Часть 3

В бесконечном лабиринте, что находился между пространством и временем, блуждала одинокая фигура. На вид юная девушка, но сложно сказать, сколько на самом деле она путешествовала по закоулкам этих мест. Душа, накопившая в себе множество историй и растерявшая большую их часть, шла вперед, не видя перед собой другого выбора, просто позабыв о других вариантах. Ее переполняли боль, отчаяние и пустота, что с каждым шагом становились только больше, причиняя вред чему-то фундаментальному внутри девушки. Некогда светлые чувства привязанности начали искажаться, деформироваться, набухать, туго переплетаться с тьмой накопившейся за тысячелетие, из-за чего Шин Юсын уже не походила на прежнюю себя. У нее больше не было ни цели, ни устремлений, лишь жалкие клочки чего-то важного, но давно забытого. Первые двести лет, в то время, когда она только сюда попала, девушка хотела помочь человечеству. Затем — всему миру. Остальные — капитану, Ю Джунхеку, и его соратникам. А дальше… в какой-то момент даже эта мотивация покинула ее, подтачивая хрупкий ослабленный разум. Ясно одно. Она уже давным давно потерялась. В лабиринте. В страхах. В отчаянье. Шин Юсын устала. В какой-то момент перед ее пустым взглядом мелькнула черная тень. Она показалась чем-то знакомым, отдаваясь тупой болью в затылке. Это был чисто рефлекс, что был чудом не позабыт телом, и она устремилась вперед, желая ухватиться за силуэт рукой. Вспышка. Девушка непонимающе смотрела на свою руку, что сжимала в кулаке черные длинные волосы, от которых исходила дымка мглы. Мягкие пряди приятно ощущались на ладони, щекотя подушечки пальцев. Она почувствовала что-то светлое внутри себя. Не облегчение — еще нет, — но что-то близкое к этому. «Разве здесь может быть кто-то еще?» — мелькнула мысль в голове Шин Юсын, когда она подняла взгляд. Как оказалось, она действительно кого-то смогла встретить в лабиринте. Знакомый черный силуэт, но совершенно незнакомый человек созерцал ее равнодушными пурпурными глазами. Это пугало. Это радовало. Это привносило что-то новое в ее тысячелетнее скитание. — Кто ты? — она не узнавала свой голос. С пугающим спокойствием мужчина позволял ей задавать глупые вопросы и удерживать себя за волосы, что из-за длины буквально стелились по земле, сливаясь с неестественно черной тенью. Вокруг его силуэта вспыхнула рассыпь пурпурных звезд, словно отзываясь на звук ее надломленного голоса, но сам незнакомец даже бровью не повел, лишь слегка наклонил голову, из-за чего «звезды» приглушили свой свет и энтузиазм. Незнакомец продолжал смотреть открыто, равнодушно, но, на удивление, успокаивающе. Ей казалось, что наконец-то тихое эфемерное эхо позабытых голосов в ушах, что что-то требовали, и зуд под кожей наконец-то покинули ее, трусливо скрывшись от этих пурпурных глаз. — У меня много имен, — наконец произнес он, когда Шин Юсын уже не надеялась получить ответ. — И ты уже знаешь одно из них. Девушка рвано выдохнула. Она знала. Своим шестым звериным чувством понимала. Перед ней что-то невероятно сильное, могущественное, отдающее морозным холодом не зимнего вечера, а глубокой ночи кладбища. От него пахло чем-то «осенним» или, лучше сказать «печальным», но одновременно с этим чем-то умиротворяющим. Молчаливым обещанием, что станет проще. Не легче — он не мог освободить ее от бремени, что она взвалила на свои плечи (ее заставил это сделать тот человек), но проще. Словно рядом с ним переполняющие ее обрывки искаженных чувств, что терзают ее каждое мгновение этого долгого существования, наконец-то улягутся и дадут ей передышку. Шин Юсын потянулась вперед, бесстрашно обнимая твердый стан мужчины. Повелительница зверей не чувствовала угрозы. Лишь долгожданную тишину внутри, от которой по щекам лились бесконтрольные слезы облегчения. И ей, наверное, удалось сделать невозможное — удивить это бесстрастное существо. Неожиданно теплая рука легла ей на макушку. Не для того, чтобы погладить, но и не для того, чтобы прогнать. Этот жест, скорее, был предназначен для того, чтобы обозначить чужое присутствие и участие. Ненавязчивое. Приемлемое. Она рыдала навзрыд, устав все держать в себе. Она не сказала ни слова, но он слушал. Он слышал в ее рыданиях печальную историю длиною в тысячелетие. Для этого существа она была совсем еще ребенком — совсем еще малышкой с печальной судьбой, и именно поэтому, наверное, мужчина позволял ей это все. Когда Шин Юсын успокоилась, он не оттолкнул ее, он уверенно приобнял ее за плечо и без колебаний повел вперед, по тропинке, которую знал только он. Девушка не знала, куда ее ведут, но легкая ободряющая улыбка, что расцвела на равнодушном лице, не позволяла сомневаться в чем-либо. В какой-то момент она поняла, что ей решили составить компанию, сопроводить, облегчить скитания, помочь найти утраченный (так и не найденный) путь. Твердая рука поддерживала ее и ненавязчиво вела вперед, не требуя, не уговаривая. Шин Юсын понимала, если она остановится, то ее никто не будет заставлять идти дальше. И в какой-то момент она действительно остановилась — все произошло так, как она ожидала: он остановился вместе с ней, лишь слегка повернул голову, чтобы посмотреть в ответ. Повелительница зверей спросила, как его зовут, и постаралась навсегда запечатлеть короткий ответ в своей памяти, чтобы точно не растерять в дальнейших своих блужданиях. Единственное, чего девушка не заметила, это то, как пурпурная мана мягко ее обволакивала, ненавязчиво снимая с ее души контракт, заключенный с Демоном Горизонта. Молчаливо возвращая ей саму себя, ничего не требуя взамен. Когда они познакомились, постепенно появились разговоры. Теневой Монарх ненавязчиво интересовался обо всем и ни о чем, заставляя девушку вспоминать, структурировать обрывки памяти, склеивать оставшиеся воспоминания во что-то новое, с отголоском ностальгии о чем-то старом. Рядом с мужчиной было спокойно. Он терпеливо ждал ее ответа, когда она не могла с ходу ответить, легко отвечал на вопросы. И ярко улыбался, когда речь заходила о его «Полярной Звезде». Как Шин Юсын поняла, это было некое созвездие, которое сияло взаимностью для пылкой привязанности Теневого Монарха. Казалось, что чувства бурлили внутри него лишь ради того созвездия. Это вызывало уважение. Легкую зависть. Хрупкую надежду и застенчивые мечты о чем-то семейном, теплом и ярком, словно перезвон колокольчиков. Холодное и равнодушное с виду существо оказалось более человечным, чем люди или, если более конкретно, ее когда-то обожаемый капитан. Когда она поделилась этой мыслью с собеседником, он ответил. Не задавал неудобных вопросов. Не осуждал, не кривил душой, никого не выгораживал. Сказал как есть. Ответ оказался очень мудрым, но удивительно простым. И Шин Юсын пообещала себе, что даст Ю Джунхеку шанс. Один шанс. Хотя бы один она была в состоянии дать ему, другому Ю Джунхеку, что ждал ее во второй регрессии. Казалось, понимая ее без слов, Теневой Монарх продолжал уверенно вести ее по дороге. Шаг за шагом. Казалось, стены лабиринта благоговейно расступаются перед ним, не смея его запутывать или даже помыслить, чтобы завести в тупик. Когда ее довели к тому месту, где появилась связь с токкэби, и ее заметили, Шин Юсын не хотела вот так неожиданно прощаться. Не хотела терять это умиротворение, что смутно напоминало о том, каково это — жить. Не хотела забыть черный силуэт, что словно монумент поддерживал ее существование, ничего не требуя взамен. — Мы еще встретимся, Катастрофа Наводнения. Токкэби не заметили его. Они думали, что она пришла одна. Эти ненавистные ей меховые комочки только-только решили о том, что она будет участвовать в сценариях, но еще даже не уточнили в каком именно, каким образом. Но он уже знал… Впрочем, ничего удивительно, что Смерть легко игнорировала Время, зная много о событиях прошлого и будущего. Это многое объясняло. И Шин Юсын, если честно, нисколько не боится их будущей встречи. Если ее будет ждать такая Смерть, она даже будет рада этому моменту. Кажется, Теневой Монарх все же хотел от нее чего-то, и это была она сама. Ее присутствие рядом с ним, в его окружении, а потому он готов был подождать, пока она не закончит свои дела. На такое даже злиться не получалось.