-----------

Льюис поставил пакеты на кухонный стол, мимолетом целуя Нико в щеку. За окном неспешно кружился снег, и до прихода Макса и его гостя оставалось чуть больше часа, так что времени на подготовку у них было предостаточно. – Ты купил чай, как я просил? – Да, черный и листовой зеленый. Пойдет? – Отлично, спасибо! Макс упоминал, что обязательно нужен черный классический. – Интересно, может, его “мистический гость” – британец? – задумчиво протянул Льюис, раскладывая пакеты по местам, пока его муж сервировал стол. – Ты тоже так думаешь? Я это заподозрил с того самого момента как он утром оставил эту ужасную футболку с Ред Буллом в глубинах своего шкафа, а сам прилично оделся. – Как быстро растут дети, вон уже на свидания ходит. – И не говори! После стольких месяцев как я его не видел, пересекаться каждый день все еще непривычно. Их отношения прошли через многое в последние годы – через долгий, временами трудный и неприятный процесс парной психотерапии, неловких, будто детских, попыток сблизится снова, молчаливых свиданий, где каждый решительно не знал, что сказать – им давно уже не двадцать и не тридцать, и они знают друг друга лучше, чем кто либо, но из-за ссоры будто снова стали чужими друг другу. Оба изменились, к лучшему, конечно – но исследовать, открыть новые, неизвестные ранее части друг друга было непривычно, от просто “О, я не знал, что тебе тоже нравится это шоу” до “Я вижу, что ты наконец научился ставить себя на место других, я горжусь тобой”. Их прежде пламенная страсть перетекла в что-то плавное, неспешное, аккуратные жесты поддержки в моменты, когда казалось, что починить то, что сломано, уже не представляется возможным. Было много моментов, которые оба предпочли бы забыть: “позорная” слабость, первые слезы в открытую спустя столько времени, поражающие своей открытостью признания, но это выстроило тот прочный фундамент, на котором и поныне стоит их дом, их семья. Их семья. Льюис никак не мог свыкнуться с мыслью, что не было больше “я и Макс”, но взамен этого “мы”. Не было больше неловких оправданий перед ребенком, ухищрений и показной заботы, но это все превратилось в уютную донельзя семейную жизнь. Они купили новый дом на окраине города, неподалеку от картингового трека, чтобы Максу было проще добираться, вдалеке от назойливых камер и постоянно снующих под окнами журналистов. Оба были несказанно рады, что Максу понравился картинг не потому, что его родители были гонщиками, но потому что он нашел себя в этом. Они приходили на все гонки, даже если это означало вставать в шесть утра в воскресенье и везти его на практику. В моменты победы, когда лицо парня озарялось искренней, торжествующей улыбкой, а волосы были растрепаны от плотно прилегающего шлема, оба переглядывались. Он был так похож на них обоих, просто точнейшая копия, и это наполняло сердце Нико ежедневной радостью – когда он уйдет, после него останется маленькая частичка его и Лулу, как доказательство их любви, их настойчивости, всего пути, что они прошли, держась за руки. Льюис методично нарезал овощи, подпевая “Jingle Bell Rock”, доносившейся из колонок. Нико рядом клал фрукты в блендер чтобы сделать ягодный смузи с мороженым на десерт. – Слушай, а вдруг это тот чувак, Рассел? Помнишь? Макс постоянно жалуется, что тот слишком талантливый, мол, постоянно вжимает его в стену. – предположил Нико. – Кстати! Он и британец, и единственный, кто пошел сегодня на тренировку, кроме него: я смотрел в родительском чате. – Такой же повернутый на гонках? – Кто бы говорил. – парировал Льюис, заставляя того засмеяться. Через полчаса Нико набрал Максу, держа телефон между плечом и ухом пока насыпал помидоры в суп. – Макс, солнышко, вы скоро там будете? У меня суп почти готов. А, только вышли? Ладно, ладно, идите, не спешите. У вас обоих есть шапка? Так дай ему свою запасную, я тебе в рюкзак кинул. Откуда мы знаем? Интересный вопрос, спроси у Льюиса, как придешь. Все, пока! Он положил телефон на маленькую полочку, оглядываясь на Лулу, что раскладывал фрукты по тарелкам. – Слышал? Идут. – Ну и отлично, я почти закончил с фруктами, и хлеб будет готов. Вскоре запищала духовка и Льюис открыл дверцу, наполнив кухню ароматом свежевыпеченного хлеба. Он в спешке протянул к металлической форме руки, на мгновение забыв про перчатки. Раздался оглушительный грохот – форма упала на деревянный пол, а Льюис, как маленький ребенок, впервые взявший в руки что-то горячее, яростно дул на свои пальцы. – Черт, черт, черт! Она же горячая, точно! – Ну ты и дурында, Льюис. Иди сюда побрызгаю пантенолом, а то потом вилку в руки взять не сможешь. – мягко сказал Нко, вытаскивая белую баночку из корзинки с лекарствами и поднимая форму с хлебом, обернув ладонь полотенцем. Льюис вытянул ладони вперед, морщась от внезапного и холодного ощущения. Лицо Нико находилось буквально в сантиметрах от его собственного, сосредоточенное, с тихой улыбкой. – У тебя сейчас глаза такие, как у Бритни, когда мы ее ловим на краже колбасы. – Это было очень глупо! Я, гонщик формулы-1, с реакцией как- Звонок в дверь прорезал тишину дома, спугнув с насиженного места их кошку, Бритни. Она засеменила к двери, громко мяукая. Каждый раз, когда звонила дверь, она знала, что придет ее хозяин – Макс – и поэтому мявкала. – Ты сиди, я открою дверь. – сказал Нико, еще раз брызгая на пальцы Льюиса и закидывая пенку обратно. Льюис встал на пороге кухни, смотря, как Нико впускает в дом их сына и, что было неудивительно, Джорджа Расселла. – А я ж тебе говорил! – воскликнул Льюис, подходя ближе и аккуратно обнимая остолбеневшего Джорджа. – Знакомьтесь, это мой Джордж- В смысле- – запнулся Макс, краснея до самых кончиков ушей. Джордж, напротив, был невозмутим и элегантно вежлив – он протянул Нико руку и сказал, глядя тому прямо в глаза: – Здравствуйте, я его Джордж. Нико с максимально спокойным лицом, хотя смешинки все же прорывались наружу, ответил: – Проходи, стол уже накрыт! Позже, когда все расслабленно пили смузи, а Льюис таскал фрукты, которые сам и резал, Макс спросил: – А как вы догадались, я же вам не говорил? – Льюис принес хороший черный чай, сказав, что ты попросил купить, но ты не пьешь чай, а значит, пьет тот, кого ты приведешь, поэтому он, скорее всего британец и такой же помешанный на гонках как ты. – Но ведь у нас в группе еще есть Ландо и Олли? – перечислил Джордж. – В родительском чате написали, что сегодня на тренировку пришли вы двое, так что- Это было довольно просто. – Элементарно, Ватсон! – воскликнул Лулу, приобнимая Нико за плечо. Макс с Джорджем переглянулись и одновременно закатили глаза. После уборки со стола Нико подозвал Макса к себе и сказал, заговорщицки наклонившись: – Мы с отцом сейчас уходим, будем уже завтра, празднуем у друзей. Во-первых, прошу, не разнесите дом, во-вторых, используйте защиту. Все в аптечке. – Пап! Ну хватит! – Он прав, кстати. – флегматично добавил Джордж, смотря на Макса вовсю этими нереально яркими голубыми глазами.