилегии.