Глава 5. Новый ход

Волан-де-Морт сидел в своём кабинете на верхнем этаже особняка Малфоев. Высокие узкие окна были плотно закрыты тяжёлыми бархатными шторами цвета запёкшейся крови. Только одинокая зелёная лампа, висевшая в воздухе без всякой цепи, освещала стол, заваленный пергаментами и картами. Он откинулся на спинку кресла, постукивая длинными белыми пальцами по полированному дереву. Звук был сухим, размеренным, как метроном, отсчитывающий секунды до неизбежного. Только что он закончил с разумом жирного маггла. Процесс был отвратительным, как копание в помойной яме. Мысли существа были примитивны, наполнены страхом перед всем необычным и жалкой гордостью за свой убогий быт. Но информация была получена. Он видел всё. Как на крыльце их одинакового, как инкубаторского, дома появился свёрток. Как самка маггла, сестра грязнокровной мамаши Поттера, визжала при виде него. Как жирный маггл, багровый от ярости, хотел выбросить «это», но был остановлен. Как они, скрипя зубами, внесли ребёнка в дом. Отвратительно. И бесполезно. Этот маггл был лишь тупым тюремщиком, не знавшим ничего о настоящем плане Дамблдора. Его воспоминания не дали ему ничего, кроме подтверждения того, что Поттер, скорее всего, вырос в грязи, как и подобает полукровке. Никаких слабостей, никаких секретов, только убожество и страх. Пальцы замерли. Гнев, холодный и острый, на мгновение пронзил его, но тут же был подавлен железной волей. Ярость — инструмент, а не поводырь. Прошлый провал был следствием именно такой ошибки. Больше этого не повторится. В подземелье оставались ещё двое: самка и их отпрыск. Стоит ли тратить время на их примитивные разумы? Он сомневался. Что нового он мог там увидеть? Ещё больше сцен унижения мальчишки? Ещё больше маггловской глупости? Это тупик. Или нет? Мысль пришла внезапно, холодная и ясная. Он искал слабость Поттера в его прошлом, в его унижениях. Но Дамблдор воспитал мальчишку иначе. Старый хрыч наверняка вбил ему в голову сентиментальную чушь о прощении и сострадании. Поттер, несмотря на всё, что они с ним сделали, может всё ещё считать этих червей… семьёй. Хотя Лорд сомневался в этом, скорее мальчишка почувствует вину за то что втянул их в это, за то что они стали жертвами Лорда Волан-де-Морта. Идея была настолько абсурдной, что почти вызывала усмешку. Но в этом и заключалась её сила. Поттер сентиментален. Он бросился в Министерство, поверив в фальшивое видение. Он готов рисковать собой ради других. Волан-де-Морт поднялся и подошёл к окну, отодвинув край тяжёлой шторы. Внизу, в темноте сада, неподвижно стояли патрулирующие Пожиратели. Жалкие пешки. «Да, — прошипела мысль в его голове. — Их воспоминания бесполезны. Но их жизни… их жизни могут стать отличной наживкой». Он не станет больше копаться в их грязных мыслях. Он использует их самих. Нагайна… — прошелестел он на парселтанге. Из тёмного угла комнаты, где она дремала, свернувшись в кольца, послышалось ответное шипение. Огромная змея медленно развернулась и подползла к нему, положив тяжёлую голову ему на колени. Пахнет ссстрахом, хозяин… Это от того человека... Он бессссполезен, Нагайна. Как и двое других. Но они ещё поссслужат мне. — Люциус, — голос Волан-де-Морта прозвучал ровно, бесстрастно, без малейшего намёка на бушевавшую внутри бурю. Это спокойствие пугало куда сильнее любого крика. В основном потому что от кричащего Лорда уже знаешь, чего ожидать, а от спокойного — нет. Дверь кабинета бесшумно открылась, и на пороге возник Малфой. Его бледное лицо в полумраке казалось маской ужаса. — Да, мой Лорд? — Ты нашёл информацию о поттеровской грязнокровке и предателе крови? Люциус кивнул, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Да. Грейнджер, видимо, сообразила вовремя и помогла родителям сбежать в Австралию. Уизли — в Норе. Дом последних хорошо охраняется людьми Ордена. — И? — перебил Волан-де-Морт, его красные глаза впились в Малфоя. Он чувствовал, что есть что-то ещё. — Но у Грейнджер есть бабушка, — торопливо добавил Люциус. — Маггла. Она живёт одна в небольшой деревне в Кенте, вдали от магии. Её легко взять. На тонких губах Волан-де-Морта появилась усмешка, похожая на оскал змеи. — Отлично. Пусть её возьмут. Но не убивают. Она нам пригодится живой. Пусть это сделают Долохов и Роули. Тихо и без свидетелей. Люциус низко поклонился, пятясь к выходу. — Будет сделано, мой Лорд. — И Люциус… — добавил Тёмный Лорд, когда тот уже почти скрылся за дверью. Малфой замер. — Магглов в подземелье пока не трогать. Они могут пригодиться. Пусть посидят в темноте и страхе. Это сделает их более… убедительными, когда придёт время. Дверь закрылась, оставив Волан-де-Морта в тишине, нарушаемой лишь тихим шипением Нагайны. Он повернулся к большому окну, за которым бушевала гроза, и молнии на мгновение освещали его змееподобное лицо. План был прост и жесток. Похищение старухи-магглы станет приманкой для грязнокровки поттера. А где грязнокровка — там и предатель крови Уизли. А где эти двое, там, конечно, и сам Поттер. Он не сможет остаться в стороне, когда его друзья окажутся в опасности. Он бросится их спасать, ведомый своим глупым благородством. И когда он выйдет из укрытия, его будет ждать ловушка, из которой нет выхода. Магглы же были всего лишь отвлекающим маневром, красной тряпкой, на которую бросится Орден, пока он будет затягивать петлю на шее самого Поттера.