Часть 1

Когда Ксейден отдал приказ, Лиам едва сдержал гримасу. «Береги её, Лиам. Она не должна погибнуть». Серьезно? Лиам смотрел в спину Риорсону, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он, сын предателя, чьи родители были казнены по приказу матери этой девчонки, теперь должен работать нянькой у Сорренгейл? Это была злая шутка. Вайолет ему не нравилась. Совсем. Хрупкая, бледная, с этими серебристыми кончиками волос, которые напоминали о магии её матери-убийцы. Каждый раз, когда она спотыкалась на ровном месте или морщилась от боли в суставах, Лиам стискивал зубы. «Заскок Риорсона», — думал он, стоя в тени тренировочного зала. Зачем Ксейдену эта фарфоровая кукла? Чтобы позлить генерала? Или он действительно что-то в ней нашел? — Тебе не обязательно так пристально на меня смотреть, Майри, — не оборачиваясь, бросила Вайолет. Она в очередной раз пыталась забинтовать запястье, и её пальцы заметно дрожали. — Я не разобьюсь от собственного дыхания.Лиам хмыкнул, выходя из тени. — Ксейден считает иначе. А я привык выполнять приказы, даже если они мне кажутся... сомнительными. Он подошел ближе, планируя просто молча стоять рядом, как и положено тени. Но Вайолет вдруг выругалась — тихо, сквозь зубы — и выронила бинт. Она выглядела измотанной, почти сломленной, но в её глазах, когда она подняла на него взгляд, не было мольбы. Там была ярость. Чистая, концентрированная ярость на собственную слабость. Лиам замер. Он ожидал увидеть капризную принцессу, которая будет жаловаться на судьбу. Но перед ним стоял боец, который ненавидел свои ограничения больше, чем врагов. — Дай сюда, — буркнул он, забирая бинт. — Я сама... — Сорренгейл, замолчи. Если ты вывихнешь руку до начала испытания, Риорсон спустит с меня шкуру. Он начал ловко накладывать повязку. Его пальцы коснулись её кожи — тонкой, почти прозрачной. Она была такой маленькой по сравнению с ним. Но когда Лиам затянул узел, Вайолет даже не вскрикнула. Она просто кивнула, выпрямила спину и снова шагнула к манекену. В этот момент что-то внутри Лиама сместилось. Раздражение никуда не делось, но к нему примешалось странное, колючее любопытство. Эта «дочка генерала» была сделана не из фарфора. Она была сделана из битого стекла. Лиам стоял у входа в технический лаз, сложив руки на груди и с недоверием глядя на узкий зев трубы. — Сорренгейл, ты издеваешься? — его голос эхом отразился от каменных стен. — Ты туда не пролезешь. Там места меньше, чем в гробу. Вайолет даже не обернулась. Она уже стягивала куртку, оставаясь в тонкой майке, и проверяла кинжалы на бедрах. Её плечи казались пугающе хрупкими в тусклом свете факелов. — Роста не хватит тебе, Майри, — огрызнулась она, завязывая волосы в тугой узел. — А я пройду. Если мы не достанем те карты сейчас, завтра на рассвете всё отделение поджарят на испытании. Лиам сделал шаг вперед, его тяжелые сапоги гулко бумкнули по полу. — Ксейден сказал «беречь тебя», а не «выковыривать твои кости из вентиляции». Это самоубийство. Твои суставы... ты же сама говорила, что они могут подвести в любой момент. Он злился. Злился на Риорсона за этот идиотский приказ, на генерала Сорренгейл за то, что вырастила такую невозможную дочь, и больше всего — на саму Вайолет. Она была слабой физически, но её упрямство было массивнее любого дракона. — Если я застряну, просто пристрели меня, чтобы не мучилась, — бросила она через плечо и, не дожидаясь ответа, нырнула в темноту лаза. Лиам замер. Он слышал скрежет её локтей о камень, её прерывистое, свистящее дыхание. Труба была настолько узкой, что он не смог бы просунуть туда даже плечо, чтобы вытащить её. Прошла минута. Две. Пять. Тишина. — Вайолет? — позвал он, и в его голосе против воли прорезалась паника. — Сорренгейл! Ответа не было. Лиам опустился на колени перед лазом, забыв о своей гордости и ненависти к её фамилии. Он вглядывался в темноту, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В этот момент он понял: если она там задохнется или её кости подведут, он не просто провалит приказ. Он потеряет что-то, что только что начало обретать смысл в этом проклятом Басгиате. — Пожалуйста, Вайолет, подай голос, — прошептал он, и это было похоже на молитву. Вдруг из глубины послышался приглушенный мат, а затем — тихий шорох. Спустя мгновение из трубы показалась пыльная ладонь, сжимающая свиток. Когда она наконец вылезла — вся в саже, с ободранными в кровь коленями, но с триумфальным блеском в глазах, — Лиам не выдержал. Он не стал читать ей нотации. Он просто схватил её за плечи, проверяя, цела ли она. — Ты сумасшедшая, — выдохнул он, глядя в её лицо. — Но я достала их, — она слабо улыбнулась, едва дыша. Лиам смотрел на неё и понимал: Риорсон не «заскочил». Он разглядел в ней то, что Лиам увидел только сейчас. И с этого момента он будет охранять её не потому, что так велел Ксейден. А потому, что мир станет слишком скучным без этой невыносимой девчонки. Лиам следил за ней снизу, его взгляд метался между секундомером и её тощей фигуркой, замершей на отвесной стене. Роста не хватало. Ей не за что было ухватиться — следующий выступ был на добрых десять сантиметров выше её предела. — Прыгай, черт возьми, Сорренгейл! — прошептал он, хотя знал, что она его не слышит. Вокруг ухмылялись другие кадеты. «Дочка генерала сейчас сорвется», «Смотрите, как она дрожит». Лиам чувствовал, как внутри закипает ярость, которой он раньше не знал. Ему хотелось свернуть шею каждому, кто ждал её падения. Но он не мог помочь. Приказ Ксадена «беречь её» не распространялся на испытания — здесь она была одна. Вдруг Вайолет сделала то, чего не ожидал никто. Вместо того чтобы сорваться, она выхватила свои кинжалы. Металл о камень. Скрежет был такой, что у Лиама заложило уши. Она вбила сталь в узкую расщелину, используя рукояти как импровизированные ступени. Её суставы должны были кричать от боли, её плечи ходили ходуном, но она подтянулась. Один раз. Второй. Она цеплялась за жизнь одними кинжалами и чистым упрямством. — Ненормальная... — выдохнул Лиам, и на этот раз в его голосе не было ни капли издевки. Только чистый, неразбавленный восторг. Когда она перевалилась через край и упала на платформу, тяжело дыша, Лиам первым оказался у лестницы. Он не ждал, пока она спустится сама. Он почти сорвал её вниз, когда она достигла земли, и схватил за плечи. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — он тряхнул её, забыв, что она — Сорренгейл, а он — всего лишь её тень. — Ты могла остаться там с переломанным хребтом! Вайолет подняла голову. По её лицу размазалась грязь, костяшки пальцев были содраны в кровь, но глаза... в них горел огонь, который был ярче любого драконьего пламени. — Но я прошла, Лиам. Он посмотрел на её окровавленные руки, потом на кинжалы. В этот момент Лиам Майри осознал: он больше не телохранитель. Он — первый последователь. И если эта девчонка решит сжечь этот институт дотла, он сам подаст ей факел. — Прошла, — эхом отозвался он, и впервые за всё время его улыбка была искренней. — Пойдем, «фарфоровая» Сорренгейл. У нас еще много работы, если ты собралась оседлать дракона. Лиам стоял на поле, задрав голову так, что шея затекла. Рев драконов сотрясал камни Басгиата, и в воздухе висела гарь. Он искал глазами Ксадена и Сгайль, но его взгляд приковала огромная черная тень. А рядом с ним… Золотая вспышка. Теневая чешуя. И маленькая фигурка, вцепившаяся в чешую так, будто от этого зависела судьба всей Наварры. — Не может быть, — прошептал Лиам. Его сердце колотилось где-то в горле. — Сорренгейл, ты серьезно? Два? Когда оба дракона приземлились, подняв тучу пыли, Лиам сорвался с места раньше, чем Ксаден успел отдать приказ. Он бежал к ней, игнорируя рычание других драконов. Вайолет сползла на землю. Она выглядела так, будто пропустила через себя молнию: волосы дыбом, лицо серое от пепла, ноги подкашиваются. Но когда она выпрямилась, за её спиной зарычала золотая малышка, готовая испепелить любого, кто подойдет слишком близко. Лиам замер в пяти шагах. Он смотрел на неё — на эту «дочку генерала», которую он еще неделю назад считал ошибкой природы в этом училище. — Ты… ты ? — выдавил он, чувствуя, как на губах расплывается безумная, гордая ухмылка. — Ты хоть понимаешь, что теперь тебя попытаются убить еще примерно все? Вайолет тяжело дышала, опираясь на колено, но в её глазах не было страха. Только чистый триумф. — Пусть пытаются, Лиам. У меня теперь есть зубы. И когти. Лиам подошел ближе, медленно, чтобы не нервировать Анну, и протянул руку. Не как слуга, не как телохранитель, обязанный жизнью Ксадену. Он протянул руку как равный. — Знаешь, Сорренгейл… — он подхватил её под локоть, помогая устоять на ногах. — Я думал, Ксаден сошел с ума, когда приставил меня к тебе. Думал, ты — обуза. Он замолчал, глядя на огромного черного дракона, который приземлился неподалеку, и на Ксадена, который наблюдал за ними с нечитаемым выражением лица. — Но теперь я вижу, — Лиам понизил голос до шепота, — что он просто единственный, кто разглядел в тебе бурю раньше остальных. С этого дня, Вайолет, мне плевать на приказы Риорсона. Если кто-то захочет добраться до тебя, им придется сначала пройти через мой труп. И поверь, мой дракон чертовски голоден. Вайолет посмотрела на него, и в этом взгляде больше не было недоверия. Только тихая благодарность. — Спасибо, Лиам. — Не за что, — он подмигнул ей, возвращая свою привычную легкую манеру, хотя внутри всё звенело от осознания важности момента. — Но если ты еще раз решишь оседлать что-то настолько редкое, предупреждай заранее. Мои нервы не железные. Они были одни. Ксаден был на очередном секретном совете, а Вайолет, как обычно, изнуряла себя, пытаясь отточить технику владения кинжалом, которую он ей показал. Лиам стоял за её спиной, направляя её руку. Его грудь почти касалась её лопаток, и он чувствовал жар, исходящий от её тела после тренировки. Запах озона, пыли и чего-то неуловимо сладкого — её личный аромат — забивался в легкие, мешая сосредоточиться на хвате. — Локоть выше, Сорренгейл, — его голос прозвучал чуть более хрипло, чем он планировал. — Если промахнешься, тебе не дадут второго шанса. Вайолет резко выдохнула, опуская руки, и обернулась. Она была так близко, что Лиам видел каждую серебристую ворсинку в её глазах. Она тяжело дышала, и её взгляд задержался на его губах дольше, чем того требовал простой разговор. — Почему ты всё еще здесь, Лиам? — тихо спросила она. — Испытания прошли. Ксаден не смотрит. Тебе не нужно тратить свои ночи на меня. Лиам замер. Его пальцы всё еще сжимали её предплечье, и он почувствовал, как её пульс участился под его кожей. В этот момент маска «дружелюбного защитника» треснула. Он медленно сократил оставшееся расстояние, так что между ними не осталось даже дюйма воздуха. Его рука скользнула выше, к её затылку, зарываясь в шелковистые волосы, которые пахли опасностью и победой. — Ты думаешь, я здесь из-за Ксадена? — прошептал он ей прямо в губы. — Вначале — да. Я ненавидел твою фамилию и этот приказ. Он сделал паузу, чувствуя, как его собственное сердце предательски колотится о ребра. — Но сейчас... мне плевать на генерала. Мне плевать на Риорсона. Я смотрю на тебя и вижу не подопечную. Я вижу женщину, ради которой я готов сжечь это училище до основания, просто чтобы увидеть, как ты улыбаешься. Вайолет приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но Лиам не дал ей. Его взгляд стал темным, собственническим — в нем не осталось ничего от того добродушного парня, который когда-то предлагал ей помощь. — Это уже давно не приказ, Вайолет. И это совсем не дружба. Он не поцеловал её — пока нет. Он хотел, чтобы она увидела это в его глазах. Увидела, что теперь он защищает её не от врагов, а от всего мира, включая самого себя. Вайолет молчала, и в этой тишине Лиам слышал только их общее, сбитое дыхание. Она не отстранилась. Напротив, её ладонь, всё еще пахнущая кожей рукоятей кинжалов, медленно легла ему на грудь — прямо над сердцем, которое колотилось как сумасшедшее. — Лиам... — выдохнула она, и в этом единственном слове было больше признания, чем в любом докладе Риорсону. Он медленно накрыл её руку своей, прижимая крепче. В Басгиате любовь была роскошью, которую почти никто не мог себе позволить, а преданность сверх приказа — смертным приговором. Но глядя на неё, на эту невозможную, выжившую вопреки всему девочку, Лиам понял: он готов заплатить любую цену. — Я не Ксаден, Вайолет, — тихо произнес он, склоняясь к её уху. — Я не буду играть в тайны. Я просто буду рядом. Всегда. Даже если весь мир, включая твоих драконов, скажет мне уйти. Он наконец отпустил её подбородок, но не отошел. Вайолет подняла голову, и на её губах заиграла та самая слабая, но чертовски упрямая улыбка, которая когда-то заставила его сменить гнев на милость. — Тогда тебе придется очень постараться, Майри, — прошептала она. — Потому что я не собираюсь умирать в ближайшее время. Лиам усмехнулся — открыто, дерзко, как умел только он. — О, я в курсе. У нас впереди целая вечность. Или хотя бы до следующего утра. Он коротко, почти невесомо коснулся губами её лба — жест, в котором было больше защиты и нежности, чем в любом поцелуе. В этот момент контракт телохранителя был расторгнут окончательно. Началась их собственная история.