Стефан и Мия

Стефан был первым ребёнком в семье потомственного дворянина в Кёнигсберге. Рос будущим наследником, получал все блага от отца с матерью, но никогда не получал их любви. Двумя годами позже родилась Мия – при рождении наречённая именем Вельгельмина. Маленькая красавица, с которой, в отличие от первенца, был очень большой спрос. Стефан был избалован, глуп и своеволен – он никого не слушал, пропускал занятия и часто покидал отчий дом. Вильгельмина нередко наблюдала за его побегами из окна своей комнаты, в которой занималась с утра до позднего вечера с учителями. Она невольно завидовала брату, мечтая о таком же дозволении, ведь даже шаг из дома сделать не могла. Да, она и впрямь завидовала ему. Она не понимала его. Она ненавидела его. Ведь никогда – даже при должном усилии, какое она прикладывала – не смогла бы получить то, что он имел от рождения. И однажды она застала Стефана в уязвлённом положении. Он был слаб из-за алкоголя, унижен сверстниками в азартных играх и подавлен из-за споров в семье. Стефан лежал на кровати в своей комнате, забитой пустыми бутылками и одеждой – прислуге вход в его покои был воспрещён. Вильгельмина подкралась незаметно, нависла над его кроватью молчаливой тенью и сжала в ладони гусиное перо с острым стальным наконечником. Она хотела занять его место. Хотела стать лучше в глазах родных. Хотела получить то, что заслужила. Но нанести удар не сумела. Их взгляды встретились. Её – холодный, разочарованный, оскорблённый, и его – тяжёлый, болезненный, уставший. Стефан словно понимал, зачем она пришла к нему, но останавливать её не собирался. Он смирился со своей Судьбой и подчинился ей. Уже давно. Слишком давно, чтобы надеяться на иной исход. Но Мия желала другого. Спрятав перо, она уселась на край кровати рядом с братом и в молчании провела так ночь. Стефан не стал её прогонять. Ему осторчетело одиночество, сковавшее его с самого рождения. На утро Мия ушла сама, лишь на миг обернувшись и одарив брата лёгкой виноватой улыбкой. Затем пришла ещё раз. Второй. Третий. Она возвращалась всякий раз, когда Стефану становилось худо. И в одну из ночей он заговорил. Начал рассказ о своих похождениях, о неудачных любовных романах, о проигранных в карты отцовских деньгах и о провальных охотах. Стефан говорил о вещах, что были Мие недоступны, и она внимала его речам, искренне погружаясь в каждую историю. Пусть и не сразу, но она стала вовлечённым и очень любопытным собеседником, который всегда мог поддержать любой диалог. Стефан стал уходить всё реже, и возвращался в дом теперь на рассвете через комнату сестры. Он приносил подарки из своих «маленьких путешествий» и первым делом желал вручить их единственному дорогому человеку. А Мия с радостью их принимала и, устраиваясь поудобнее за чашкой чая, слушала новую историю от брата. Минули годы прежде, чем Стефан осмелился предложить то, чего Мия так отчаянно желала – свободу. Он вздумал бежать. Вдвоём. Пришёл по утру, собрав походную сумку, и рассказал о ярмарке, что в городе на днях должна была пройти – там должно собраться много купцов и умельцев из других городов, с ними можно уехать хоть на край света. Подальше из этого дома. Подальше от правил и строгих наказов. Подальше от требовательных родителей. Мия согласилась. Но их надеждам не суждено было сбыться. Стефан тяжело заболел. Подцепил заразу от своих многочисленных партнёрш. Слёг с горячкой точно в день побега. Лечение было неэффективным. Надёжного лекарства не было. С каждым новым советом от врача и новой практикой Стефан зачахал всё сильнее. В бледном лице, лишённом прежней озорной улыбки, тощих руках и обтянутых кожей костях узнать Стефана было почти невозможно. Он умирал. Медленно и мучительно. Мия искала решение. Сначала в книгах, в записях домашнего врача, в старинных рукописях предков. Ничего. В доме спасения не было.Тогда она, собрав свои немногочисленных украшения и столовое серебро, вышла в город тем же путём, которым уходил брат. Город пугал своим шумом, яркостью красок и многолюдностью. Вильгельмина протискивалась сквозь толпу к редким открытым лавкам и искала совета у горожан, но люди оставались глухи к её просьбам. О Стефане ходила дурная молва, а люди привыкли верить слухам. На просьбу о помощи откликнулся лишь один человек. Хмурый на вид мужчина в поношенном пальто, грубо сшитых штанах и меховых сапогах. Он походил скорее на уличного попрошайку, чем на лекаря, и Мия было подумала, что он хочет лишь обокрасть её, однако мужчина от платы за своё добро отказался. Только спросил прямо: «так ли дорог тебе этот человек?». И Мия, не думая, ответила согласием. Стефан – единственная её семья, по-настоящему любимая и родная. За него она готова была отдать что угодно. Незнакомец спорить не стал. Сказал лишь, что за результат не ручается и проклятий в свой адрес терпеть не станет. Родители незнакомого мужчину пускать отказались, да ещё и дочь свою в дом заволокли, где слуги её выпороли за своевольность. После наказания Мия едва передвигала ногами, но всё же, взяв всю свою волю в кулак, подошла к окну, надеясь увидеть в темноте грубый силуэт незнакомца. Он действительно стоял там, у забора, в тени деревьев, молча наблюдая за домом, и, казалось, смотрел точно на девушку. Мия тогда испытала невероятное облегчение, забыв на время о боли свежих ран. Впустив его в дом, Мия оставила незнакомца с братом, вернувшись к себе в комнату. Она не спала. Боялась, что, вновь открыв глаза, больше не увидит Стефана. И мучалась в мыслях о его скорой кончине. Но, вопреки опасениям, на утро Стефан был бодр и весел – словно и не было никакой болезни. Словно он не умирал эти дни, боясь даже вдохнуть. Он сам передвигался по дому, озорно шутил и подстрекал родителей, оглядывающих его со страхом на лице. Незнакомец ушёл. Однако он, как и обещал, подарил юноше спасение. Поначалу всё было хорошо – Стефан продолжил бунтовать против родителей, да ещё и сестру в свои проказы включил. Он помогал ей выбираться ночью из дома, а затем, перед самым рассветом, возвращал назад. В нём что-то изменилось, но Мия тогда не понимала ещё, что именно. Родители сына сторонились. Слуги шептались взволнованно в стенах дома. Репутация Стефана становилась всё чернее и чернее. Сам же юный наследник упивался вином, прожигал ночи со знойными красотками и веселился до упаду в местных питейных заведениях. В то же время в городе стали находить трупы. Задушенные мужчины, искусанные будто бродячими псами девушки, даже бессильные старики – всех их объединяло отсутствие крови. Вампир. Слухи быстро расползлись по городу. И даже в доме Вильгельмина не сумела от них спрятаться, ведь поместье уже настигли беспричинные смерти. Слуги пропадали один за другим – конюх, что измывался над Мией ударами хлыста, кухарка, бросавшая в спину девице оскорбления и ругательства, и даже старый библиотекарь, отказывающий в доступе к книгам Мие по приказу её родителей. Мия была умной девочкой и догадалась о проклятии брата до того, как стало слишком поздно. Она пришла к нему как обычно, увлекла разговором, а после прямо спросила: – Ты – вампир, которого ищет весь город? Стефан, не колебаясь, ответил: – А если и да – что с того? Тебе бояться меня не стоит, сестрёнка. – Я и не боюсь. С того дня, как узнала правду, Мия стала помогать брату. Она скрывала следы его нападений, топила в реке тела, придумывала отговорки для его похождений – всё, чтобы сокрыть причастность брата к происшествиям. Родители быстро догадались, что к чему. Но суд над ними был скорым и жестоким – Стефан расправился с ними быстрее, чем правда достигла чужих ушей. А затем вступил в наследство, сменив всю прислугу в доме и дав столь желанную свободу сестре. Они веселились вдвоем. Играли в стенах домах, развлекались в городе, бывали на редких выездных ярмарках. Никогда ещё Мия не чувствовала себя так хорошо. Со временем Стефан стал терять бдительность, а за его делами уследить получалось не всегда. Мию застигли врасплох, когда она закапывала очередное бездыханное тело за домом. Без лишних слов её связали и потащили в центр города под гневные завывания толпы. Вампиром посчитали не Стефана, а её – тихую, зажатую девочку, которую родители с самого детства скрывали от всего мира. Она не плакала. Она не боялась. Она стойко принимала удары и проклятия до тех самых пор, пока не начала ощущать языки пламени, кусающие обнажённую плоть. А затем, когда, казалось, должна была наступить долгожданная тишина, площадь оглушили крики. Кричали все присутствующие на казни. Мия сквозь дым потухшего костра могла разглядеть только чёрный силуэт, метавшийся от человека к человеку. Словно зверь он разрывал когтями плоть, ломал кости, впивался зубами в глотки. Он не остановился, пока не наступила тишина. На площади вживых остался только Стефан, рычащий и истекающий кровавой слюной подобно зверю. Он подошёл к сестре, сорвал со столба, освободил от пут, сдавивших тело до посинения, но было уже поздно – Мия не дышала. Её сердце не билось. Её плоть во многих местах была обожжена и медленно тлела, источая ужасный аромат. Стефан не мог смириться со своей утратой. Он обратил её в себе подобную. С рассветом Мия вновь обрела жизнь, навсегда при том утратив свою красоту. Стефан Возраст: 152 года Дар: Зверь. У него острый слух и нюх, животные повадки, повышенная скорость и огромная физическая сила. Мия Возраст: 150 лет Дар: Проклятая метка. Укусив человека оставляет на его теле метку (гематому) в форме пятилистного цветка. Меченый может исполнять приказы Мии в течение одного дня, затем он умирает – его тело буквально сгорает изнутри от высокой температуры. Хедканоны: [*] Стефан – гедонист. Живет исключительно ради удовольствия. [*] Его дар очень сильно притуплён из-за действия таблеток Профессора. Осталась только сила и нюх – и те лишь слегка превосходят способности других вампиров. По своей глупости по сути он лишён своего дара. [*] Стефан пробовал бросить пить всякую гадость по просьбе сестры, но тогда видения её гибели в огне накрывали его с новой силой, и справиться он с ними не мог. Жить в подобной муке было невыносимо, и он из раза в раз возвращался к Профессору за советом. [*] Без «конфеток» Стефан ощущает себя слабым и никчёмным, в чём никогда не признается окружающим. Даже сестре. [*] Стефан имеет огромное количество фетишей и кинков – нет, наверное, ни одной вещи, которую он бы не попробовал в постели. [*] Любимые места укусов на теле жертв у Стефана – грудь и внутренняя часть бедер (чуть ниже таза). Говорит, плоть там мягче и податливее. [*] Мия не жалеет, что пожертвовала своей красотой ради брата, так как он – единственная её семья. Если бы ей предложили изменить прошлое, она бы поступила точно также. [*] Вильгельмина забыла своё имя. Ласковое прозвище «Мия» ей даровал брат в своё время. Оно и прижилось. [*] Мия хорошо образована, умеет играть на нескольких музыкальных инструментах, в том числе на арфе и скрипке, но из-за ожогов пальцы утратили чувствительность, и играть ей стало труднее. Редко когда берётся за инструмент. [*] Заменила брату родительскую фигуру. Мия искренне дорожит им и оттого прощает все его глупости и нелепые поступки. [*] Мия старается не использовать свой дар. Раньше он ей казался занятным – игралась с людьми как с собственными куклами, заставляла их выполнять любую свою прихоть, но, воочию лицезрев не раз мучения меченых перед смертью, отказалась от этой затеи. Использует дар только в качестве наказания для особо непослушных людей на ферме. На вампиров метка не распространяется. [*] Мия имеет в своём подчинении несколько вампиров, которых сама же и обратила. Обычно они занимаются мелкими поручениями в пределах поместья, но иногда выбираются в клуб Стефана, прячась среди гостей. Так Мия наблюдает за ним из тени, чтобы тот не натворил глупостей. [*] Отношения Мии и Стефана созависимые. Друг без друга свою жизнь уже не представляют. [*] Стефан никогда не влюблялся. Постоянных партнёрш у него не было. Мия влюблялась дважды – и оба раза это заканчивалось плохо. [*] И брат, и сестра любят дразнить других вампиров из Совета. Но их шутки не заходят за пределы допустимого (в отличие от того же Николя и его напряжённых взаимоотношений с Профессором). [*] Мия однажды влюбилась в Бориса. Он не обращал внимания на внешние изъяны, отдавая предпочтение внутренним качествам девушки. Но Мия вовремя поняла, что это – лишь игра, очередная прихоть бессмертного. С тех пор довольно холодна к Борису. [*] Стефан для других вампиров из Совета – как маленький непослушный ребёнок любимой тёти. Вроде, и прибить хочется, а вроде – и нельзя. [*] И Мия, и Стефан не помнят лица вампира, который обратил Стефана в своё время. В данной заметке подразумевается, что обратителем был Фома Казимирович, тогда ещё носивший другое имя. [*] Борис дал Стефану прозвище «Стёпа» на русский лад, в Совете подхватили это, и теперь Стефан спокойно воспринимает в свой адрес и имя «Степан». [*] Стефан обожает купажи Профессора, но пробует их крайне редко. Профессор не считает его настолько важным, чтобы тратить на юношу столь ценный ресурс.