Chapter 16. Наркоман или дефектный?

♫ Bob Dominator - Dragon Rose

Закусив губу, Уилл до боли в пальцах сжал пластиковый корпус геймпада. На огромном, во всю стену, глянцевом экране его кастомизированный спорткар в очередной раз занесло на крутом вираже искусственного неонового трека, и надпись «FINISH» загорелась ядовито-красным цветом. Не его цветом. — Эй, ну кто так уклоняется на поворотах? Ты слишком правильный, Уилл, — раздался прямо над его ухом ленивый, хрипловатый голос Майка. — В этой игре, как и в жизни, нужно уметь жульничать. Уилл сидел на полу, утопая в пушистом дорогом ковре и опираясь спиной о мягкое подножие огромной кровати Майка. Сам же хозяин комнаты развалился на матрасе, устроившись на животе. Он опирался на локти, чтобы держать свой геймпад, из-за чего его породистое, чертовски привлекательное лицо находилось в опасной, гипнотической близости от лица Уилла. Уилл затылком чувствовал исходящее от него тепло, и это физически мешало сосредоточиться. Внутри Уилла копошилось приятное, но в то же время тревожное чувство облегчения. Он был искренне рад, что они решили провести эту субботу здесь, в изолированном коконе роскошного особняка в Секторе «Зенит», вместо того чтобы в очередной раз утонуть в разгульном угаре ночных клубов. Уиллу была жизненно необходима эта передышка от тусовок. А главное — его организму требовался перерыв от стимуляторов. Чтобы завтра, на грандиозном общегосударственном Рауте в честь Дня Активации, куда Майк пригласил его с собой, выглядеть идеальным, непорочным, Уиллу нужно было очистить рецепторы. Если не сделать паузу, то антидот при следующем введении просто вызовет сильнейший химический шок или вовсе перестанет действовать, спровоцировав отложенную активацию. — Ты же знаешь, я не любитель жульничать, — он широко зевнул, несколько раз моргнув, чтобы смахнуть с ресниц выступившую из глаз влагу. — Даже если это всего лишь игра. Комната Майка являлась чем-то незыблемым, имеющим особую сонную атмосферу. Освещение всегда было приглушённым и акцентным, цветовая гамма стен, постельного белья, мебели и техники соблюдала строгую однотонную палитру между серым и чёрным. Как будто Уилл находился в обители мифического вампира. Майк лениво отбросил геймпад в сторону. Экран проектора погас, погружая комнату в мягкие полутона. — Реальный мир куда более фальшив, чем этот симулятор, — хмыкнул Майк, вытягивая руку и подцепляя пальцами тонкий, отливающий серебром телефон. — Хочешь, покажу кое-что? Место, где никто из наших не притворяется паиньками. Настоящий глянцевый ад. Уилл опустил свой геймпад, который зачем-то всё время держал на весу, и, сузив глаза, повернул голову к Майку, едва не ударившись носом о его щёку. — Заинтриговал. — Ты же знаешь, что такое Apex? — на лице Майка промелькнула коварная ухмылка. — Apex? — глаза Уилла расширились. — Секретная платформа постинга для H.M.? — Именно она, — рука Майка мягко легла на его плечи. — Хочешь, покажу свой профиль? В Новом Мире не только Vulture ассоциировалась с вседозволенностью. В Сопротивлении о Apex ходили жуткие, леденящие кровь слухи: говорили, что там хвастаются несчастным «Сырьём» из подвалов «Пасторали», словно изысканными блюдами, и выкладывают кошмарные видео подпольных охот или же болезненных трансформаций. Уилл напряжённо сглотнул. — Хочу... Он знал, на что подписывался. Он осознавал, что увиденное может в корне изменить его восприятие Майка. Или даже оттолкнуть и вызвать отвращение. Тем не менее, возможность быть тем единственным, кого среди простых смертных Майк удостоил чести заглянуть в собственное закулисье, явно перевешивала в значимости. Дождавшись согласия, Майк разблокировал экран телефона, нажал на иконку с изображением мистической буквы A и перешёл в свой аккаунт. Расположившись, лёжа за спиной Уилла, Майк опустил руку с телефоном, освещая экраном его лицо в полумраке. Сердце Уилла на миг замерло: он ожидал чего-то кошмарного, недозволительного. Но профиль Майка был совершенно другим. Даже в Apex он демонстрировал непокорность перед общепринятыми условностями и протест против системы. Уилл заворожённо смотрел на экран, пока Майк неспеша листал свои публикации. Страница буквально пестрила провокацией, дерзким вызовом устоявшейся системе и чистым, незамутнённым адреналином. Там не было тупой жестокости. Вместо этого — эстетика риска, отражённая в бесчисленных нарушениях законов, фотографии из запретных Зон Отчуждения, куда обычным людям ход закрыт, обрывочные кадры подвалов Пасторали, сделанные исподтишка, и короткие видео его частичных трансформаций. Плоть Майка менялась на этих кадрах плавно, пугающе и... красиво. Снято в стиле запретного искусства, демонстрирующего дикую, первобытную мощь Ранга А, но без капли слепого безумия. Уилл поймал себя на том, что его... не отторгает. Напротив, в груди упрямо разрасталось жаркое восхищение, от которого на губах появлялся сладковатый привкус. Проклятая притягательность мира, который он поклялся ненавидеть, сейчас смотрела на него из этих цифровых постов. — Посмотри на это, — приглушённый голос Майка горячим воздухом прошёлся по ушной раковине Уилла, что вызвало непроизвольную волну мурашек от шеи по спине вниз. Майк наклонился ниже, положив свой подбородок на плечо Уилла, а свободной рукой он, словно неосознанно, коснулся топорщащихся волос. Его длинные, тёплые пальцы лениво скользнули по затылку Уилла, мягко зарываясь в отросшие пряди, а затем едва ощутимо, дразняще провели по чувствительной линии шеи. Это прикосновение балансировало на грани невысказанной похоти, интимности, но в нём не было пошлой грязи или прямого сексуального намёка. Чистый, концентрированный соблазн, переходящий в ненавязчивые поглаживания по вздымающейся груди. — Вот тут я устроил разнос одному закрытому ресторану в «Зените», — хрипло комментировал Майк, медленно листая экран другой рукой, пока его дыхание обжигало кожу Уилла. — Эти идиоты умудрились подать разбавленную «Плазму-7»... А этот пост чуть не стёр модератор из Сетевого Фильтра, потому что я прямым текстом послал Корпус Надзора с их правилами. Уилл замер, боясь даже вздохнуть. Прикосновения Майка действовали на него как самый сильный, непреодолимый гипноз. Смысл слов Майка ускользал, превращаясь в приятный белый шум. Уилл чувствовал лишь его запах — дорогой парфюм, смешанный со сладковатым, едва уловимым ароматом сильных гормонов хищника Ранга А. Это было блаженство, граничащее с опасной зависимостью, которую Майк буквально подпитывал, не переступая черту, но создавая температурный контраст тактильных ощущений. — Братишка, спаси-и-и! — оглушительный, весёлый визг за дверью ворвался в комнату, вдребезги разбивая интимное оцепенение. Уилл вздрогнул и резко подобрался. В ту же секунду тяжёлая дубовая дверь распахнулась, и в комнату вихрем влетела златовласая девчонка лет десяти. На ней был джинсовый комбинезон, надетый поверх разноцветной футболки, а на голове красовались два хвостика. С диким хохотом она запрыгнула прямо на спину лежащего Майка, вдавив его в кровать, притворно вереща на весь дом: — Спаси, меня хотят сожрать! Майк, издав сдавленный, комичный стон от неожиданного удара в спину, уткнулся носом в матрас. — Холли, мелкая ты катастрофа, слезь с меня! — проворчал он, пытаясь сбросить её с себя локтями, а после невзначай бросил Уиллу. — Это моя младшая сестра, познакомься с ещё одной личинкой семьи Уилер. — Сам ты личинка! — Холли принялась щипать бока брата, отчего тот забавно привизгнул. Уилл непроизвольно прыснул, то ли от звука, который издал Майк, то ли из-за поведения младшей. Немногие могут позволить себе подобные вольности по отношению к нему. Следом в комнату влетела переполошенная Нэнси. Её лицо выражало крайнюю степень ярости, а в руке она сжимала какой-то провод: — Я же говорила тебе не трогать мой планшет, Холли! Там хранятся важные данные для моего проекта! Одна ошибка — и я всё потеряю! — У меня гость вообще-то, вы, сумасшедшие! — подал голос Майк, отплёвываясь от прилетевшей в лицо подушки с лёгкой руки заигравшейся Холли. Нэнси осеклась. Она перевела взгляд вниз и заметила Уилла. Тот всё ещё сидел на полу, растерянный, пунцовый от смущения, но уже едва сдерживающий искренний смех от этой комедийной картины. Вид Уилла, пытающегося не расхохотаться, подействовал на Нэнси волшебно. Она моментально сменила гнев на милость, поправила идеальные кудри и лучезарно улыбнулась: — Оу... Привет, Уилл. Извини, пожалуйста, за этот дурдом. Мы обычно адекватные. Иногда. Холли, услышав имя, мгновенно сползла со спины Майка, на четвереньках пододвинулась к Уиллу и уставилась на него огромными, любопытными глазами. — Так ты Уилл? — воскликнула она с чистым детским восторгом. — Майк про тебя только и талдычит! Говорит, что ты самый нормальный человек из всех, кого он встречал! Уилл почувствовал, как к щекам прилила новая волна жара, но теперь это было удивительно тёплое, приятное смущение. В дверном проёме появилась высокая, статная женщина в элегантном домашнем платье — мама Майка, Карен. Она окинула взглядом комнату, в которой царил весёлый хаос, и Майк обречённо вздохнул, переворачиваясь на бок: — В этом огромном особняке мы можем неделями не видеть друг друга, но вы, видимо, единогласно решили, что моя комната — идеальное место для всеобщего семейного сбора! Уиллу этот наигранный трагизм показался безумно смешным. Карен, полностью проигнорировав ворчание сына, подошла ближе к кровати и с забавной строгостью отвесила Майку лёгкий подзатыльник: — Перестань бурчать на сестёр. И почему твой гость сидит на полу, пока ты развалился здесь, как Омнифаг в Элизиуме? Где твои манеры? Майк потёр затылок, состроив максимально обиженную гримасу, а его мама уже повернулась к Уиллу. Вся её строгость испарилась, уступив место искренней мягкости. — Привет, Уилл, дорогой, — ласково произнесла она, улыбаясь парню. — Очень рада, что ты заглянул. Этот раздолбай тебя ещё не замучил своими глупостями? Если будет надоедать — сразу говори мне, я быстро поставлю его на место. А ну-ка, угомонитесь! — прикрикнула она на Нэнси и Холли, которые уже шутливо делили подушку Майка. — Развели здесь балаган, я вас из своего кабинета услышала! — Но Холли снова брала мой планшет без спроса! — в своё оправдание крикнула Нэнси, когда Холли, воспользовавшись моментом, выдернула подушку из её рук. Уиллу стоило признать, что семья Уилеров могла бы потягаться за звание самой громкой в Зените. — Что за шум? — пробурчал некто посторонний. В этот момент в дверях показался мужчина средних лет в вязаном сером свитере. Уилл уже знал, что это отец Майка, Тэд. Представительный мужчина, от одного вида которого в деловых кварталах у людей перехватывало дыхание, сейчас выглядел абсолютно безобидно, держа в руке чашку чая. Он молча окинул взглядом свою суматошную семью и просто покачал головой. Увидев, что пришёл ещё и отец, Майк издал протяжный, унылый звук, похожий на стон раненого зверя, и окончательно уткнулся лицом в матрас, признавая своё полное поражение перед семейным подрядом. Уилл больше не мог контролировать себя. Он закрыл рот ладонью и тихо рассмеялся. — Всё, шутки в сторону, марш вниз, ужин остывает, — скомандовала Карен, ласково подмигнув Уиллу. — Уилл, пойдём, дорогой, нам приготовили потрясающее жаркое. Семья шумным потоком потянулась к выходу, продолжая на ходу спорить о планшете и ужине. Майк поднялся с кровати, забавно взъерошенный, со следом от матраса на щеке, и протянул Уиллу руку, чтобы помочь подняться. На его губах играла привычная, тёплая улыбка. Уилл принял его ладонь, поднимаясь на ноги, но внутри у него всё болезненно сжалось от внезапного осознания. Ему... безумно нравилась эта семья. Эта элитная, богатая, но такая настоящая, суматошная, живая и любящая друг друга вселенная H.M.

***

♫ HEXXENMIND - Genie In A Bottle

Зал торжеств в самом сердце Сектора «Зенит» слепил безупречностью. В отличие от закрытых клубов Призмы, где царили хаос и разврат, здесь всё было в меру прилично. Уилл стоял у высокой колонны из самовосстанавливающегося камня, чувствуя, как внутри него тугим узлом завязывается паника. Это здание. Тот самый зал. Прошлое ворвалось в лёгкие вместе с первым вдохом, напоминая о кошмаре, когда его, ещё ничего не понимающего, накачали «Чистым Истоком». Он до сих пор помнил тот леденящий химический шок, галлюцинации и животный страх от того, что его вот-вот не станет. Ведь в тот период времени Уилл и понятия не имел о том, что вещество пробудит в нём МутаГен, а спустя некоторое время он станет фаворитом знаменитого и всеми желанного Майка Уилера. Вокруг всё выглядело цивильно, подчёркнуто элитно. Омифаги в безупречных костюмах вели неспешные беседы с представителями Ранга А, звенели бокалы с напитками, а из динамиков лились гипнотические, низкочастотные ритмы, мягко туманящие мозг мутабилисов и вызывающие у них лёгкую, послушную эйфорию. На залитой мягким светом сцене молодая, невероятно красивая девушка H.M. пела чувственную, тягучую песню, заставляя зал заворожённо внимать каждому звуку. И посреди этого блеска Уилл чувствовал себя абсолютно чужим. На его шее плотно сидел металлический ошейник — тяжёлый, слегка охлаждающий кожу аксессуар, который Майк настоял надеть перед выходом. Майк намеренно никому не рассказывал о своём новом фаворите. Для него этот вечер был актом чистейшего эпатажа, вызовом чопорной элите и самому Конкордату, строго запрещающему романтические связи между H.S. и H.M. — Расслабься, — горячее дыхание Майка коснулось уха Уилла, а его ладонь собственническим жестом легла на плечо парня, скользнув пальцами по металлу ошейника. Майк не отходил от него ни на шаг. Он открыто заигрывал, флиртовал, то и дело притягивал Уилла к себе за талию, демонстрируя окружающим свою абсолютную вседозволенность. Когда группа молодых, восторженно пищащих H.M. с телефонами двинулась в их сторону, выкрикивая имя Майка и пытаясь запечатлеть знаменитого бунтаря. Майк среагировал мгновенно — одним плавным, но властным движением он прикрыл лицо Уилла ладонью, разворачивая его спиной к объективам и пряча от камер. Он берёг его от Сетевого Фильтра, наслаждаясь этой тайной игрой на глазах у всех. Пока пальцы Майка лениво поглаживали ключицу, Уилл замер, боясь пошевелиться. В голове настойчиво крутилась одна и та же мысль: они ведь так и не обговорили, какой род отношений между ними. Кто он для Майка? Игрушка? Фаворит? Случайный каприз избалованного Ранга А? Но, глядя на то, как Майк упрямо закрывает его от чужих глаз и ни на секунду не отпускает от себя, Уилл поймал себя на трусливой мысли. Он предпочёл бы не знать. Неизвестность была его безопасным убежищем. Пока Майк вёл себя так, Уилл мог сам придумывать название для их связи, убаюкивая свою вечно болевшую совесть. Внезапно музыка на сцене стихла, и ведущий в сияющем костюме восторженно объявил в микрофон: — Дамы и господа! Буквально через несколько минут наш Раут посетит незабываемая, долгожданная Принцесса волшебной музыки из Субурбии! Уилл машинально перевёл взгляд на дальнюю часть зала и похолодел. Там, у тёмного служебного входа, мелькнул знакомый силуэт. Это была Эл. Она торопливо проходила мимо охраны, держа в руках какие-то кейсы, и, к счастью, не смотрела в его сторону. У Уилла перехватило дыхание. — Эл... — выдохнул он, бледнея. — Я... я не знал, что она будет здесь. В этот момент Уилла прошибло током осознания. В последнее время он был настолько занят Майком, настолько глубоко увяз в этой роскошной, разгульной жизни Элиты, что практически перестал общаться с кем-либо ещё. Он забросил дела, забыл про осторожность. Майк проследил за его взглядом, и его глаза опасно блеснули азартом. — Оу, — протянул он с ленивой усмешкой, ничуть не испугавшись. — Выйдет нехорошо. Эл ведь уверена, что её нежный братец сейчас кропотливо изучает документы и занимается исключительно полезными для Сопротивления делами, верно? — Майк, это не смешно, — прошептал Уилл, чувствуя, как от страха подкашиваются ноги. — Если она увидит меня здесь... в ошейнике... с тобой... — Тише, — Майк перехватил его ледяную ладонь, сжав её своими горячими пальцами. — У меня есть план. Идём. Не дожидаясь ответа, Майк увлёк Уилла за собой, уверенно лавируя между гостями. Они свернули в неприметный коридор, скрытый за портьерой, и Майк толкнул массивную дверь, уводя парня в Потайную Комнату. В то самое место, куда ранее Уилл боялся попасть. Но сейчас, имея за спиной увесистый запас опыта в закуренных, пропитанных похотью и наркотиками клубах, он не ощущал страха. В конце концов, его разум свеж и чист на данный момент, следовательно, он способен контролировать ситуацию. Так Уилл считал, не подозревая о намерениях Майка. Внутри царил полумрак, густо разбавленный слабым неоново-розовым освещением, струящимся откуда-то снизу, из-под плинтусов. Атмосфера была удушающе интимной. В самом центре возвышалась огромная низкая кровать, застеленная шёлковым покрывалом, а чуть поодаль у стены стоял дизайнерский стенд, на котором тускло поблёскивали всевозможные приспособления для утех элиты: дорогие лубриканты, кожаные фиксаторы и изящные наручники. Уилл густо покраснел, пятясь назад, пока не упёрся спиной в закрытую дверь. — Что... что мы собираемся делать? — смущённо выдавил он. Майк повернулся к нему, медленно сокращая расстояние, вальяжно вышагивая по мраморному полу. На его губах играла двусмысленная, порочная улыбка. — Ну, мы можем запереться здесь на пару часов и протестировать вон тот стенд, чтобы Эл точно тебя не нашла, — вкрадчиво произнёс он, остановившись вплотную. Ладонь Майка прислонилась к поверхности двери прямо над головой Уилла, сконфуженно сжавшегося под пристальным, томным взглядом. Майк явно наслаждался тем, как сильнее краснеет его фаворит, сопротивляясь наплывающим мыслям. Когда Уилл, всё же не выдержав эмоционального напора, громко сглотнул, Майк хмыкнул и залез в карман своих брюк. — Ладно, расслабься. Я обещал план. Он выудил небольшой прозрачный зип-пакет, внутри которого находился чистейший белый порошок. — Это «Лета», — пояснил Майк, его голос стал чуть тише. — Наркотик высших. Вызывает кратковременное чувство всемогущества, обостряет экстрасенсорику. Башню сносит конкретно, но экологично. Просто ловишь приятные глюки и расслабляешься. Обычно я принимаю его только рядом с теми, кому доверяю на все сто. С кем мне действительно комфортно. И сейчас мне это нужно. Уилл, сбитый с толку, озадаченно перевёл взгляд с пакетика на лицо Майка. Он знал о существовании подобного наркотика, но считал его безоговорочно опасным — в побочных эффектах присутствовали быстрое истощение организма и риск неконтролируемого превращения мутабилиса в «Зверьё» при передозировке. — Я... я не знаю, как себя вести рядом с человеком под таким кайфом, — честно признался он дрожащим голосом. — А тебе и не нужно быть просто зрителем, — Майк обхватил пальцами подбородок Уилла, заставляя его поднять голову. — H.S. тоже могут употреблять «Лету». Без всяких побочек в виде хвостов и клыков. Главное — знать дозу. Не две дорожки, как мне, а всего половину от одной. — Совсем сдурел? — возмущённо выпалил Уилл. — Одно дело слабые наркотики, некоторые из них даже легальные. А это... — он покосился на пакетик, сжатый в ладони Майка, пока тот держал голову Уилла поднятой. — Я не рискну. Казалось, сопротивлялся он лишь для галочки, по привычке. Просто, потому что его научили, что наркотики — зло, порок, фу! Но, учитывая прошедшую неделю, не ему возмущаться. Нельзя быть наполовину преступником. Ты либо делаешь что-то, либо не делаешь. Третьего не дано. И разделять наркотики на слабые и сильнодействующие, чтобы отсечь от себя звание «наркомана» — просто отговорка. Майк видел Уилла насквозь — он сразу заметил внутренние метания парня. — Ну же, Уилл, — нарочито сладко произнёс он, наклоняясь ближе к лицу Уилла, закрывая собой освещение, оставляя только недосказанность в крохотном расстоянии между губами. — Твои нервы сейчас лопнут. Позволь себе отпустить контроль. Ты же умеешь, я знаю. Внутри Уилла завязалась жестокая мысленная борьба. Он хотел бы остановиться, сделать передышку, перестать быть ведомым и прекратить падение в бездну. Он хотел научиться противостоять Майку, показать характер. Но соблазн был слишком велик. Впереди тяжёлая учебная неделя, пропускать занятия ни в коем случае нельзя. А тут ещё звуки музыки Эл доносятся с той стороны двери. Уилл перенервничал. И он в очередной раз решил облачить своё желание нырнуть в мир синтетического кайфа в необходимость. Да будет так. — Хорошо, — едва слышно согласился он. Майк растянул довольную, лукавую улыбку. — Хороший мальчик, — выдохнул он прямо в губы Уилла и оставил едва заметный поцелуй. Затем он отстранился, подошёл к прикроватному столику, ловко высыпал порошок на гладкую стеклянную поверхность и с помощью картонной визитки, лежавшей на полке неподалёку, разровнял порошок, деля на неравные части. — Хватит подпирать дверь спиной, она не уйдёт никуда без твоей поддержки, — с иронией прошептал он, садясь на кровать перед столиком и похлопал ладонью рядом по мерцающему в неоне шёлку. — Иди ко мне. «Иди ко мне» — фраза, которая безотказно действовала на Уилла. Эти три слова имели оттенок некоторой интимности, от которой отключалось что-либо рациональное. Уилл отклеился от двери и неуверенно прошагал к Майку, застыв в самый последний момент. — Не бойся, я обещаю, что ничего плохого не случится, — Майк осторожно потянул Уилла за рукав чёрного лонгслива, усаживая рядом. — Я покажу, как надо. Порывшись в кармане, Майк достал два плотных бумажных стикера. Свернув их в две трубочки, он положил одну рядом с крохотной порцией Уилла, а вторую оставил в руке. Наклонившись, он с привычным изяществом вдохнул одну полоску через бумажную трубочку, откинул голову, всасывая воздух носом с частой периодичностью, затем вдохнул вторую полоску, повторяя ритуал, на этот раз сминая нос пальцами. — Твоя очередь, сокровище, — сдавленно прошептал Майк, опуская голову. Уилл замешкался. Он мял ткань брюк на коленях, чувствуя, как нервозность переплетается с ненормальным предвкушением. Была — не была. Поджав губы, он осторожно склонился над столиком, взял свою бумажную трубочку, поднёс её к ноздре и резко вдохнул порошок. Белые крупицы по ощущениям напоминали крошки стекла, впивающиеся в слизистую. Несмотря на острую боль в переносице, Уилл откинул голову назад и принялся рвано вдыхать воздух, как это делал Майк. Первые секунды не принесли ничего, кроме резкого жжения. — Ой, я сейчас чихну... — зажмурился Уилл, чувствуя неистовое раздражение в носу. — Терпи! Даже не вздумай, — строго, но с улыбкой перебил его Майк, перехватывая за подбородок. — Из носа кровь пойдёт, с непривычки слизистую сожжёшь. Сглотни и дыши ртом. Сейчас пройдёт. Уилл замер, с трудом сдерживая позыв, и сделал, как сказал Майк. Секунда-другая, и он почувствовал, как жжение растворяется, уступая место ледяной прохладе, стремительно поднимающейся к мозгу. Их накрыло почти одновременно. Уилл и подумать не мог, что мир вокруг может быть таким. Приглушённый свет тонул в стенах, ставших живыми. Они поглощали свет, вибрировали и переливались всеми оттенками розового. Шёлк на кровати так и манил, на ощупь показавшись чем-то невероятно гладким, мягким и притягательным. Забыв обо всём на свете, Уилл и Майк, негласно согласившись, что кровать — отличное место для расслабления, блаженно повалились на неё, устремив взгляды в неоновый потолок. Ощущения от «Леты» непохожи на то, что Уилл испытывал раньше. Горло онемело, а по телу разлилась невероятная, звенящая лёгкость, будто сила гравитации Сектора «Зенит» больше над ним не властвовала. Страх перед Эл испарился, вина перед Сопротивлением растаяла, оставив после себя лишь абсолютное, кристально чистое чувство собственного всемогущества. Ему казалось, что он кожей чувствует вибрацию воздуха, тепло, исходящее от Майка, и даже тонкие, невидимые нити чужой экстрасенсорной ауры, которая больше не пугала, а ласкала его, как летний ветер. Одурманенное сознание воспринимало потолок как огромный экран. Уилл созерцал игру света и теней, абсолютно бессмысленную, построенную на абстрактных фигурах и хаотичном движении, но как же это завораживало! Такие галлюцинации не вызывали тревожных приступов, наоборот, погружали в мир блаженства и полного отсутствия себя в реальности. Побег от реальности. Именно в этом нуждался Уилл. Это именно то, чего не хватало в Субурбии, в Зените и даже в Призме. Просто забыться и расслабиться, отпустив все проблемы. — Ну, как ощущения? — медленно протянул Майк, подняв руку и разглядывая свою изящную кисть. Уилл среагировал с опозданием. — Мне хорошо... — лениво произнёс он, вглядываясь в очертания чужой руки. — Видишь, а ты боялся. Майк медленно перекатился на бок и неожиданно уткнулся носом в основание шеи Уилла, горячо выдохнув на кожу, по которой в тот же миг разлилась волна мурашек. В этой внезапной, обострённой до предела близости мир сузился до размеров шёлковых простыней. Уилл замер, вслушиваясь в дыхание Майка. Что-то вспыхнуло в голове Уилла, жаром опускаясь к животу, среагировавшему едва заметной судорогой. Наркотик обострил все рецепторы Уилла, и непреодолимая, дикая тяга к этому хищнику, дремавшая внутри, вспыхнула с новой силой. Уилл сам не понял, как это произошло. Не понимал, откуда появилось уверенное желание поддаться искушению и как вообще он мог желать этого. Но дурман был сильнее разума. Ведомый каким-то импульсом абсолютного доверия и желания стать ещё ближе, он пошевелился, чуть отстраняясь от озадаченного Майка, чьи глаза были затянуты наркотической дымкой, и приподнялся на локте. Затем Уилл медленно откинул голову назад, полностью открывая и подставляя под неоновый свет свою беззащитную, бледную шею, прямо над металлическим ошейником. — Майк... — тихо, с придыханием позвал он, уже невластный над собственным языком. — Сделай это. Пожалуйста. Майк мгновенно оживился, медленно присев. В его глазах промелькнул неподдельный, дикий восторг, смешанный с шоком. Он, избалованный Ранг А, повидавший многое, на секунду растерялся и не поверил собственным ушам. — Уилл... ты понимаешь, что просишь? — его голос стал хриплым, а зрачки расширились, почти полностью затопив радужку. — Укус в шею — это не царапина на руке. Моя слюна заставит тебя изнывать от такой странной, болезненной тяги, что ты не сможешь совладать с собой. Ты уверен? Уверенность? Сомнения? Что это вообще? «Лета» отобрала у Уилла последние рычаги сдерживания, открывая мир безграничных возможностей. Открывая абсолютную свободу действий. — Да... — он закрыл глаза, его упрямство под наркотиком стало совершенным. — Сделай это. Майк больше не колебался. Он подполз к Уиллу вплотную и навис сверху. Его горячие ладони легли по обе стороны от головы Уилла на вздрагивающие тонкие плечи. Сначала Майк действовал невероятно нежно — его губы коснулись чувствительной кожи на шее Уилла серией невесомых, сводящих с ума поцелуев, заставляя дыхание парня сбиться с ритма. Он пробовал его кожу на вкус, примеривался, а затем... Хруст раздвигающейся челюсти, прорастающих клыков, и Уилл почувствовал резкий укол в шею. В ту же секунду реальность с грохотом перевернулась. Боль была мгновенной, но она тут же растворилась в мощнейшей волне жидкого, обжигающего экстаза, хлынувшего по венам от слюны хищника. Когда Майк начал медленно, глубокими глотками высасывать кровь, Уилл полностью потерял связь с реальностью. Это удовольствие было слишком концентрированным и первобытным. Напрочь забывшись, Уилл импульсивно прижался всем телом к Майку, пальцы намертво впились в ткань его рубашки, а из горла непроизвольно вырвался тихий, рваный стон. Сочетание «Леты», запретной близости и порочного кайфа от укуса пробудили что-то потайное, страстное, неистовое, отчего Уилл без стеснения ёрзал в крепких руках Майка, пытаясь обновлять ощущения от соприкосновения их тел, что весьма нравилось Майку, удовлетворённо мурчащему прямо в шею. Когда Майк, тяжело дыша, отстранился, чтобы не погубить своего фаворита, Уилл не дал ему уйти. Будто лишившись рассудка, он сам потянулся вверх и отчаянно, грубо вцепился в губы Майка своими. И Майк безоговорочно ответил, подаваясь вперёд. Сначала это были просто голодные, обрывочные, смазанные поцелуи, в которых оба перехватывали губы друг друга, обмазывая их остатками крови, тем самым стирая границы дозволенного. — Сокровище... ты хоть понимаешь... что мы можем... сейчас натворить... — Майк выхватывал слова между губ, пытаясь не сбить дыхание. — Что... я могу... натворить?.. Уиллу было плевать, чем всё это обернётся. В его голове не осталось ни единой здравой мысли, а тело требовало больше и больше. На смену тепличному, скромному Уиллу пришёл Уилл, откровенно прижимающийся к Майку своей грудью, закинув безвольные руки ему на плечи. — Делай... что хочешь... И тут у Майка сорвало стоп-кран. Он намеренно пошло лизнул губы Уилла, и когда тот неосознанно приоткрыл рот, Майк втянул его в страстный, глубокий поцелуй, подхватив за талию, тем самым отрезая пути отступления. А Уилл и не сопротивлялся. Стоило ему почувствовать горячий, влажный язык Майка, как у него окончательно снесло крышу. Границы дозволенного рухнули окончательно. Он позволил Майку перехватить инициативу, позволил его языку властно направлять язык Уилла в безумном, животном поцелуе, от которого заныло внизу живота. Майк целовался бесподобно, умело, нежно и в тоже время страстно. С ним не могла сравниться ни одна из бывших Уилла. Его язык — порок, заставивший Уилла стонать прямо в губы от накрывшего возбуждения, которое опасно сжималось под ширинкой брюк. Всё тело изнывало от нехватки прикосновений. Чтобы хоть как-то усмирить нарастающий жар, Уилл блуждал ладонями по спине Майка и в какой-то момент скользнул руками под его рубашку, касаясь пылающей кожи. И этот незначительный момент стал точкой невозврата. Уилл не запомнил момент, как оказался прижатым спиной к матрасу, а Майк, нависая над ним, не разрывая поцелуй, пошло тёрся пахом о напряжённый бугорок брюк Уилла, заставляя того сдавленно скулить и подаваться бёдрами вверх. Отстранившись на мгновение, Майк заглянул в затуманенные глаза Уилла, чьё дыхание стало обрывистым, и хрипло прошептал: — Хочешь испытать наивысший кайф? — его губы блестели влагой и остатками размазанной крови в хищной ухмылке. — Хочу... — просипел в ответ Уилл, чувствуя, как ошейник сдавливает горло, а метка обжигающе трепещет. Он действительно хотел. Он хотел чего-то, что выходило бы за рамки поцелуя. Он хотел пасть в руках Майка на самое дно. Опираясь на одну руку, Майк второй рукой провёл от ошейника по груди и, достигнув живота, слегка надавил ладонью чуть выше паха. Уилл протяжно застонал, приподнимая бёдра, чувствуя, как упирается членом в Майка, отчего жар возбуждения разлился по телу. — Тогда постарайся не потерять сознание. И закрой глаза ненадолго. Уилл не сразу понял предостережение Майка, но послушно опустил веки. Он понятия не имел, чем был занят Майк, почему кровать пару раз прогнулась от движения, что за шум был на фоне. Но когда рядом с рукой Уилла упал прохладный тюбик, назначение которого он знал и без подсказки, а в шею вновь вонзились острые клыки, всё стало ясно. Майк решил усилить эффект за счёт собственной слюны, ферменты в которой выделялись, когда он пил кровь. Послышалось хлюпанье выдавливаемого лубриканта, затем лязг молнии на штанах, следом скрип ткани. Мягкая, горячая ладонь Майка, залитая вязким гелем, обхватила до предела возбуждённый член Уилла. Уилл не стал сдерживаться и хрипло вскрикнул, непроизвольно толкнувшись в руку Майка, пока тот осторожно вытягивал из его шеи кровь короткими глотками, явно опасаясь последствий. Тонкие пальцы, сжимающие пульсирующий орган, мягко заскользили вверх-вниз, постепенно набирая темп. Обрывистый, но балансирующий на пике чувств. Уилл стонал громко, хрипло, подаваясь бёдрами навстречу движению руки, негласно требуя скорейшей разрядки. Но Майк растягивал удовольствие. Он умело ласкал Уилла, отравляя его разум собственной слюной, заставляя дрожать всем телом и запрокидывать голову в неистовом наслаждении, заходясь в головокружительном экстазе. Это был момент откровенной, запретной близости между двумя видами, которым по предписанию Конкордата было запрещено вступать в половую и эмоциональную связь. Это был момент наивысшего проявления чувств, смешанных с наркотиками и стимуляцией. Это был момент полного катарсиса, момент, когда Уилл занял самую нижнюю позицию в их скромной иерархии — физически удовлетворяли его, но эмоционально властвовал именно Майк. Напряжение в животе достигло пика и стянулось в тугой комок, который за доли секунды взорвался, разнося по телу незыблемое блаженство, наполняя каждую клетку иступляющим оргазмом. Уилл вскрикнул, давясь вязкой слюной, и, выгибаясь в спине до предела, приподнимая уже отстранившегося от шеи Майка, излился ему в ладонь. Разум померк в наслаждении, тело мелко дрожало, пропуская через себя пульсирующий ток. Его воля залегла на дно, позволяя утонуть в невероятных ощущениях. Уилл мгновенно обмяк и вновь опустился на кровать. Пропустив несколько моментов происходящего, он погряз в приятной, сладкой неге. Вернувшись в реальность, Уилл обнаружил, что лежит лицом на груди Майка, который расслабленно перебирал его влажные волосы. Стук его сердца был мерным, спокойным и убаюкивающим. Обессиленный Уилл лишь на миг приподнял голову, чтобы взглянуть на блаженное, довольное лицо Майка. В голове установилась звенящая пустота. Под действием отпускающего наркотика Уилл вообще не хотел думать ни о чём. А тем более — осознавать порочную близость, случившуюся мгновением ранее. Факт того, что он кончил от руки Майка, пока на фоне играла музыка в исполнении Эл. Но эту иллюзорную идиллию бесцеремонно разрушил звук с пола. Его телефон, выпавший из кармана во время их безумия, требовательно и громко завибрировал. Уилл поморщился от этого приземляющего гудения. Нехотя он спустил руку с кровати, вслепую нащупал гаджет и поднёс его к лицу, щурясь от яркости экрана. Короткое сообщение от Эл высветилось на панели уведомлений: «Я знаю, что ты тоже здесь. Я уже ухожу. Дома поговорим». Уилл словно ушат ледяной воды на себя вылил. Вся эйфория мгновенно испарилась, сменившись липкой тревогой, теснящейся где-то между сердцем и желудком. Он резко присел на кровати, тяжело дыша и испуганно пялясь на светящиеся буквы. — Она... она знает, — заикаясь, выдохнул Уилл, оборачиваясь к Майку. — Эл, похоже, меня спалила. Мне конец... Майк блаженно потянулся, его лицо выражало абсолютное, сытое спокойствие мутанта высшего ранга. Он приподнялся, обхватил Уилла со спины сильными руками и с силой притянул к себе, утыкаясь носом в его пахнущую укусом шею. — Забудь, — сонно и уверенно прошептал Майк, закрывая глаза. — Сейчас это вообще неважно. Наслаждайся моментом, маленькое сокровище. А остальное... остальное решится потом. И Уилл, чувствуя, как его снова утягивает в кокон чужого тепла, позволил себе ещё немного побыть ручным зверьком в руках хозяина, со страхом понимая, что готов остаться в этой золотой клетке навсегда.

***

♫ Kingside - Faust

Возвращение в Субурбию всегда ощущалось как погружение в холодный, вязкий кисель. После залитого неоном, оглушительного великолепия сектора «Зенит», где воздух, казалось, вибрировал от избытка денег, власти и чудовищной силы, собственный дом казался ненастоящим. Картонным. Игрушечным. Уилл стоял за углом соседского гаража, вжавшись спиной в холодный сайдинг, и напряжённо дышал. Остаточный эффект «Леты» всё ещё давал о себе знать. В голове шумело, чувства были обострены до предела, а по венам растекалось ложное, опасное чувство всемогущества. Ему казалось, что он имеет право на эту двойную жизнь. Имеет право на этот азарт. Да, ему в очередной раз пришлось солгать родителям, написав короткое сообщение о том, что он поедет на учёбу сразу из Зенита. Да, Уилл понимал, что Эл уже не купится на его ложь, но в груди хранилась надежда, что сестра не сдаст его с потрохами. Да, он опустился до употребления сильнодействующего наркотика, но это не делает его зависимым. Да, он нарушил главное предписание Конкордата, позволив Майку подтолкнуть его к похоти. Но ничто из перечисленного не взывало к совести. Отнюдь, Уилл ощущал правоту каждой клеткой тела. Он — не праведный, но для себя он прав. На часах девять утра. Если довериться привычному расписанию, то мама уже отвезла Эл в Институт, а сама отправилась на работу. Оставался только Хоппер. Из-за него Уилл и не рисковал заходить домой. Вскоре из гаража медленно выехала массивная служебная машина с эмблемой Департамента Гражданского Покоя на дверце. Хоппер, наконец, уезжал на утреннюю смену. Уилл затаил дыхание, глубже натягивая капюшон худи, подаренного Майком. Если бы отчим-коп, привыкший следить за порядком, застал его сейчас, утреннего допроса было бы не избежать. Как только машина скрылась за подстриженной живой изгородью, Уилл метнулся к входной двери дома. Он проскользнул внутрь, стараясь не скрипеть половицами на всякий случай, но стоило ему сделать шаг в сторону комнат, как в гостиной вспыхнул экран планшета. — Как продвигается работа с документами? — голос сестры, сидевшей в кресле, звучал сухо и ломко. — Удобно, наверное, в Потайных Комнатах Раута уединяться с мутантом для такого задания? Челюсть Уилла свело судорогой. Мало того, что сестра не уехала в Институт утром по расписанию, так ещё и её слова были полны сарказма. Ох, не к добру это. — Это не то, что ты подум... — Подойди, — Эл грубо перебила его, следом добавив командным тоном. — Живо. Уилл сам нарвался. Сам виноват в том, что днями пропадал в закрытых клубах и упустил важную информацию о том, что Эл прибудет на мероприятие Раута. Есть вероятность, что она говорила об этом, но Уилл, вечно погруженный в свои мысли, просто не придал этому значения. Когда он поравнялся с сестрой, Эл резко втянула нос, и её зрачки на мгновение расширились. Она отпрянула, словно от удара. — От тебя пахнет... не так, как обычно, Уилл, — прошептала она, издав неприятный скрип зубами. — От тебя пахнет Хищником. Причём сытым и довольным. Этот запах въелся в твою кожу, в твою одежду... Он повсюду. Я не буду спрашивать, чем вы там занимались наедине. Сам факт того, что ты наврал мне... семье, всем друзьям... — Так, погоди, — Уилл сделал неуверенную паузу, глядя сестре в глаза. — Да, я дал себе время на отдых от бесчисленного количества бумаг. Что такого? Я же отдаю Сопротивлению отчёты, с чего ты взяла, что я лгу вам? Просто разок решил сходить с Майком на мероприятие, не вижу ничего криминального. Эл была непреклонна. Она скривила губы в тревожной усмешке. — Ничего криминального? В «Стервятнике» все уже судачат о том, кого это там обхаживает знаменитый Майк Уилер. Твоё счастье, что Майк прятал тебя от прицела камер. Если бы твоё лицо засветилось хотя бы на одном кадре, как бы ты оправдывался перед «Тенью Цепи»? Тоже бы сочинял про то, что дал себе время «отдохнуть»? — Я не сочинял, — сквозь зубы процедил Уилл, чувствуя, как в голове бушует протест. Протест против напора сестры. — Допустим, ты говоришь правду, — Эл приподнялась с кресла. — Но посмотри на себя. Ты выглядишь так, будто всю ночь развлекался в клубах! Весь помятый, синяки под глазами, а ещё от тебя несёт чем-то непонятным за версту! Майк тебя портит. Он дурно влияет на тебя и твои привычки. Он привязал тебя к себе! — Ты ошибаешься! — возразил Уилл, едва не охрипнув от сорвавшегося голоса после собственных истошных стонов удовольствия. — Я не привязан к Майку, я свободен в своих решениях и привычках! Сестра сделала шаг ближе, и её экстрасенсорная чувствительность, обострённая страхом, ударила Уилла в грудь невидимой волной. Она видела его насквозь — не глазами, а той аномалией, что жила внутри неё. — Ты лжёшь самому себе, — её голос задрожал от подступающих слёз. — Твой пульс ускоряется, когда ты произносишь его имя. Твоя аура... она меняет цвет. Она становится такой же яркой и ядовитой, как у них. Ты тянешься к нему. Ты... ты влюбился в него? Уилл застыл, поражённый прямотой её слов. В этом мире Хайпо могли восхищаться мутабилисами Ранга A, могли служить им, могли даже стать их фаворитами, как это сделал он. Но испытывать искреннее чувство — это было биологическим и социальным самоубийством. Это было высшим табу. Это было одной из причин, почему Уилл намеренно не заводил разговор с Майком об их взаимоотношениях. — Это безумие, — выдохнул он, но его голос прозвучал неубедительно. —Я прекрасно понимаю, кто он, и не позволяю себе переступить черту. Он использует меня в качестве статуэтки на показ, я использую его как информатора. Только и всего. — Нет, не только, — Эл приложила ладонь к его груди. — Ты любишь ту свободу, которую он тебе даёт. Ты любишь то, как ты себя чувствуешь рядом с ним — сильным, а не испуганным. Но помни: для Майка ты — редкая безделушка. Как только ему станет скучно, он выбросит тебя или скормит своим друзьям. И неважно, сколько раз он затащил тебя в постель, как часто вы уединяетесь в Потайных Комнатах, чтобы ублажить друг друга. Она отняла руку, и её лицо исказилось. А Уилл оцепенел от того, как близка Эл к истине. Это настораживало. Нужно что-то придумать, нужно как-то отбелить себя, придумать новую ложь. — Эл, ты всё не так поняла! — Уилл протянул к сестре руку, но она отпрянула, резко выставив вперёд ладонь, а другой рукой вытащила из кармана кофты маленькую стеклянную ампулу. Уилл похолодел. Сердце в панике забилось ещё быстрее. Это была пустая ампула от антидота Майка. Эл, должно быть, нашла её в его вещах или в ванной. На ампуле не было заводской маркировки, и для неё это выглядело однозначно паршиво. — Наркотики, да? — выкрикнула Эл, и слёзы скопились в уголках её глаз. — Решил сторчаться в Элитных закоулках? Этот Майк подсадил тебя, так ведь? Ты стал его ручным зверьком за дозу! В голове за секунду пронеслись сотни мыслей. Сказать ей правду? Признаться, что внутри него проснулся дефектный МутаГен, и если он не будет колоть этот состав, то окончательно превратится в мутабилиса Ранга C? Для Эл это стало бы сокрушительным ударом. Но промолчать — значит подтвердить, что он стал системным наркоманом, продавшимся Элите. — Отдай это, — глухо произнёс Уилл, меняя выражение лица на холодную, защитную маску. — Это не твоё дело. И не тебе говорить мне о свободе. Вы в своём Сопротивлении застряли в прошлом, а этот мир давно изменился! Посмотри на Субурбию — здесь все послушные, робкие, дрожат в страхе. А я просто хочу жить, Эл! — Жить, поджав хвост у ног мутанта?! — Эл замахнулась и швырнула ампулу в стену. Стекло с тихим звоном разлетелось на мелкие осколки. И в этот самый момент Уилла накрыло. Внутренний таймер, который он так отчаянно пытался проигнорировать, сработал. Коктейль из «Леты» и укуса Майка ускорил процессы в организме, и дефектный ген взбунтовался. Надо было взять с собой антидот и сделать укол перед выездом. Уилл почувствовал, как по позвоночнику полоснуло невыносимым жаром. Кровь словно превратилась в кипящий свинец, уши заложило, а перед глазами поплыли багровые круги. Это была она — фатальная стадия перед активацией МутаГена. Ему срочно, немедленно нужен был новый шприц с антидотом. — Уилл?.. — Эл заметила, как он резко побледнел и схватился за грудь. Его дыхание стало свистящим, прерывистым. — Не ходи за мной… — прохрипел Уилл. Он рванулся вперёд, грубо, наотмашь оттолкнув сестру плечом. Эл вскрикнула от неожиданности, а Уилл, спотыкаясь и едва не падая, ринулся в тёмный коридор. Эл, несмотря на просьбу брата, граничащую с требованием, помчалась за ним, уверенная, что у брата началась тяжелейшая наркотическая ломка. — Уилл! Открой дверь! Прекрати это! — Эл яростно забарабанила кулаками в деревянное полотно, когда Уилл влетел в комнату, захлопнул дверь и повернул замок. Внутри царил персональный ад. Уилл упал на колени перед тумбочкой, его руки тряслись так сильно, что он едва не выронил шприц-тюбик с новой порцией заветного состава. Кожа горела, зубы стучали, а под ногтями явственно зудело — тело требовало трансформации, оно хотело выпустить монстра наружу. — Уилл, я выломаю эту чертову дверь! — кричала Эл снаружи. Отчаяние, страх за брата и глубокая, укоренившаяся психологическая травма Эл в этот момент слились в одну мощную ментальную точку. Её экстрасенсорный потенциал, дремавший после жестоких опытов в секторе «Лаб», на пике эмоций пробил внутренний барьер. Раздался оглушительный треск. Металлическая защёлка замка не выдержала, вылетев с мясом, и дверь с грохотом распахнулась. Эл тяжело дышала, стоя на пороге, готовая силой отобрать у брата наркотик. Но слова застряли у неё в горле. Уилл сидел на полу, привалившись спиной к кровати. В его левое плечо до упора был вогнан шприц, а поршень был уже опущен. Антидот только-только начал проникать в кровоток, вступая в яростную схватку с пробуждающимся МутаГеном. Но ген уже успел взять своё. В комнате повисла мёртвая, звенящая тишина. Эл замерла, потому что её вспыхнувшее «шестое чувство» внезапно уловило не хаотичный, слабый спектр испуганного человека, а иные вибрации чужеродной энергии несостоявшегося мутанта. Уилл медленно поднял голову. Он осознавал, что сейчас на сестру смотрели глаза, которые не могли принадлежать обычному человеку — янтарные, с золотым отливом. Эл сделала шаг назад, прижимая ладонь к губам. Со вчерашнего вечера и до текущего момента она считала брата наркоманом, нуждающимся в лечении, но теперь видела всю картину иначе. Её брат — дефектный, и это не лечится.